При изучении общих закономерностей этнологии прежде всего надлежит усвоить,
что реальный этнос, с одной стороны, и этническое наименование (этноним),
принятое его членами - с другой, не адекватны друг другу[1]. Часто мы
встречаем несколько разных этносов, носящих одно и то же имя, или,
наоборот, один этнос может называться по-разному. Так, слово "римляне"
(romani) первоначально означало граждан полиса Рима, но отнюдь не их
соседей - италиков, и даже не латинов, обитавших в других городах Лациума.
В эпоху Римской империи I-II вв. количество римлян возросло за счет
включения в их число всех италиков: этрусков, самнитов, лигуров,
цизальпинских галлов и многих жителей провинций, отнюдь латинского
происхождения. После эдикта Каракаллы 212 г. "римлянами" были названы все
свободные жители муниципий на территории Римской империи, в том числе
греки, каппадокийцы, евреи, берберы, галлы, иллирийцы, германцы и др.
Понятие "римлянин" как бы потеряло этническое значение, но этого на самом
деле не было: оно просто его изменило. Общим моментом вместо единства
происхождения и языка стало единство даже не культуры, а исторической
судьбы. В таком виде этнос просуществовал три века - срок изрядный - и не
распался. Напротив, он трансформировался в IV-V вв. вследствие принятия
христианства как государственной религии, которая стала после первых трех
Соборов определяющим признаком. Те, кто признавал оные Соборы,
санкционированные государственной властью, был своим, римлянином, а кто не
признавал - становился врагом. На этом принципе сформировался новый этнос,
который мы условно называем "византийским". Однако помнить, что те, кого мы
называем византийцами, сами себя называли "ромеями", т.е. "римлянами", хотя
говорили по-гречески. Постепенно в число ромеев влилось множество славян,
армян, сирийцев, но название "римлян" они удержали до 1453 г., т.е. до
падения Константинополя. Ромеи считали "римлянами" именно себя, а не
население Италии, где феодалами стали лангобарды, горожанами - сирийские
семиты, заселявшие в 1-III вв. пустевшую Италию, а крестьянами - бывшие
колоны из военнопленных всех народов, когда-либо побежденных римлянами
Империи. Зато флорентийцы, генуэзцы, венецианцы и другие жители Италии
считали "римлянами" себя, а не греков и на этом основании утверждали
приоритет Рима, в котором от античного города оставались только руины.
Третья ветвь этнонима "римляне" возникла на Дунае, где после римского
завоевания Дакии было место ссылки. Здесь отбывали наказание за восстания
против римского господства: фригийцы, каппадокийцы, фракийцы, галаты,
сирийцы, греки, иллирийцы, короче говоря, все восточные подданные Римской
империи. Чтобы понимать друг друга, они объяснялись на общеизвестном
латинском языке. Когда римские легионы ушли из Дакии, потомки
ссыльнопоселенцев остались и образовали этнос, который в XIX в. принял
название "румыны", т.е. "римляне".
Если между "римлянами" эпохи Республики и "римскими гражданами" эпохи
поздней Империи еще можно усматривать преемственность, хотя бы как
постепенное расширение понятия, функционально связанного с распространением
культуры, то у византийцев и римлян нет даже такой связи. Отсюда вытекает,
что слово меняет смысл и содержание и не может служить опознавательным
признаком этноса. Очевидно, надо учитывать еще и контекст, в котором это
слово несет смысловую нагрузку, а тем самым эпоху, потому что с течением
времени значение слов меняется. Это еще более показательно при разборе
этнонимов "тюрк", "татар" и "монгол" - пример, мимо которого нельзя пройти.
