Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Я не верю в то, что не верю в то, что верю




Этот итог поставил меня на колени. Мне никак не хотел ось признавать его неразрешимость: это подрывало мое самолюбие… Самолюбие, вызванное уверенностью в себе, в своей уникальности и избранности и в своих идеалах. Меня захлестнула волна ненависти и отчаяния, в порыве гнева я вскочил и хотел бросить бутылку водки в стену, но ее содержимое, к тому времени пребывающее внутри меня, наглым образом мне помешало. Я потерял равновесие и упал, крайне неудачно ударившись головой о край тумбочки: последнее, что я запомнил, - это звон лампочек, хранящихся в ней.

 

 

***

…Утро выдалось хмурым. Шел дождь, и дул холодный, северный ветер. Воздух, наполненный зловонием, болезненно дурманил голову. По вымершей улице шел человек. Его глаза, распухшие и безумные, уставились в одну невидимую точку. Он медленно передвигал своими худыми синими ногами и вскоре упал. К разбросанной по земле армии зараженных трупов добавился еще один, дополнивший кровавую паутину, слепленную из безжизненных красных тел.

Маленькая девочка, замерзшая, голодная и несчастная, лежала на грязной холодной земле и плакала. В своей руке она держала руку мертвеца. Она знала, что это не ее отец умер и лежит рядом с ней, - она сама мертва. Кровь еще циркулировала по ее расширенным венам, но на большее уже была не способна. Девочка плакала, плакала остатками крови, вытекающей из обезображенной болезнью сморщенной вагины.

Неожиданно отец приподнялся и поцеловал ее.

- Не грусти, милая, ты поправишься. Обязательно.

- Папа, я мертва.

- Я умираю. Не зови меня папой. Зови меня - Тик.

- Почему?

- Там, куда я ухожу, нет постоянных имен. Скоро я уйду, а ты останешься. Как мне тебя жаль…

- Но я уже мертва!

- Я тоже. Но ты верь. Обязательно верь - и поправишься, и я тоже.

- Но, папа, как ты не понимаешь! Уже слишком поздно - мы мертвы, и мы уже никогда не поправимся!

- Все мертвы, однако это не мешает нам быть вместе. Знаешь, когда мама умерла, я было совсем потерял надежду. Единственное, что держало меня в этом мире, - это ты. Ты - мое главное сокровище.

- Папа, мне больно. Я так устала, мне страшно!

- Я понимаю. Но зови меня Тик. Ты сильно страдала и незаслуженно. Но теперь отдыхай. Я вижу, у тебя все ноги в крови, это привлечет его.

- Кого?

- Я не знаю имени. Но он всегда появляется в такие времена. Обязательно.

Вдруг на горизонте возникла чья-то фигура. Она медленно приближалась.

- Кто это… Тик?

- Это он. Несомненно. Почувствовал запах крови.

- Я боюсь его!

- Ты поправишься, обязательно.

- Господи…

- Поправишься… поправи…

Тик закрыл глаза и замолчал. Фигура приближалась, и вскоре девочка увидела перед собой человека в монашеской рясе. Лица его из-за капюшона не было видно - вместо него из темноты выглядывал огромный и длинный черный клюв. Человек наклонился, обнюхал ее тело и, на мгновение застыв, резко раздробил ей череп ударом молота. Девочка затряслась и онемела в луже собственной крови.

- Ты обязательно поправишься! Я верю в это. Верю…

 

 

***

После злополучного падения я несколько затерялся во времени. Очнулся, кажется, ночью, неизвестно, сколько я пробыл без сознания. Часы в музыкальном центре (видимо, из-за перебоя в электричестве) сбились, и было совершенно непонятно, какой сегодня день. Впрочем, меня это не огорчило: теперь моя добровольная изоляция от мира стала гораздо качественнее. Поддавшись эйфории, я заклеил окна старыми газетами и залил клея в дверной замок. Немного придя в себя, я вспомнил этот странный сон или видение про маленькую девочку и человека (человека ли?)с клювом, но не смог разобраться в значении. Не найдя ответа, я поддался слабости и, признав это видением, списал его на первые симптомы безумия.

Сверкающие пики заснеженных кедров иногда напоминают мне те счастливые времена…

Прошло еще несколько дней. Три дня. Может, больше. Воздуха не хватает, ноги ватные, голова не перестает кружиться. Я пьян. Пьян. Пьян…И никаких результатов. Лежал в ванне, пьяный, с сигаретой во рту. Опустил голову под воду, попробовал затянуться… неудачно. Под водой пытался медитировать… недолго. Вышел, вспомнил ее… Сходили с Мариной в кино, я пригласил ее к себе домой, даже вполне реалистично. Она призналась, что в детстве ее укусила крыса и она обожает Роберта Редфорда. Но мой мозг в норме! Почему?! Я совершенно не ем, даже завалил мебелью проход между комнатой и кухней, чтобы сложнее было доставать еду. Пункт номер семь провалился. Я облажался: боль не притупляет, а, наоборот, обостряет все чувства, да и к тому же отрезание руки - дело крайне неприятное. Ударил себя по голове шуруповертом - помогло! Возникла идея. Я соорудил в центре комнаты петлю из купленной веревки и… собственно, повесил сам себя. Пытаясь выбраться, потерял опору, затянул узел и чуть было действительно не повесился. Испытал дикий страх. По этому поводу даже впал в депрессию, правда, ненадолго. Ведь все же страх - это положительное качество. Страх - это вечный двигатель развития: изза него ты замыкаешься в себе, но, что важнее, абстрагируешься от всего тебя окружающего. Жить в постоянном страхе - это проклятие и уникальный дар. Недаром говорят, что все стали бы трусами, если б имели на это смелость. Страх есть признание истинности господства общего отрицания, смелость - глупость и раздражающая ограниченность. Но с ним нужно быть осторожным: страх как смертельно раненный зверь - если действуешь с умом, то ничего не случится, но если совершишь ошибку, то зверь разорвет тебя в клочья.

Странно, что я думаю об этом. Снова. Странно, что страх так меня притягивает. Неужели я один во всем мире преклоняюсь перед ним? Бывает, лежишь в своей кровати, уткнувшись в мокрую от слез подушку, и думаешь. Думаешь, что жить тебе осталось не более одного дня, что жизнь твоя потеряна, бессмысленна, жестока и несправедлива. Почему, когда все смеются, влюбляются, гуляют под луной, ты лежишь так, никому не нужный, одинокий, жалкий и умирающий? Для чего тогда вообще ты родился? Так я понял, что нет Бога. Вера в Бога есть самое прекрасное и самое глупое, что может позволить себе человек. Вера в первую очередь основана на страхе и незнании. Человек всегда боялся окружающего его мира, боялся и его разум. Именно из-за страха в человеке выработалась потребность в Боге, потребность в иллюзии, потребность в потребности. Плохие иллюзии гибнут, хорошие - прогрессируют. Последствия прогресса религиозной иллюзии ярко выражены в нашей повседневной жизни. Вера - удел слабых, безвольных и глупых людей. И все их действия обусловлены отсутствием силы, воли и ума. Пусть даже эти действия смелы и благородны… А как же родственники? Это они подарили мне жизнь! Они любили меня и заботились обо мне. Родственники, родители… Мать, отец, дядя, сестра… родственники… одна кровь… Я благодарен им за рождение, я признателен им за любовь, я понимаю, что они жили ради меня… Я не благодарен, я не признателен, я не понимаю! По поводу моего рождения просьб не поступало, если они думали обо мне, тогда почему их не посетила мысль, что мне может не понравиться эта жизнь? Если они думали о продолжении рода, то ошиблись: мне это совершенно ни к чему - я не собираюсь заводить глупую собачонку, ласкать и лелеять ее, пока не сдохну, сказав на прощание: «Теперь дрочи сама, любимая!» Итог: они родили меня потому, что так им приказала шлюха-природа.

Жить ради шлюхи - это смело, но это не для меня. Простите.

И почему так думаю я? Ну или, по крайней мере, лишь я пытаюсь раскрыть свои мысли, не зарываясь в животную субъективность. Субъективность, которая породила иллюзию жизни и убьет ее. Очень скоро. Очень скоро… очень… А может, и не убьет. Люди чрезвычайно твердолобые создания: они постоянно нацелены на нарушение всевозможных законов, запретов, не понимая, что тем самым и следуют им. Все бунты прописаны по минутам, все новые идеи подобны чистой простыне, которой застелили грязную постель. Один человек - единица разума, толпа - его нули. В своем стремлении к правде человек должен опираться только на два чувства - Страх и Сомнение, а в идеале он должен быть бесчувственным вообще.

Жестокая неизбежность заключается не в пронизывающих нас токах, а в нежелании перебороть себя, при этом сохранив свое «я»…

…Я, наверное, круглый идиот, раз забыл подумать, как буду возвращаться из безумия. Конечно, не стоит делить шкуру неубитого медведя, но все же. По правде говоря, я понятия не имею, как буду это делать. Что ж, цель оправдывает средства. Допустим, мне повезет. Хочется верить. Не я выбрал эту жизнь, поэтому я имею право на нее жаловаться. Мои возможности небезграничны, но мой разум уникален. В этом я теперь уверен.

 

ДЕНЬ 1

 

Вот уже примерно как две недели прошло с момента моего заточения. За это время путем обезвоживания организма я приблизился к своей цели, но недостаточно. Может, еще немного - и я сдался бы, но тут начались события, которые перевернули все…

Окно. Вспышка. Окно. Окно. Вспышка.

Лихо закручен сюжет оправданий,

Нежно коснется волшебных волос.

Грязный мирок из кирпичных желаний,

С мокрой тоской черно-белых полос

Я лежал на кровати и тихо пел. Может, даже про себя. Разобрать было трудно. Я пел строчки из каких-то затерянных во времени старых песен и не мог ни о чем думать. Меня знобило. Получившая и вовсю использующая свой шанс, Марина внутри иногда шептала какие-то глупости. Казалось, уже ничто не сможет вырвать меня из этого состояния, как вдруг окружающее пространство пронзила сказанная кем-то фраза:

- Ну что ж ты сопротивляешься, грязный ублюдок?! Весь пол уже в твоей кровавой сперме!… Ме… ты… тьюуууу!!!

Я вылупил глаза и резко вскочил (довольно неожиданно для себя) на ноги. Я этого не говорил, она тоже… Черт! Она - это я! Черт, что это было?!

Я схватил нож и завопил на всю комнату: «Кто здесь?!» - однако ответа не последовало. Ни звука, кроме вибрирующих дельфиньих гениталий. Может, мне это просто показалось? Так, я уже слегка пьян, плюс мало кислорода и… Точно, показалось. Я сел и даже немного успокоился. Какая странная фраза: «Ну что ж ты сопротивляешься, грязный ублюдок?! Весь пол уже в твоей кровавой сперме!» Ее основа - «сопротивляешься». Сопротивляешься чему? Интересно… А ну все к черту! Бессмысленный набор слов. Пьяный бред, больное воображение! Однако странная концовка… «тьюуууу»… И звук такой необычный. Режущий. Будто кто-то резко выключил старый магнитофон.

У меня пробежали мурашки по коже. А вдруг я уже начинаю сходить с ума? Или сошел? Нет, рано, слишком рано. Хотя, с другой стороны, пора бы! Черт! Чего я боюсь?! Я же хотел сойти с ума, и, похоже, у меня получается. Неожиданно я улыбнулся. Улыбнулся как-то странно, словно это не я, а что-то внутри меня улыбнулось. Что-то пробудившееся и отныне никому неподвластное. Даже мне.

Я выглянул в окно. Было еще не слишком поздно, но от переизбытка чувств у меня закружилась голова, и я решил лечь. Я лежал и думал. Думал о произошедшем. Может, мне незачем становиться сумасшедшим, может, я и так не в своем уме? Как все сложно! Чертовски сложно и непонятно… Внезапно я вспомнил эту девушку. Странно, но она по-прежнему улыбалась моим фантазиям. Может, она не слышала этой фразы? А может, она призрак, и ей нечего бояться. Некого… Но ее нет, как нет столь желанного понимания происходящего. Остается одно - придумать собственную реальность, в которой она будет настоящей. И я вновь принялся рисовать ее в своей прокуренной голове: невысокий рост, карие, нет… серые глаза… или… карие. Стройная, маленькая и такая беззащитная. И почему меня так к ней тянет? И почему я признаюсь себе в этом только сейчас? Сейчас, когда я заперся в своей экспериментальной квартире и услышал непонятную, пугающую фразу? Может, все это связано? Или я сумасшедший. Неплохо бы.Хе…

Я тупо сидел на кровати и изучал табуретку, пытаясь ее… изучить. Каждую неровность, каждую линию. Слишком много неровностей, слишком много линий. Так же и жизнь - она для нас слишком… Трудно подобрать соответствующее слово. Она для нас просто слишком. Мы недостойны ее, а она в еще болыпей степени недостойна нас. Все это похоже на ситуацию, когда жена - глухая красавица, а муж - слепой обладатель прекрасного голоса. Оба они великолепны, но только не друг для друга.

Слишком много неровностей… Слишком много линий…

 

 

***

- Ты закрыл глаза… закрыл глаза… думаешь… дума… это… по… ешь… может?… тьюуууу!!!

 

 

***

Я открыл глаза. Я спал и только что проснулся. Или не спал?… Этот голос - он снова появился. Значит, не показалось. Значит, я схожу с ума… Боже, как я устал. Я вспотел, мне душно, меня мутит. Кх-кх… Как хочется прекратить эти мучения или просто умереть. Хотя нет, не умереть, - лучше сдохнуть! Иногда хочется отдать совершенно все: деньги, квартиру, свободу - только бы почувствовать себя лучше. Я был готов, но пока держался. Хотя и непонятно как.

 

 

***

Теперь я начинаю осознавать, что одного вымышленного друга становится мало. Вернее, наоборот, много. Марина слишком хорошо прижилась и начинает жить обособленно. Нет, я, конечно же, контролирую ее, но ее слишком много, определенно нужно еще. Нужны памятные мгновения, яркие пятна унылого прошлого, так упорно гонимого мною прочь.

Первым таким мгновением стал Константин - менеджер парфюмерного магазина. Молодой человек высокого роста в сером деловом костюме, розовой дорогой рубашке и сером шершавом галстуке. Я встретил его на автобусной остановке. Тогда я, помню, был в плохом настроении: в институте получил выговор за опоздание и в отместку не пошел на практику. Константин начал тоже не слишком-то приятно, а именно наступил мне на ногу. Я хотел было уже возмутиться, но не успел. Его виноватая белозубая улыбка почти ослепила меня.

- Прошу прощения за мою неловкость, мне следовало быть аккуратнее. Надеюсь, я не повредил поверхность ваших ботинок?

- Нет, это же просто ботинки.

- Конечно, но только обидно покупать новые ботинки, чтобы вскоре какой-нибудь неряха типа меня наступил на них и испортил.

Его неожиданная вежливость меня немного смутила, и я сам почувствовал себя виноватым. Мы разговорились. Он рассказал о своей работе, о том, как ничего не делает, только кадрит девочек и пишет сценарий для романтической комедии.

Под каштановым деревом Мартин поднимает каштан.

- Почти как я, - говорит он Анне.

- Почти как мы, - поправляет она его и берет за руку.

- Пошли на водоем - смотреть на звезды?!

- Пойдем.

Они сливаются в поцелуе. Ихруки синхронно гладят тела, а… и вдруг вылез енот

Константин был приятным человеком и интересным собеседником. Именно поэтому он меня и раздражал. Я завидовал его успешности, его многочисленным положительным качествам. Меня злило, что он - это не я, а я - это ничто, парень с внушительным багажом проблем и болячек и без копейки в кармане. Константин -

В начале августа этого года я посетил одну ярмарку. Скучное, в общем, место: несмотря на суету, как в муравейнике, все почему-то казалось сонным и безжизненным. Люди скучно выпрашивали у продавцов скидки, те в свого очередь скучно им отказывали миллионом разных способов:

- Извинит, начальство не позволяет.

- Извините, у меня у самого куча детей, которых кормить надо!

- Извините, на эти товары скидок нет.

- Извините, я не понимаю по-русски.

- Извините.

Я бродил меж маленьких магазинчиков и лотков, забитых разнообразными ненужными вещами, и слушал плеер. Внезапно мое внимание привлекла толпа людей, сбившаяся в одном месте и наблюдавшая, по всей видимости, за чем-то крайне интересным. Я подошел поближе. Какой-то ловкач жонглировал горящими штуковинами, умудряясь при этом раскуривать сигарету и приседать на одной ноге. «Если бы он еще и пел, то тогда бы я кинул ему полтинник», - подумал я, нахально ухмыльнувшись. Спустя пару мгновений после этого ловкач открыл рот, и знакомая «Who wants to live forever» группы Queen заставила открыть рот уже меня. Я нащупал свой последний полтинник, покоящийся, словно раритет, в верхнем левом кармане летней куртки, сжал губы и быстрым шагом покинул ярмарку. Уже около самого дома я наткнулся на одиноко спящего возле парадной бомжа. Его мокрые от мочи безразмерные штаны были натянуты почти до груди. Грязное, все в ссадинах, лицо напоминало маску и было неподвижно, как у покойника. Я нагнулся и вложил ему в руку полтинник. Лучше ему, чем этому ублюдку с ярмарки. Ублюдку - яркому пятну номер два.

Третьим стал мой лечащий врач - Иванов Истцах Абрамович, занудная вариация Ленина, разве что без кепки и в огромных очках в роговой оправе. Он всегда называл меня юношей, и, когда я спускал штаны для очередного обследования, он, замечая засохшие пятна от спермы на моих трусах, говорил про вред онанизма. Еще меня просто выводило из себя его картавое «Отклываем, отклываем, не бохимся», сопровождающее соответствующий процесс. В его кабинете всегда пахло хлоркой и почему-то рыбой. Я

старался не смотреть ему в глаза, в его маленькие бесчувственные глаза врача с многолетним опытом, повидавшего пенисных головок больше, чем человеческих улыбок.

Следующим новичком в списке будет старушка, которую на моих глазах сбила машина. Обыкновенная, банальная старушка - ничего особенного; мне вообще больше запомнилась машина, что ее сбила, но не могу же я сделать автомобиль своим вымышленным другом. Это слишком сложно и неправдоподобно.

Главное, раздавая предпочтения, не идти на конфликт со своим истинным мнением, иначе результаты окажутся хуже ожидаемых. Я лично полностью был уверен в правильности сделанного мною выбора.

- Послушай, зачем я тебе нужен?

- Ты будешь помогать мне сойти с ума.

- И остальные тоже?

- Да, они тоже.

- Кажется, ты уже сумасшедший.

- Не в такой степени, в какой хотел бы.

- А ты уверен, что тебе понравится?

- Послушай, ты мне уже начинаешь надоедать.

- Извини, просто я не знаю, что мне делать, я не знаю, чем помочь?

- Просто живи, разговаривай со мной.

- Надеюсь, ты понимаешь, что меня не существует на самом деле?

- Да, конечно, ситуация под контролем.

- А что потом - когда эксперимент закончится?

- Тебя не станет.

- Но ведь это бесчеловечно! Получается, я - игрушка в твоих руках. Ты просто устанавливаешь мой срок годности.

- Знаешь, мой срок годности также установлен, и я тоже чьято игрушка. Очень странно, но несправедливость весьма логичная штука…

- Не могу с вами согласиться по поводу несправедливости.

- 0, доктор, вы решили к нам присоединиться? Очень рад, но ваше мнение меня совершенно не интересует.

- Хорошо, вас может не волновать моя точка зрения как человека, но вот как врача - надеюсь, заставит сделать определенные выводы. Все эти лекарственные препараты, что вы столь глупо поглощаете…

Стоп! Он же еврей. Евреи картавят!

- Хохашо, вас может не волновать моя точка зхения как человека, но вот как вхача - надеюсь, заставит сделать опеделенные выводы. Все эти лекахственные пхепараты, что вы столь глупо поглощаете… Они медленно убивают вас.

Впрочем, ерунда, не все евреи картавят.

- Хорошо, вас может не волновать моя точка зрения как человека, но вот как врача - ыадеюсь, заставит сделать определенные выводы. Все эти лекарственные препараты, что вы столь глупо поглощаете… Они медленно убивают вас.

Хотя Истцах Абрамович картавил…

- Хохашо, вас может не волновать моя точка зхения как человека, но вот как вхача - надеюсь, заставит сделать опеделенные выводы. Все эти лекахственные пхепараты, что вы столь глупо поглощаете… Они медленно убивают вас. И вообще, мне надоело повтохять эту фхазу.

Почему он повторяет эту фразу, почему я ее повторяю? В моих идейных окончаниях наблюдается некая цикличность или я просто хожу по кругу? Кажется, я уже об этом думал, не стоит возвращаться к пройденному - нужно двигаться вперед. Мои воображаемые друзья постепенно начинают существовать вне меня, и это не может не радовать. Главное в данной ситуации - не потерять контроль. Контроль и концентрация - вот что должно вырвать меня из пасти безумия, в которую я намереваюсь добровольно провалиться.

- Либу.

Мистер борода, мой самый эксцентричный друг, попрежнему произносит только это слово. Довольно-таки странный персонаж. Может быть, он серийный убийца? Впрочем, даже если и так, из него все равно не вытянешь ни слова. Вообще, странно: на общем фоне неряшливости и запущенности его борода всегда ровная, аккуратно подстриженная. Говорят, человек как мозаика - его можно собрать по частям. Мистер борода состоял из двух частей: бороды и слова «либу». Однако соединить их мне было не под силу. Мистер борода появился из ниоткуда, самостоятельно. Я даже не хотел брать его в друзья, просто однажды утром, проснувшись, я увидел его и услышал знакомое теперь «либу».

Марина все это время держалась в стороне. Она предпочитала ограничивать наше с ней общение короткими, ничего не значащими фразами:

«Привет, как ты?»

«Уже поздно, я пошла спать».

Спала Марина на моей кровати, а я, вежливо уступив ей Самое удобное место, расположился рядом, на полу. Константин, соорудив из разного тряпья постель, приютился на кухне, Борис умудрился устроиться в ванной, а мистер борода, казалось, не спал вовсе. Словно призрак, он бродил по квартире и загадочно смотрел на ее обитателей. Много раз утром, едва раскрыв глаза, я пугался, видя его страшное, неприятное лицо. Наверное, у него было тяжелое детство, возможно даже, что его насиловал собственный отец.

На столе лежал пустой пакетик Сальвии, и на его поверхности дремали немногочисленные крупицы радости. Я взял свой дневник и внес туда три записи:

«Очень хочу пить, чувствую себя буддийским духоммучеником, жадно поглощающим воду и не способным напиться».

«Буддисты верят в духов местности, может быть, в моей квартире живет такой? Или, может быть, я уже стал им».

«Испуганные птицы сорвались с острых пик заснеженных кедров, встревожив белую вуаль, дернувшуюся им вслед и почти мгновенно растаявшую в пучине белого спокойствия».

Они медленно вас убивают. Вы не поняли?

Хорошо, я повторю еще:

они медленно вас убивают.

Черт возьми, когда же вы поймете, наконец:

они медленно убивают его!

Свои эмоциональные порывы следует подкреплять зрительными образами. Визуализация происходящего необходима прежде всего для собственной уверенности при восприятии этого самого происходящего. Мне нужно было создать ряд зрительных образов, которые в дальнейшем поспособствовали бы моему планируемому возвращению. Рисовать я особо не умел, но иного выхода не видел.

- Что делаешь?

- Отстань, Костя, я пытаюсь изобразить эту квартиру иа бумаге.

- Что-то у тебя не очень получается, как я погляжу…

- Не зли меня. Как могу, так и рисую. Я тебе не Рембрандт.

- Может, тебе помочь?

- Сомневаюсь, что у тебя получится.

- Почему?

- Да потому что ты - гребаная фантазия, вот почему.

- Дело твое, однако дам совет: делай акцент на мелочи, не стремись охватить все сразу. Рисуй все по очереди.

Идея Константина мне понравилась. Действительно, проще будет возвращаться постепенно. Резкая смена обстановки (состояния, восприятия) может не лучшим образом повлиять на мое положение. Я принялся рисовать кровать. На это ушло не более трех минут. Закончив, я прикрепил рисунок к стене скотчем. К концу дня вся стена, примыкавшая к окну, была облеплена бумагой. Лестница, газовая плита, мои джинсы, прическа, трамвай, деревья, шкаф и многое-многое другое. Мои рисунки - мои помощники.

- Уже поздно, поха спать, думаю, - нудил за спиной Истцах Абрамович.

Было действительно поздно, но спать не хотелось. Я выпотрошил банку шпрот и при включенном свете, сидя на стуле, начал делать записи в дневник:

«Усталое солнце лениво выглядывало из-за голого кривого дерева».

«Огромная желтая черепаха мирно дремала посреди хитроумных устройств, предназначенных для увеселения маленьких детей».

«Уставшее солнце наблюдало, возможно, даже следило, подобно охотнику, терпеливо поджидающему свою жертву. Солнце возбуждалось, его расплывчатый контур вибрировал, раздвигая воздух».

Стоп! Закончим с этим…

Я должен концентрироваться. А лучше - сконцентрироваться на каком-нибудь предмете и привести мысли в порядок. Бред, но я точно должен собрать мысли воедино, чтобы после зарядить ими ружье сознания и горячей дробью выстрелить в пустоту. Что же станет точкой идейного абсолюта, объектом моей концентрации?

- Может, музыкальный центр? Предложение ловкача мне не понравилось.

- Нет, это должно быть что-то маленькое, чтобы оно могло всегда быть при мне.

- Мистер борода подойдет?

- Убери свою мерзкую ухмылку с лица и не мешай мне.

- А то что? - ловкач сделал наглый шаг вперед.

Главное - не показывать ему ладони: он поймет, что управляет ситуацией. Нужно смотреть на его переносицу и сохранять спокойствие.

- А то откажусь от тебя, - я сделал недовольное лицо - все, что смог…

- Да ладно, друг, я же пошутил, не обижайся. Честно, извини, я слегка переиграл. Не дуйся, вот, возьми картофелину, может, она тебе поможет.

Да, она мне поможет, только в несколько ином виде. Я положил картофелину на пол и раздавил ботинком, превратив ее в почти ровную лепешку. Я убил ее - и готов повторить это еще миллион раз.

Честно

Честно

Честно

Я вру

Догадайтесь!

Я сижу в холодном свете голубой лампы, сосредоточив все внимание на раздавленной картофелине. Почти с эстетским видом изучая каждый ее изгиб, каждую неровность. Однотонное сочетание темных цветов. Постепенно я начинаю подозревать искренность принятых мною решений. Меня определенно кто-то обманывает, возможно, даже я сам. Холодный стержень моего разума, ассоциируя себя с картофелиной, начинает медленно растворяться в монотонности рельефа. Я наблюдаю за репродукцией пространства, в то время как за моей спиной Константин заигрывает с Мариной. Моя отрешенность помогает сохранять внешний нейтралитет по отношению к происходящему, но метаморфозы, творящиеся с картофелиной, выдают царящие внутри меня настроения. Константин трогает ее плечо и смеется - моментально на поверхности картофелины появляется новая уродливая выпуклость; Марина не отдергивает руку, ей определенно приятно. Выпуклость чернеет, начиная напоминать предсмертную корку на увядающих весенних сугробах.

Свой выбор я уже сделал, Константин определился только что. Ему уже ничто не поможет, даже мое временное помутнение. Они жестоко ошиблись, если думали, что мой медитационный картофельный дуэт предназначен для абстрагирования от происходящего, - это не так. На самом деле я учился более четкому восприятию, защищенному как от внутреннего диссонанса, так и от внешних вмешательств. Настоящая цель медитации - не скрыться от мира и не уйти в себя, ее истинный смысл - увидеть все грани всеобъемлющей вселенской амебы, не поддавшись при этом на уловки сковавшего тебя субъективизма. Картофелина знает причину, а итог легко подогнать под само определение.

 

 

* * *

У человеческого эмбриона до четвертого месяца присутствует хвост - пережиток эволюции. Возможно, он ему нужен на данной стадии. Возможно. Но любой балласт лучше вовремя сбросить. Константин - мой хвост. Да к черту! Все они - балласт, не более. Балласт, поедающий меня изнутри. То, с каким удовольствием я порождал своих друзей, ныне обезобразилось и преобразилось. Я их ненавижу - каждой частицей тела, каждым нервным окончанием. Я жажду их смерти. Конечно, я мог бы просто заставить их исчезнуть, но не стану этого делать. Мне нужно нечто большее, нужно, чтобы они умерли и их холодные омерзительные трупы разлагались прямо здесь, в этой самой квартире, перед моими глазами. И пусть Марина видит, пускай она почувствует, какой я сильный.

Начал я с Константина - главного моего раздражителя. Я знал, что могу убивать лишь так, как позволяет мне моя ненависть к отдельно взятому человеку. Константина я ненавидел вполне достаточно. Когда я подошел, он, как обычно, курил на кровати.

- Привет, с тобой можно поговорить?

- Конечно, старик.

- Нет, не здесь, лучше на кухне.

- Хорошо, как скажешь. Мы проползли под мебелью, зашли на кухню, и я закрыл дверь.

- Садись. Итак, мне совершенно не нравится то, как ты себя ведешь по отношению к Марине. Ты ведь прекрасно знаешь, что я чувствую, нс я понимаю тебя, правда, ты не виноват, что так получилось, и, надеюсь, мы по-прежнему друзья?

- Конечно, извини, я и не думал, что все так серьезно. Если есть возможность все решить на месте, то, надеюсь, так и поступим.

- Не сомневайся, ублюдок! Все именно так

и будет.

- Прости…

- Прости, прости, я вспылил, виноват… Нервы

сдают.

- Да, черт, я даже не знаю, что сказать. Ситуация довольно необычная. Со мной подобного никогда не случалось.

- Проблему всегда сложно решить, особенно если сталкиваешься с ней впервые.

- Знаешь…

- Я все знаю, жалкая тварь! Тебе конец, ты понимаешь?! Я размажу тебя по стенке!

- Успокойся, мы сейчас все решим, обещаю. Ты ведь знаешь, почему все именно так.

- В смысле?

- Это все твой эксперимент - он убивает тебя, ты теряешь контроль. Теперь уже тебя самого контролируют.

- Кто?

- Твои новые чувства. Гораздо ужаснее преж

них. Гораздо опаснее.

- Ты прав, я слишком слаб для всего этого. Пора остановиться, пора закончить.

- Молодец. Рад, что ты одумался.

- Спасибо, ты даже не представляешь, как ты мне помог, ты настоящий друг Я тебя недостоин.

- Не говори так, ты - хороший человек и хороший друг, просто все мы совершаем ошибки.

- Да, да, давай я тебя обниму.

Я распростер объятия, и Константин, сидящий напротив меня, слегка привстал и наклонился в мою сторону. Я улыбнулся и обнял его:

- Это конец, Константин, это конец.

Он хотел было что-то ответить, но я с размаха ударил его лицом о стол. Константин схватился руками за лоб и свалился обратно на стул. Ногой я новалил его на пол, взял чайник и несколько раз приложился им по затылку. Константин захрипел и поджал ноги. После я нанес с десяток ударов в область живота и еще пару по голове. Тоненькая красная змейка от его левого глаза к подбородку. На брюках появилось мокрое пятно. Возможно, кровь, возможно, моча - мне было неважно. Я прервался, снял футболку и помыл руки. Закончив, я занес несколько пометок в дневник:

«Три остывших пятна на простыне - я люблю треугольники».

«Среди вешалок, лампы закрутятся, знаки разрушатся, большие палаты».

«Я бегу, что-то мешает бежать, не знаю что, не хочу бросать, если брошу - не будет смысла бежать…»

Когда я вышел из кухни, ко мне подошел мистер борода, однако не успел он произнести свое привычное «либу», как был отброшен в сторону. Моя правая рука протащила Константина через завал в комнату, к самому ее центру, и бросила там.

- Внимание всем! Вы можете меня любить, можете ненавидеть, можете быть моими друзьями или врагами - мне плевать. Важно другое: тут главный я и прошу запомнить это. Кстати, Истцах Абрамович (в этот момент я ненадолго закрыл глаза и внупшл ему, используя свой разум как проводник, что его малолетний сын, пропавший без вссти много лет назад, в данный момент находится рядом), ваш сын сейчас лежит под той грудой мебели, у вас мало времени.

Истцах Абрамович рванул к завалу.

- Юрик, Юрик…

Он задел стул…

- Юрик…

Под тяжестью холодильника намеренно подпиленная вчера вечером мною ножка стула сломалась.

- Юри…

Холодильник не убил его… Убила плита.

Мистер борода вяло отреагировал на происходящее и просто ушел, Марина плакала, старушка сидела на полу и молчала. В ее глазах не было страха - скорее, некая тупая покорность. Ну что ж, хоть кто-то понял. Ловкач подошел ко мне:

- Ты чудовище.

 







Дата добавления: 2015-08-31; просмотров: 172. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.028 сек.) русская версия | украинская версия