Полисемия форм

Я обладаю невообразимой властью: я могу создавать целые созвездия. На самом же деле мой субъективный взгляд сам придает некую символическую (а также произвольную форму звездам, разбросанным на миллиарды километров одна от другой (и в том числе тем звездам, что не существуют уже многие миллиарды лет!).

В своих поисках соответствий и связей, стремлении к освоению неизвестного человек может обнаружить для себя какое-то значение в чем-то, что такого значения не содержит... или, скорее, в том, что могло бы иметь несколько значений. Гештальт — это значимое множество, но его значение существует не отдельно само по себе', оно, скорее, существует для меня:

Возьмем другой пример:

 

без всяких сомнений, вы видите квадрат. Но что происходит теперь с этими четырьмя точками?

· ·

· ·

Сначала, как бы по привычке, вы снова увидите здесь «квадрат»... Однако эти четыре точки могли бы точно так же изображать круг, крест или букву Z!..

· · · · · · · ·

 

· · · · · · · ·

Первая спонтанно возникшая у меня в сознании форма — самая простая, та, что подчиняется определенным, известным из гештальт-психологии законам (симметрия, структура, оси, однородность и т. д.). Но, как и всякий язык, эта форма полисемична, то есть она одновременно содержит несколько не исключающих друг друга значений, которые имплицитно или эксплицитно возникают в зависимости от используемой схемы прочтения: например, вместо геометрических форм мы могли бы увидеть цветы, животных или человеческие лица...

Впрочем, из священных текстов известно, что Традиция раскрывается на четырех уровнях: на уровне буквального, всем доступного смысла; на символическом, содержащем намек, аллюзию и доступном большинству людей уровне; на уровне скрытого и предназначенного только для отдельных людей смысла', и, наконец, на уровне священного смысла, который открывается только в исключительных случаях.

Такое персональное, личностное восприятие внешней «реальности» постоянно присутствует в нашей повседневной жизни, где всякий жест и всякое наше слово открывают одновременно множество смыслов на самых разных уровнях для каждого из присутствующих партнеров (Простой тому пример: «Я устал» может означать: «Оставь меня в покое!» или, наоборот, «Позаботься обо мне!», или «Я всегда работаю за всех остальных» и т. д.). Гештальт стремится ввести нас в ту плотную полисемичную ткань, каковой и является наша полная и бесконечно богатая повседневная жизнь, скрывающая в себе возможность многозначного понимания нашего многомерного существования.

Гештальтисты провели множество лабораторных опытов по субьективному восприятию и выбору, сознательному и бес -

сознательному, фигуры и фона. Вот две такие классические двойственные фигуры, которым наблюдатель может придать тот или иной смысл в соответствии со своей внутренней интенцией — или помимо нее!

Кстати, замечу, что ваза, разделяющая два человеческих профиля, стала общепринятым символом Гештальт-психологии и, соответственно, иногда используется как символ Гештальт-терапии.

Таким образом, никакой наблюдаемый феномен сам по себе не является объективной реальностью. Значение имеет целостное взаимодействие между самим феноменом и окружающей его в данный момент средой — то есть наблюдателем.

Какое нам дело до «объективности»: ведь она — не наша собственная реальность.

Перлз говорит: «Я пишу на столе. Согласно современной физике, он представляет пространство, состоящее из миллиардов подвижных электронов. И тем не менее я действую так, будто стол — прочный. В научном плане стол имеет иное значение, чем в плане практическом. Для меня, в моем актуальном поле деятельности он является элементом, представляющим прочную мебель...» (Перлз Ф. Эго. Голод и Агрессия. Дурбан, 1942).

Итак, наше исследование должно быть направлено не на вещи (или на людей), а на Связи между вещами (или людьми),

ибо смысл проявляется из контекста в той же мере, что и из текста.