Технокапитализм
Основная посылка, от которой отталкивается Келлнер в построении своей теории, состоит в том, что мы не вступили в постсовременный, или постиндустриальный, век: капитализм продолжает сохранять свое верховное господство, как это было в годы расцвета критической теории. Поэтому Келлнер считает, что основные по- [181] нятия, позволяющие анализировать капитализм (например, овеществление, отчуждение) вполне уместны и при анализе технокапитализма. Келлнер определяет технокапитализм как форму капиталистического общества, в котором технические и научные знания, автоматика, компьютеры и передовые технологии играют в производственном процессе роль, аналогичную той, которую играли сила человеческого труда, механизация и станки на более ранних этапах капитализма, но которое порождает также и новые способы социальной организации, формы культуры и повседневной жизни (Kell-ner, 1989, p. 178). Используя технические марксистские термины, можно сказать, что при техно-капитализме «на смену постоянному капиталу постепенно приходит переменный, так как соотношение между технологией и трудом возрастает за счет потребления силы труда человека» (Kellner, 1989, р. 179). Кроме того, нам не следует упускать из виду тот факт, что технокапитализм остается формой капитализма, при которой значение технологии неизмеримо больше, чем когда-либо до этого. Келлнер учел ошибки других марксистов. Так, например, он не принимал идею, согласно которой технология определяет «надстройку» общества. Он считает, что государство и культура при технокапитализме автономны, по крайней мере отчасти. Келлнер рассматривает технокапитализм не как новый этап в истории, а скорее как новую форму или комплекс представлений в капиталистическом обществе. Келлнер не просто сосредоточивается на проблемах, порождаемых техно-капитализмом, но и видит в нем новые возможности для социального прогресса и освобождения общества. Фактически, с точки зрения Келлнера, ключевая роль критической теории состоит не в том, чтобы просто критиковать технокапитализм, но и «попытаться проанализировать возможности освобождения, которые он раскрывает» (Kellner, 1989, р. 215). Келлнер также отказывается возвращаться к старой классовой политике, но усматривает большой потенциал в различных социальных движениях (женских, охраны окружающей среды), которые возникли за последние несколько десятилетий. Келлнер не старается создать полномасштабную теорию технокапитализма. Его основная позиция заключается в том, что, несмотря на резкие изменения, которые претерпел капитализм, он продолжает преобладать в современном мире. Таким образом, инструменты, предоставленные критической школой и в целом марксистской теорией, все еще уместны применительно к миру в наши дни. Мы завершаем этот раздел книги описанием «технокультуры», которое дает Келлнер. Ведь интерес к культуре занимал центральное место в критической теории в годы ее расцвета Технокультура представляет собой форму массовой культуры и потребительское общество, в котором потребительские товары, фильмы, телевидение, массовые образы и компьютеризированная информация становятся доминирующей формой культуры во всем развитом мире [и] которые также все стремительнее проникают в развивающиеся страны. В данной технокультуре образ, зрелище и эстетическая коммодификация или «товарная эстетика» образуют новые формы культуры, которые колонизируют повседневную жизнь и трансформируют политику, экономику и социальные отношения. Во всех перечисленных областях технология играет все более фундаментальную роль (Kellner, 1989, р. 181). [182] Будущим теоретикам-критикам предстоит изучить многое, как, например, природу самой технокультуры, коммодификацию, колонизацию жизненного мира и диалектическое влияние на экономику и другие сектора общества. Им придется столкнуться как с совершенно новыми явлениями, так и с понятиями, основанными на фундаментальных идеях критической теории.
|
