Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Чем один из рядовых рабочих на конвейерной линии "управляет" другим рабочим, которому он




передает изготовленную им продукцию для дальнейшей обработки (и тем самым, конечно же,

определяет характер и темп работы последнего - но это определение не есть управление).Это только

кажется, что стропальщик управляет действиями крановщика; на самом же деле его

"руководство" крановщиком не есть управление, и отношения управления, складывающиеся между

ними в процессе их кооперированной деятельности, суть отношения индивидуального управления.


отношений управления, преодолев все трудности такого рода, наконец-то создадут свою методику, то окажется, что ее эффективность очень сильно ограничена одним важным обстоятельством.

Вспомним, что отношения управления тем или иным действием существуют только до тех пор, пока длится это действие - и исчезают сразу же, как только данное действие прекращается. Отсюда следует, что система отношений управления в любой группе людей - очень изменчивая вещь: соотношение трех типов отношений управления в этой системе обычно очень быстро меняется - в зависимости от того, чем члены этой группы занимаются сейчас, чем они занимались до того и к каким делам перейдут потом. А это, в свою очередь, означает, что чем точнее мы будем стараться высчитать соотношение трех типов отношений управления внутри группы, тем короче будут те отрезки времени, те этапы, на которые нам придется "нарезать" процесс развития этой группы - с тем, чтобы вычислять соотношение трех типов отношений управления на каждом из этих этапов, взятом по отдельности. Тем самым процесс нашего анализа и вычисления будет растягиваться и усложняться неимоверно, и мы вскоре убедимся в бессмысленности погони за все более высокой точностью подсчета. Нам будут доступны лишь довольно-таки усредненные результаты - такие, которые получились бы, если бы соотношение между тремя типами отношений управления внутри

При этом и крановщик, и стропальщик являются рядовыми, никем не командующими подчиненными, которым начальники ставят цели, определяют нормы выработки, награждают и наказывают, увольняют с работы или принимают на нее - и тем самым превращают действия крановщика и стропальщика в единый процесс кооперированной деятельности.

Вы можете спросить: но как же быть с тем фактом, что стропальщик подает крановщику "императивные сигналы", направляющие волю и действия крановщика? - Конечно же, этого факта отрицать нельзя, и цепочка таких сигналов действительно представляет собой процесс авторитарного управления - но не со стороны самого стропальщика, а со стороны тех, кто командует им и крановщиком. Стропальщик же при этом, несмотря на свою кажущуюся самостоятельность в процессе корректировки действий крановщика, играет всего лишь роль курьера, перевозящего приказ от руководителя к исполнителю (и являющегося точно таким же подчиненным данного руководителя, как и этот самый исполнитель).

Даже абсолютно несамостоятельный начальник, вся управленческая деятельность которого направляется вышестоящим начальством, ставит своим подчиненным цели (пусть даже не добавляя в эти цели ничего от себя, но лишь буквально излагая приказ вышестоящего начальства), определяет объем работы подчиненных и контролирует его выполнение (пусть даже под полным контролем вышестоящего начальства), награждает и наказывает своих подчиненных (пусть даже целиком и полностью согласно инструкциям высшего начальства, не добавляя в процесс награждения и наказания ни капли своей личной инициативы). Определение цели и объема работы, контроль за выполнением последнего, поощрение и наказание есть неотъемлемая часть процесса авторитарного и коллективного управления (при коллективном управлении все члены группы выполняют эти функции по отношению ко всем; при авторитарном - одни по отношению к другим). Там и тогда, где и когда члены группы не осуществляют хотя бы некоторые из этих функций, они не управляют действиями друг друга, и отношения управления между ними суть отношения индивидуального управления - даже если при этом кажется, что они координируют действия друг друга (пример - отношения между продавцом и покупателем на рынке).

*. .

К счастью, при этом не надо будет учитывать различие между более и менее

квалифицированным, между сложным и простым трудом: тот факт, что "сравнительно сложный труд

означает только возведенный в степень или, скорее, помноженный простой труд, так что меньшее

количество сложного труда равняется большему количеству простого" [400, с. 53], совершенно

безразличен для нас, когда мы измеряем и соотносим количества отношений управления разных

типов внутри данной группы, - и потому количество труда, осуществленное в течение х часов

посредством одного из трех типов отношений управления, мы примем за х при любой степени

сложности этого труда.


исследуемой нами группы не менялось в течение достаточно длительного промежутка времени... Но вот что интересно: такие результаты мы можем получить, вовсе не тратя сил на скрупулезное, детальное отслеживание и последующий учет количества деятельности членов группы, осуществленной в течение этих самых "достаточно длительных" промежутков времени. Спросите, благодаря чему? - А благодаря тому, что на свете есть не только отношения управления, но и отношения собственности.

* * *

Чтобы понять, как отношения собственности могут помочь нам в калькуляции отношений управления, нам придется заняться классификацией самих отношений собственности. А для того, чтобы толково взяться за это дело, нам необходимо соблюсти одно очень важное предварительное условие: надо временно выкинуть из головы такие привычные нам понятия, как "частная собственность", "личная собственность", "групповая собственность", "общественная собственность", "владение", "распоряжение", "пользование" и т. п. - и снова вспомнить их лишь после того, как мы сами, начав с "чистого листа", разработаем нашу собственную классификацию отношений собственности, сами выработаем те рубрики, под которые будем подводить разные виды отношений собственности, и сами придумаем, как эти рубрики назвать.

Почему так? - А потому, что традиционная, складывавшаяся тысячелетиями классификация отношений собственности не была основана на нашем понимании природы этих отношений. Раз мы пришли к выводу, что отношения собственности есть по сути своей отношения социальной возможности управления, то наша классификация отношений собственности должна быть не просто основана на фактах, но вместе с тем логически выведена из этого утверждения (точно так же, как теорема Пифагора не только основана на эмпирическом исследовании многих тысяч прямоугольных треугольников, но вместе с тем является логическим выводом из аксиом и теорем, предшествующих ей в системе евклидовой геометрии). А уж когда мы выведем из нашей концепции отношений собственности классификацию этих отношений, тогда и посмотрим, как выработанные нами новые понятия о видах этих отношений соотносятся со старыми, традиционными. Лишь тогда мы определим, какие из последних еще "работают" (и стоит ли уточнять их содержание, и если да, то как именно), а от каких пора бы уже отказаться. В противном случае старые понятия с их старым содержанием, более или менее чуждым нашей концепции отношений собственности, будут путаться у нас под ногами, мешать нам провести точную, логичную, методологически последовательную классификацию отношений собственности. Именно для того, чтобы избежать этих помех, нам и надо начинать строить классификацию отношений собственности "на пустом месте" - так, как если бы таких понятий, как "частная собственность", "владение" и пр. никогда не существовало.

Из того факта, что отношения собственности - это отношения социальной возможности управления, следует, что типы отношений собственности соответствуют типам отношений управления. В свою очередь, это означает, что существуют три основных типа отношений собственности: отношения индивидуальной, коллективной и авторитарной собственности. Отношения индивидуального управления обусловливаются отношениями индивидуальной собственности; соответственно, отношения коллективной собственности порождают


отношения коллективного управления, а из отношений авторитарной собственности вырастают отношения авторитарного управления.

В системе отношений индивидуальной собственности субъект собственности ясен и очевиден - это одиночка, владеющий сам собой, своей рабочей силой и некоторой частью объектов, находящихся в сфере совокупной деятельности группы. Если же последняя представляет собою коллектив, то этот коллектив и является единым и неделимым собственником всех членов группы и объектов, с которыми и посредством которых этот коллектив действует. С субъектом авторитарной собственности дело обстоит сложнее. В авторитарно управляемой группе руководитель является собственником предметов, с которыми работают его подчиненные, а также самих подчиненных (их рабочих сил). В то же время руководитель низшего ранга и все, чем и кем он управляет, является собственностью его начальника - руководителя высшего ранга. Таким образом, можно различить, какими именно долями объектов, находящихся в сфере совокупной деятельности группы, обладает тот или иной ее член. Возьмем для примера группу из 7 человек, между членами которой существуют только авторитарные отношения управления. В группе существуют три уровня иерархии: на низшем находятся 4 человека, на среднем - 2, на высшем - 1. Начальник высшего уровня может отдавать приказы, обязательные для исполнения не только начальникам среднего уровня, но и непосредственно тем, кто стоит на низшем уровне иерархии. (Последнее с необходимостью следует из нашего предположения, что в группе существуют только авторитарные отношения управления: правило «вассал моего вассала - не мой вассал» означает огромную примесь отношений индивидуального управления, резко уменьшающих ту степень, в которой подчиненные подчиненных являются собственностью начальников своих начальников). Для простоты примера будем считать, что подчиненные и все объекты, с которыми они производят все возможные действия, полностью принадлежат начальникам: это значит, что начальник в любое время дня и ночи может отдать подчиненному приказ по поводу любого возможного действия (вплоть до того, на каком боку спать), и тот * будет обязан выполнить приказ. В такой группе доли собственности на объекты, находящиеся в сфере ее совокупной деятельности, распределятся между ее членами следующим образом:

Не путать с «кооперированной». Совокупная деятельность - это просто сумма действий всех членов группы, взятая независимо от характера отношений между последними. Кооперированная же деятельность - это разновидность совокупной деятельности, при которой действия членов группы согласованы и управляются по единому плану. Деятельность членов группы является кооперированной, когда в группе преобладают авторитарные или коллективные отношения управления.

* Такой подчиненный, который принадлежит в большей степени своему начальнику, чем себе самому, является его рабом.


Мы видим, что некоторые члены авторитарно управляемой группы не причастны к собственности ни поодиночке, как это имеет место в системе отношений индивидуального управления, ни вместе с другими членами группы, как в коллективе. Другие члены группы являются собственниками части объектов, -причем те из них, кто не подчинен и не подчиняется друг другу, являются независимыми друг от друга собственниками, отношения между которыми напоминают отношения индивидуального управления. Однако, в отличие от группы с отношениями индивидуального управления, эти собственники в свою очередь являются собственностью - вместе со всеми своими подчиненными и с теми предметами, с которыми работают они и их подчиненные - своих начальников. Наконец, высший, не подчиняющийся уже никому начальник является собственником всех членов группы (разумеется, в том числе и самого себя) и всех предметов, с которыми они работают.

Как видим, при отношениях авторитарной собственности начальники являются собственниками рабочих сил своих подчиненных. Последние являются при этом, как уже было сказано выше, как бы посторонними лицами, так же не имеющими социальной возможности управлять своей рабочей силой, как и любой другой человек, не состоящий в доле с хозяевами отчужденной от них рабочей силы. При отношениях индивидуальной собственности дело обстоит не так: каждый член группы, будучи физическим носителем рабочей силы, является вместе с тем ее стопроцентным собственником, и все остальные члены группы ни в коей мере не причастны к собственности на его рабочую силу. Однако в любой группе людей перемешаны - в тех или иных пропорциях - все три типа отношений собственности (так же, как и все три типа отношений управления); поэтому мы всегда встречаем отношения индивидуальной и авторитарной собственности не отдельно друг от друга, а в разнообразных комбинациях, обусловливающих самые разные степени причастности членов группы к собственности на рабочую силу друг друга. Более того: все три типа отношений собственности (так же, как и все три типа отношений управления) не только комбинируются, но и переходят, превращаются друг в друга в каждой группе людей - а это значит, что отношения индивидуальной и авторитарной собственности могут оборачиваться друг другом. На таком взаимопревращении основана вся система капиталистических производственных отношений: независимые друг от друга люди, между которыми преобладают отношения индивидуальной собственности по поводу их рабочих сил, встречаются на рынке рабочей силы, одни из них продают свою рабочую силу другим на определенный срок - и вот перед нами отношения авторитарной собственности между начальниками, владеющими чужой рабочей силой, и подчиненными, отчужденными от своей рабочей силы. Заканчивается срок контракта, наемный работник уходит от своего хозяина - и вновь отношения авторитарной собственности по поводу рабочей силы этого работника, только что преобладавшие между ними, сменяются отношениями индивидуальной собственности.

Именно потому, что отношения индивидуальной и авторитарной собственности превращаются друг в друга, их важно не путать. Но именно такую путаницу вносят понятия "частная собственность", "групповая собственность" и т. п. Термин "частная собственность" перекликается с термином "индивидуальная собственность" (частное лицо, индивид, личность - есть ведь и такой термин, как "личная собственность" - это что-то из одной оперы...); и когда о верховных


начальниках двух независимых друг от друга авторитарных групп говорят, что они "частные собственники", стремясь указать этим на тот факт, что каждый из них не причастен к собственности на рабочие силы и средства производства, принадлежащие другому, - то в таком случае понятия "частная собственность" и "индивидуальная собственность" используются как синонимы. Но в таком случае "частная собственность" никак не может быть синонимом "авторитарной собственности"! - Между тем отношения собственности между хозяином чужой рабочей силы и подчиненным ему работником, отчужденным от своей рабочей силы, тоже обычно характеризуются как "отношения частной собственности". Благодаря этому понятие "частная собственность" утрачивает научную ценность] выражение "частная собственность" становится никуда не годным как научный термин.

В этом нетрудно убедиться на практике. Давайте поглядим на тех, кого юристы и экономисты обычно называют "частными собственниками" - и, объединяя в эту рубрику, противопоставляют государству как собственнику. "Частным собственником" называют и мелкого ремесленника, кустаря-одиночку, который не покупает чужую рабочую силу, и верховного собственника огромной промышленной или финансовой корпорации. Последняя представляет собой авторитарно управляемую группу, внутри которой преобладают отношения авторитарной собственности - точно такие же, как и внутри государственного аппарата (в т. ч. и той его части, которая управляет госсектором экономики). Таким образом, и "частная" капиталистическая монополия, и современное буржуазное государство - это просто две капиталистические монополии; и те, кто стоит на верхушке иерархической пирамиды в обеих этих авторитарно управляемых группах - с одной стороны, держатели контрольного пакета акций и топ-менеджеры "частной монополии", с другой стороны, высшие чиновники госаппарата - гораздо больше сходны, по своему положению в системе отношений собственности на производительные силы, друг с другом, чем с кустарем-одиночкой. А это значит, что понятия "частная собственность" и "частный собственник", употребляемые так, как это общепринято сегодня, объединяют в одну рубрику разнородные экономические явления и раскидывают по разным рубрикам явления однородные - и тем самым не помогают, а напротив, очень сильно мешают познанию сущности этих явлений.

Для того, чтобы придать выражениям "частная собственность", "отношения частной собственности", "частный собственник" (а также "личная собственность", "отношения личной собственности", "личный собственник") научный смысл, надо сузить их значение - и сделать их просто синонимами терминов "индивидуальная собственность", "отношения индивидуальной собственности", "индивидуальный собственник" в том значении, которое мы выше придали этим терминам. В результате получится, что два не подчиняющихся друг другу капиталиста - это частные собственники по отношению друг к другу, зато по отношению к своему наемному работнику каждый из таких капиталистов - вовсе не частный, но авторитарный собственник. При этом совершенно не важно, называется ли принадлежащая одному из капиталистов фирма "государством" или нет, является ли этот капиталист одним из высших государственных чиновников или нет; в любом случае эти два капиталиста по своему месту в системе отношений собственности будут гораздо больше похожи друг на друга, чем каждый из них - на мелкого ремесленника, владеющего только своей рабочей силой и ни в какой мере не являющегося ничьим авторитарным собственником.

"Групповая собственность" - это вообще бессодержательное понятие, потому что из него совершенно неясно, о какой именно группе идет речь: о коллективе или об авторитарно управляемой группе. Что же касается выражения "коллективная


собственность", то оно станет содержательным научным понятием лишь при том условии, что слово "коллектив" будут употреблять в том значении, которое мы придали ему выше; если же "коллективом" по-прежнему называть всякую группу, осуществляющую кооперированную деятельность, то и это понятие останется бессодержательным... А вот понятия "общественная собственность", "отношения общественной собственности" заслуживают более подробного рассмотрения.

Из буквального смысла слов "отношения общественной собственности" следует, что к этой самой собственности причастно все общество, то есть все члены общества. Это значит, что, например, при отношениях общественной собственности на производительные силы (т. е. на средства производства и человеческие рабочие силы) все общество в целом является такой группой людей, внутри которой преобладают отношения коллективной собственности на производительные силы (а следовательно, и отношения коллективного управления производством, распределением и потреблением; иначе говоря, все общество является единым коллективом, владеющим и управляющим своими производительными силами). Отсюда следует, что выражение "отношения общественной собственности" означает отношения коллективной собственности, преобладающие внутри всего общества, взятого в целом. А это, в свою очередь, означает, что при отношениях общественной собственности все общество организовано так же, как была организована классическая, еще не начавшая разлагаться первобытная община: целый ряд управленческих решений принимают совместно и на равных, без деления на начальников и подчиненных, все члены данного общества, а в тех случаях, когда руководители все-таки нужны, всех этих руководителей очень плотно контролируют - и могут сменить в любой момент - их подчиненные .

Такое понимание термина "отношения общественной собственности" очень хорошо согласуется с тем, как молодые Маркс и Энгельс различали "действительную" и "мнимую" коллективность. Перечитав их работу "Немецкая идеология", мы убедимся, что мнимая, суррогатная коллективность присуща, по их мнению, такому обществу, в котором отсутствуют отношения общественной собственности на средства производства; что же касается коммунистического общества, в котором средства производства находятся в общественной собственности, то именно оно характеризуется действительной коллективностью. В работе Ленина "Государство и революция" [см. 348] не только коммунистическое, но даже переходное к коммунизму (то есть возникающее сразу же после взятия пролетариатом политической власти) общество описывается как такое, в котором все начальники могут быть в любой момент переизбраны своими подчиненными, не имеют практически никаких материальных привилегий, и любой член общества имеет вполне реальный шанс быть избранным на ту или иную руководящую должность, для чего ему необходимо только одно - заслужить себе авторитет среди своих товарищей, таких же, как он, равноправных членов этого общества-коллектива. Однако тот же Маркс удивительным образом противоречил сам себе, когда писал, например, о "коммунизме перуанцев" (имея в виду времена кастовой монархии инков, когда в Перу существовало одно из наиболее авторитарных обществ в истории человечества) в "Капитале" [401, с. 449]. Поль Лафарг - видный марксистский идеолог, ученик и зять Маркса - высказывался об инкской империи в том же духе, причем поразительно хвалебным тоном:

«В Перу существовало чудесное коммунистическое государство...» [343, с. 34].

В отличие от Лафарга, Ленин всегда утверждал, что коммунизм - это общество, где не может быть государства. В "Государстве и революции" он категорически

Об устройстве первобытной общины подробнее см. в следующей главе.


настаивал на том, что переход к коммунизму может происходить не иначе, как через отмирание государства, и что диктатура пролетариата, расчищающая обществу путь к действительной коллективности, с момента своего рождения воплощается в отмирающем государстве, в полугосударстве, - то есть в коллективе вооруженных пролетариев, осуществляющем политическое авторитарное управление (политическую власть) лишь по отношению к другим классам общества, а не к самим пролетариям, и перестающем осуществлять какую бы то ни было власть по мере исчезновения деления общества на классы. Однако и Ленин, противореча самому себе, ухитрялся протащить государство в коммунизм (точнее, в его первую стадию, в социализм) - хотя и делал это более тонко, изощренно, незаметно, чем Маркс и Лафарг. Вот что он написал практически в то же самое время, когда заканчивал брошюру "Государство и революция":

«...социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией» [349, с. 192].

Государственно-капиталистическая монополия, как и вообще любая капиталистическая фирма, - это организация крайне авторитарная, сугубо иерархическая, доля коллективных отношений внутри которой невелика. Во всякой государственно-капиталистической монополии - так же, как и вообще во всякой капиталистической монополии - управляющее меньшинство по определению владеет рабочими силами управляемого большинства, отчужденными от последнего. Социализм же, то бишь первая стадия коммунизма, - это, как его определяли сами же Маркс и Ленин, есть общество, в котором средства производства находятся в общественной собственности; а значит, говоря нашим языком, внутри этого общества преобладают отношения коллективной собственности и коллективного управления производительными силами. Такое общество суть единый коллектив, владеющий и управляющий производительными силами. Формирование такого коллектива означает превращение всех начальников в полностью контролируемых, сменяемых в любой момент их же собственными подчиненными - а следовательно, не являющихся авторитарными собственниками рабочих сил этих подчиненных; если мы перечитаем "Государство и революцию", то увидим, что даже в пролетарском "полу государстве" (которое Ленин мыслил как переходное к социализму образование, авторитарно управляющее остатками непролетарских классов) не может быть и речи об отчуждении рабочей силы от непосредственных производителей (иначе говоря, ленинское "полугосударство" ни в каком отношении, ни в какой степени не может быть государственно-капиталистической монополией). А поскольку начальники, ранее не контролировавшиеся или мало контролировавшиеся подчиненными, в массе своей никогда не бывают склонны добровольно расставаться со своей властью и связанными с нею привилегиями, то это значит, что одной из необходимых предпосылок начала формирования коллективистского (социалистического, коммунистического) общества является предварительное уничтожение всех авторитарных организаций, как политических, так и экономических . Иначе говоря, сколько ни пытайся "обратить" государственно-капиталистическую монополию "на пользу всего народа" - все равно, независимо от того, будет ли народу жить лучше или хуже, никакого

Кстати, Ленин в "Государстве и революции" совершенно недвусмысленно настаивал (ссылаясь при этом на Маркса и Энгельса) на том, что для обеспечения перехода общества к социализму первым делом совершенно необходимо разбить, сломать, полностью уничтожить буржуазный государственный аппарат.


социализма не получится, а сохранится такое общество, в котором одни люди владеют средствами производства, а также рабочими силами других людей, не причастных к собственности на свои же рабочие силы. Сохранится то общество, которое сами же Маркс, Ленин и их ученики называли классовым и эксплуататорским - и которому, как мы видели, противопоставляли перспективу действительно коллективного социалистического и коммунистического общества, где все владеют и управляют всеми.

Если считать, что в империи инков был коммунизм, а социализм - это "обращенная на пользу всего народа" государственно-капиталистическая монополия, то противопоставление коммунистического общества классовому утрачивает смысл, а борьба за социализм, к которой призывали Маркс и Ленин, оказывается всего лишь борьбой за замену одних господ другими. Тогда утрачивает смысл и понятие "отношения общественной собственности": непонятно, зачем называть этим термином отношения авторитарной собственности, при которых к собственности и управлению причастно лишь меньшинство общества? Это выражение обретает научный смысл лишь в том случае, если употреблять его так, как мы предложили выше, - обозначая им отношения коллективной собственности, преобладающие во всем обществе. Отсюда следует, что ни о какой общественной собственности на средства производства и на рабочие силы, ни о каком социализме в СССР и других странах, где правили "коммунистические", "социалистические" и т. п. партии, не может быть и речи - так же, как не может быть и речи о социализме и коммунизме в Перу, Древнем Египте, древнем и средневековом Китае и т. п. А это, в свою очередь, еще раз доказывает нам, что при исследовании реальных отношений собственности нельзя верить на слово тому, что об этих отношениях написано в законах того или иного государства. Ведь вот в СССР государственная собственность считалась, согласно букве закона, общественной - но, оказывается, не была таковой на самом деле...

Много еще есть примеров тому, что законы государств и труды юристов - это кривое зеркало, неадекватно отражающее реальные отношения собственности. Так, согласно традиционным юридическим понятиям, акционерная компания является "долевой собственностью" всех владельцев акций; на деле же мелкие держатели акций нисколько не причастны к управлению этой компанией и, следовательно, ни в какой мере не являются ее собственниками (ничуть не отличаясь в этом плане от вкладчиков банка, которые тоже ни в какой мере не являются собственниками банка). Далее, обычно считается, что наемные менеджеры "частной" фирмы не причастны к собственности на нее, если не владеют ее акциями - хотя на самом деле менеджер, хотя бы и наемный и не владеющий акциями фирмы, причастен к собственности на нее по крайней мере в той (приблизительно) степени, в какой он участвует в управлении данной фирмой. Что же касается государственной собственности на производительные силы, то с традиционной юридической точки зрения считается, что ни один - даже самый высший - государственный чиновник персонально не причастен к этой собственности, хотя на самом деле каждый чиновник государственного аппарата причастен к собственности на принадлежащие государству производительные силы в той или иной мере, соответственно своему положению в иерархии данного госаппарата.

Вообще говоря, давно уже пора покончить со старой юридической иллюзией, согласно которой можно быть собственником, не имея реальной возможности управлять своей собственностью, и управлять собственностью, не будучи ее собственником. На самом же деле именно управляющий субъект является собственником; к собственности он причастен приблизительно в той же мере, что


и к управлению (почему "приблизительно", мы объясним ниже). Для отношений коллективной собственности это означает, что все члены группы - единого субъекта-собственника - почти одинаково (практически стопроцентно) причастны к собственности на все средства деятельности и рабочие силы этой группы. Что же касается отношений авторитарной собственности, то сказанное выше означает для них, что член группы причастен к собственности на средства деятельности и рабочие силы всей группы приблизительно в той мере, в какой он причастен к управлению ими. Иначе говоря, тот, кто внутри данной авторитарно управляемой группы никем не командует, ни в какой мере не является в ней собственником; начальник же является собственником в данной авторитарной группе приблизительно в той же мере, в какой он является в ней начальником.

Отсюда вытекает ряд следствий. Во-первых, становится очевидным, что члены авторитарно управляемой группы могут быть собственниками не только на 100% или 0%, но и на 93%, 17,5%, 39,846%... А это значит, что юристы ошибаются, полагая, что большинство начальников, управляющих античной мастерской, феодальным поместьем или капиталистическим предприятием, так же непричастны к собственности на управляемое ими предприятие, как и никем не командующие рабы, крепостные и пролетарии. На самом деле все начальники причастны к собственности на то и на тех, чем и кем они управляют - в разной мере, соответственно своему положению в реальной управленческой иерархии (которая, кстати, может не вполне совпадать с формальной, признаваемой законом иерархией), - и для определения степени причастности начальников к собственности совсем не важно, что по этому поводу гласит буква закона.

Во-вторых, не всякий, кого закон признает собственником, является таковым на деле. Мы уже убедились в этом на примерах "общественной собственности на средства производства" в СССР и "долевой собственности" на имущество акционерной компании. Приведем еще один пример: представим себе, что некий капиталист умер, передав свою фирму молодому наследнику. Последнему так и не удалось овладеть рычагами власти над фирмой и связями в мире бизнеса - либо в силу личного малоумия и слабоволия, либо еще по каким-то причинам. Фирму полностью забрали в свои руки топ-менеджеры, оставшиеся от прежнего хозяина; по закону наследник имеет право сместить их, но реально он этого сделать не может. На его банковские счета отчисляется та же доля прибыли фирмы, которую старый хозяин расходовал на свое личное потребление; однако даже в самых общих вопросах управления этой фирмой - например, продавать ее или нет, ликвидировать дело или нет, сливаться с другой компанией или нет - его голос реально ничего не значит, его просто поставят перед фактом (хотя согласно букве закона его голос должен бы быть решающим)... Спрашивается, является ли такой наследник собственником фирмы? - Согласно букве закона - да; согласно реальной системе отношений собственности - нет, ни в коей мере. Что же касается той доли прибыли фирмы, которую он получает, то она, с точки зрения реально имеющейся в наличии системы отношений собственности и управления, ничем, кроме своего размера, не отличается от милостыни, подаваемой нищему. Реальные хозяева предприятия продолжают подавать эту милостыню формальному "хозяину" только потому, что узаконение фактически существующего положения дел - юридическая констатация того факта, что наследник так и не стал реальным собственником фирмы - связано для них с какими-то трудностями, с каким-то риском.


В-третьих, возникает необходимость в пересмотре значений таких понятий, как

*

"владение", "распоряжение" и "пользование" . Если перевести те значения, в которых они употребляются сегодня юристами и экономистами, на язык нашей классификации отношений собственности и управления, то получится, что эти три термина обозначают разные степени причастности субъекта к авторитарной собственности и авторитарному управлению: "владение" - очень большую степень (хотя и не стопроцентную: над тем, кому тот или иной объект собственности дан во владение, стоит верховный, стопроцентный собственник, давший этот объект ему во владение на определенных условиях), "распоряжение" - несколько меньшую, а "пользование" - еще меньшую. Однако зачем нужны такие обозначения, если наша концепция трех типов отношений собственности и управления открывает путь к более-менее точным подсчетам причастности субъектов к собственности на объекты и управлению ими - и к числовому выражению результатов этих подсчетов! Продолжать пользоваться этими тремя терминами так, как ими пользуются сейчас - это все равно, что градуировать шкалу термометра таким образом: "очень холодно", "холодно", "тепло", "жарко", "очень жарко" - вместо того, чтобы наносить точные деления в градусах и десятых долях градуса. Пора использовать термины "владение", "распоряжение" и "пользование" в новых значениях: "владение", "владеть" - просто как синонимы слов "собственность", "быть собственником", а "распоряжение", "пользование" - как синоним "управления"... Так и поступив, мы с удивлением обнаруживаем, что эти "новые" значения - на самом деле хорошо забытые первичные значения этих самых слов, присущие последним до того, как их взялись перетолковывать юристы и экономисты.

Тот факт, что законы и юридические трактаты неадекватно отражают реальные отношения собственности, очень часто соответствует интересам тех или иных социальных групп. Так, миф об "общественной собственности" в СССР и других подобных государствах был нужен бюрократии этих государств для того, чтобы заставлять принадлежащих ей рядовых работников трудиться с большей отдачей, меньше воровать у государства и не бунтовать против него. Для подобных же целей капиталистам - верховным собственникам акционерных компаний служит миф о "долевой собственности всех владельцев акций" на эту компанию: раздашь рядовым пролетариям этой компании по одной-две акции - и вот уже появился повод для того, чтобы внушать работягам, что они тоже стали собственниками компании, а потому должны работать гораздо больше и качественнее (работают-то ведь отныне как бы "на себя"!). Однако никто не обязан верить мифам лишь на том основании, что они помогают богатым стать еще богаче, а начальникам - укрепить свою власть.

В противовес мифам, резюмируем наши научные выводы касательно отношений авторитарной собственности и управления:

в любой авторитарно управляемой группе каждый собственник - это начальник, а каждый начальник - это собственник. Верховный начальник группы -это полный, стопроцентный собственник (следует подчеркнуть, что мы сейчас говорим об отдельно взятых, абстрагированных от посторонних примесей отношениях авторитарной собственности и авторитарного управления), а подчиненные ему начальники - частичные собственники.

* * *

"Право собственности предполагает правомочия собственника по владению, пользованию и распоряжению принадлежащим ему имуществом" [316, с. 129].


А теперь вернемся к тому, с чего мы начали разговор о классификации отношений собственности: как она может помочь нам высчитывать соотношение трех типов отношений управления, имеющее место внутри данной группы в данный период времени?

Отношения собственности стабильнее, чем возникающие на их основе отношения управления. Если соотношение трех типов отношений управления может резко меняться в данной группе каждую секунду - в зависимости от того, какие действия совершают или не совершают члены группы, - то соотношение трех типов отношений собственности остается практически одним и тем же в течение несколько более длительных промежутков времени, изменения здесь происходят медленнее. Это значит, что подсчитать соотношение трех типов отношений управления, которое должно было бы иметь место в данной группе при данном соотношении трех типов отношений собственности, если бы деятельность членов группы, управляемая в соответствии с последним, осуществлялась в течение данного промежутка времени беспрерывно, гораздо легче, чем как можно более точно подсчитывать реальное соотношение трех типов отношений управления в каждый исчезающе малый момент времени. Конечно, если мы пойдем по этому легкому пути, то получим в результате очень усредненное соотношение между тремя типами отношений управления. Но, как мы уже говорили выше, только такие усредненные результаты нам и доступны (по крайней мере, в подавляющем большинстве случаев): более точные результаты обычно получить практически невозможно, да и не нужно (нам ведь обычно надо знать, не что представляет собой система отношений управления в данной группе в каждую данную секунду, но чем она в общем и целом является в течение более длительных промежутков времени).

При этом, правда, следует помнить, что результаты наших подсчетов будут приблизительными не только потому, что людям свойственно время от времени отдыхать от своих дел - и тем самым прекращать отношения управления, сложившиеся между ними в процессе этих дел, на какое-то время (при этом отношения собственности, на основании которых мы собираемся производить подсчеты, никуда не исчезают: как мы помним, даже когда вся группа спит и внутри нее нет абсолютно никаких отношений управления, отношения собственности внутри нее остаются те же, что и были, когда группа бодрствовала и действовала). Есть и еще одна - и заметно более существенная - причина, по которой эти результаты будут приблизительны: зачастую те или иные субъекты не осуществляют всех тех актов управления, которые могли бы осуществлять в соответствии с наличными отношениями собственности. Например, если начальник в течение некоторой части рабочего времени предоставляет своих подчиненных самим себе (несмотря на то, что мог бы поручить им на это время какую-нибудь работу), то в результате получается, что в течение данного рабочего дня доля отношений индивидуального управления в системе отношений управления внутри данной группы будет больше, чем доля отношений индивидуальной собственности в системе отношений собственности в той же самой группе . Еще

Здесь важно подчеркнуть следующее: даже если верховный начальник авторитарно управляемой группы ограничивается только тем, что принимает самые общие решения по управлению ею, в самых общих чертах контролирует действия лишь самых высших из подчиненных ему начальников и, в случае необходимости, решает вопрос о замене только этих самых высших руководителей, предоставляя им всю остальную управленческую работу, - все равно каждый акт авторитарного управления, совершающийся внутри данной группы и направленный на достижение поставленных верховным начальником целей, в конечном счете исходит именно от последнего. Верховный начальник - это мозг, подчиненные ему начальники - нервы, а рядовые члены авторитарно управляемой группы - ее руки; так же, как мозг не обязательно знает, как именно нервы передают его


пример: если некая община коллективно владеет земельными угодьями, но выражается это лишь в том, что она периодически перераспределяет участки этой земли между своими членами, которые индивидуально обрабатывают эти участки и присваивают себе урожай в индивидуальную собственность, - значит, в течение весьма длительного времени доля отношений коллективного управления в системе отношений управления внутри данной общины будет меньше, чем доля отношений коллективной собственности в системе отношений собственности в той же самой общине.

Если подобные вещи происходят достаточно долго и регулярно, то это свидетельствует о происходящем изменении соотношения трех типов отношений собственности внутри данной группы. Впрочем, бывает и так, что первый же акт управления, осуществленный вопреки прежней системе отношений собственности, очень сильно изменяет эту систему. В таком случае этот самый акт управления является не чем иным, как актом управления отнятием собственности у прежних собственников, актом управления борьбой против защитников прежней системы отношений собственности.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-08-17; просмотров: 346. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.046 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7