И вот тут мы подошли к волнующей проблеме: соотношению культуры как
целостности идеологической и технической и этноса - как явления биосферы.
Раннехристианская культура (понятие вполне определенное в рассматриваемый
период - IV--VII вв.) охватила не только всю территорию бывшей Римской
империи, но и окрестные земли: Армению, отчасти Аравию, Абиссинию, Германию
и зеленый остров Эрин. Судьба последнего особенно примечательна.
Кельты получили христианскую традицию в 482 - 461 гг. из Сирии и Египта, а
не из Рима. На зеленом острове нищие монахи создали новую Фиваиду, с той
лишь разницей, что вместо пещер они ютились в тростниковых хижинах. У них
не возникло пышной церковной иерархии, но влияние монахов на народ было
огромным. С Римом их ничто не связывало. Даже празднование Пасхи шло не по
Юлианскому календарю, а было приурочено к определенному дню весной. До
конца XI в. ирландские монахи были наиболее культурными христианами в
Западной Европе и отстаивали свою независимость (от римских пап так же
неуклонно, как их паства - от саксонских и нормандских королей Англии.
Следовательно, рассматривая коллизию в аспекте истории культуры, мы должны
причислить кельтов к раннехристианской. т.е. византийской, целостности как
один из ее вариантов. Туда же следует отнести "Каролингское возрождение" и
вестготскую Испанию. Это будет логичное и последовательное решение
проблемы. Но каждый историк видит, что оно недостаточно, а поэтому и
неудовлетворительно. Да и может ли быть иначе, если мы не учли, что
носители этой (как и любой прочей) культуры-люди, а на Земле нет человека
без этноса и этноса без родины, под которой следует понимать оригинальное и
неповторимое сочетание ландшафтов и геобиоценозов.
Мы уже отметили, что пассионарный толчок затронул только полосу Восточной
Европы и Ближнего Востока, от Швеции до Палестины. Следовательно, кельты
были за его пределами, и, видимо, поэтому бритты, покинутые в 406-407 гг.
римлянами, проиграли войны с пиктами и англосаксами, истреблявшими всех
мужчин-кельтов. Только западные области Британии долгое время держались
против жестокого врага. Кельты часто переходили в контрнаступление,
одерживали небольшие победы и даже переселились на континент, превратив
романизованную Арморику в кельтскую Бретань, независимую от франкских
королей и враждебную им.
Другое кельтское племя - скотты еще в римское время перебрались из Ирландии
на север Британии и частыми набегами наводили ужас на бриттов,
подчинившихся Риму. Эту борьбу они продолжали с англосаксами и норманнами
вплоть до Х в. Короче говоря, кельты как бы обрели внезапную силу, Но так
ли это просто? Разберемся.
Уэльс, Корнуэльс, а тем более Ирландия были затронуты римской культурой
минимально. Они сохранили свои племенные традиции и тот относительно
небольшой запас пассионарности, который остался у них от эпохи завоеваний.
Этого запаса было мало для того, чтобы Галлия и Британия смогли успешно
сопротивляться римской и германской экспансии, но когда те и другие
растратили свою пассионарность, то кельты уравновесили соотношение сил,
причем культура, заимствованная ими из Византии, не прибавила и не убавила
их импульса. Зато она помогла им определить этнопсихологическую доминанту,
пусть негативную, но действенную: "Мы не германцы и не хотим походить на
них". Такого противопоставления оказалось достаточно, чтобы Уэльс
сопротивлялся англичанам до 1283 г., а Ирландия - гораздо дольше, несмотря
на полную потерю традиций византийской культуры.
Предлагаемое объяснение предварительно. Возможно и то, что в начале нашей
эры на берегах Атлантики имел место особый пассионарный толчок, который шел
от Эрина на юг, через Басконию, Атлас, Сахару до Гвинейского залива. В этом
случае объяснимы вспышки активности туарегов (Альморавиды), берберов
(Альмохады) и начало распространения банту. Но это предположение нуждается
в детальной проверке и предложено здесь как рабочая гипотеза.
