Критика культуры

Представители критической теории подвергают значительной критике то, что они называют «индустрией культуры», рационализированные, бюрократизированные структуры (например, телевизионные сети), которые контролируют современную культуру. Интерес к культурной индустрии» в большей степени отражает их вни­мание к марксистскому понятию «надстройки» нежели к экономическому базису. Индустрия культуры, производящая то, что обычно называют «массовой культу­рой», определяется как «управляемая... неспонтанная, овеществленная ложная культура, а не реальная вещь» (Jay, 1973, р. 216). Больше всего мыслителей — пред­ставителей критической школы волновали два обстоятельства, связанные с дан­ной индустрией. Во-первых, их беспокоила ее фальшь. Теоретики считали индуст­рию культуры расфасованным набором производимых в больших количествах и широко распространяемых через средства массовой информации идей. Во-вторых, сторонники критической теории встревожены умиротворяющим, подавляющим

[171]

и отупляющим воздействием культурной индустрии на людей (D. Cook, Friedman, 1981; Таг, 1977, р. 83; Zipes, 1994).

Дуглас Келлнер (Kellner, 1990b) сознательно предложил критическую тео­рию телевидения. Хотя свою работу он рассматривает в рамках культурного под­хода Франкфуртской школы, Келлнер привлекает и другие марксистские тра­диции, чтобы представить более полную концепцию телевизионной индустрии. Он осуждает критическую школу за то, что она «пренебрегает тщательным ана­лизом политической экономии средств массовой информации, выстраивая кон­цепцию массовой культуры просто как инструмента капиталистической идео­логии» (Kellner, 1990b, p. 14). Помимо того, что телевидение является частью культурной индустрии, Келлнер связывает ее с корпоративным капитализмом и политической системой. Более того, Келлнер не считает телевидение чем-то монолитным или контролируемым согласованными корпоративными силами, но скорее «в высшей степени конфликтным средством массовой информации, где пересекаются конкурирующие экономические, политические, социальные и культурные силы» (1990b, p. 14). Таким образом, действуя в традициях крити­ческой теории, Келлнер отрицает точку зрения, согласно которой капитализм есть полностью управляемый мир. Тем не менее он рассматривает телевидение как угрозу демократии, индивидуальности и свободе и выдвигает предположе­ния (например, более демократичная подотчетность, большая доступность для граждан и возможность их участия, большее разнообразие на телевидении) о том, как можно справиться с угрозой. Таким образом, Келлнер выходит за рамки од­ной только критики и предлагает способы преодоления опасности, которую представляет телевидение.

Критическая школа также рассматривает и осуждает так называемую «индус­трию знаний», которая относится к структурам, касающимся производства знаний (например, университетам и исследовательским институтам), приобретшим в на­шем обществе автономный статус. Автономность позволила им выйти за рамки их первоначального назначения (Schroyer, 1970). Они превратились в деспотические структуры, заинтересованные в расширении своего влияния в обществе.

Критический анализ капитализма, проведенный Марксом, дал ему надежду на будущее, но многие теоретики — представители критической школы отчаялись и пришли к убеждению в безвыходности положения. Они считают, что проблемы современного мира не являются специфическими для капитализма: они свой­ственны рационализированному миру вообще. Эти мыслители представляют бу­дущее, выражаясь терминами Вебера, в виде «железной клетки» все более рацио­нальных структур, надежда на бегство из которой все меньше.

Многое из критической теории (как и основная масса изначальных формули­ровок Маркса) по форме представляет собой критический анализ. Несмотря на то что представители критической школы имеют ряд позитивных интересов, один из основных критических разборов, проведенных в отношении критической теории, заключается в том, что она больше критикует, чем осуществляет позитивный вклад. Такой непрекращающийся негатив раздражает многих, и по этой причине теоретики-критики чувствуют, что критическая теория немногое может предло­жить социологической теории.

[172]