Не следует распространять отмеченную особенность некоторых событий истории
на все ее явления. Это было бы столь же ошибочно, как и сведение всех
проявлений человеческой деятельности к общественным началам. "Великое
правило... надо различать, а не смешивать, ибо уменьшение разнообразия еще
не приводит к истине. К несчастью, посредственные умы склонны к
однообразию. Однообразие так удобно! Если оно все искажает, то по крайней
мере смело разрешает все вопросы", - с горечью пишет Опостен Тьерри[17]. И
до чего же он прав! Так нелепо сводить, скажем. Семилетнюю войну или
наполеоновское завоевание Пруссии к стихийным процессам. События этого
порядка прекрасно объясняются сознательными расчетами политических
деятелей, диктуемых им общественным сознанием, а не инстинктами. Это и
является критерием классификации, столь же четким, как и психологическая
классификация поступков отдельного человека на сознательные и
подсознательные. Индикатором здесь является наличие свободы выбора при
принятии решения, а следовательно, и морально-юридическая ответственность
за свои поступки. В практической деятельности людей эти две линии поведения
никогда не смешиваются. Так, влюбленность в юношеском возрасте справедливо
считается естественной, а хулиганство и проституция караются как
сознательные волеизъявления; потеря волос и зубов в старости не ставится
человеку в вину, но не оправдывает, допустим, участия в служебных интригах,
хотя последнее в какой-то мере может объясниться наличием склероза.
Аналогичный подход к размежеванию разнохарактерных явлений истории может
быть осуществлен в научном анализе, что мы уже однажды показали на частном
примере разнохарактерности передвижений кочевых народов Евразии в
зависимости от степени увлажнения степной зоны[18]. Теперь мы просто
отмечаем, что подобное соотношение имеет место для всего вида Homo sapiens.
Переселение народов в привычные условия - это стремление сохранить себя как
этническую систему и уберечь от разрушения кормящий ландшафт.
Антропосукцессия, т.е. вторжение в области, кои не всегда можно и стоит
заселять, но которые можно завоевать, - это миграция с обратным знаком. И
что самое страшное: победители страдают не менее побежденных, ибо для
реализации своих успехов они обязаны адаптироваться в новых условиях, а это
означает коренную ломку собственной природы. Ясно, что на такую встряску
способны лишь молодые, наиболее пластичные и лабильные, т.е. неустойчивые.
Но при начале процесса (сукцессии или агрессии - как угодно читателю) эти
элементы играют только подчиненные роли. Для ведущих особей развязывание
цепи кровавых событий нецелесообразно и нежелательно. Но так как
антропосукцессии все-таки происходят, то, видимо, их причины лежат за
пределами того, что контролируемо человеческим сознанием (см. с. 211-212 и
281-284). Но тогда динамика и статика этногенеза равно закономерны, и в них
отсутствуют категории вины и ответственности. Нет! Этот тезис не влечет за
собою всепрощения! Отдельные люди, конечно, виноваты в совершаемых ими
преступлениях вне зависимости от той или иной фазы этногенеза. Но
этнические закономерности стоят на порядок выше, и к ним применимы как
статистический закон больших чисел, так и третий закон Ньютона: действие
равно противодействию - победители гибнут вместе с побежденными или чуть
позже, но не в смысле физической гибели, а в смысле этнической перестройки.
Этносы не как змеи: они меняют не кожи, а души.
