Холодненькое

 

Я ненавижу жевательную резинку.

Во–первых, меня раздражает вынужденность жевания, коли эта гадость уже попала в рот. Во–вторых, я насытился ею вполне, пока работал в больнице. Потому что в больнице известно, какая вредность, и как же не жевать резинку с утра, когда у заведующего лечебной физкультурой в шкафу стоят десять литров коньяка.

Помню, один малец меня прямо довел с этой резинкой до исступления. Этот шкет просиживал в ординаторской часами, лет семь или шесть ему было. Потому что его маме некуда было девать шкета, и она брала его с собой на работу. А мама сидела за соседним со мной столом. И шкет едва ли не круглосуточно пропитывался атмосферой дерьма, гепатита, памперсов, костылей и гноеточивых пролежней.

И вот он вдруг как заверещит: «Холодненьким пахнет! Мама, холодненьким пахнет!»

Знаете, какой у меня любимый эпизод в фильме про Жеглова? Когда водитель хлебной машины идет к телефонной будке и хрипит малышу: тихо, пацан.

Тихо, пацан!

Холодненьким пахнет…

Это от маминого коллеги мятной резинкой пахнет, то бишь от меня. Потому что я десять минут назад засандалил из горла двести грамм из лимонадной бутылки с водкой, которую мне подарила благодарная больная.

А он так и вьется вокруг, вприсядку: холодненьким, холодненьким!… И мама уже тянет носом. Павлик Морозов заработал. Мысли разбегаются, руки прыгают, паника. И костенеет условный рефлекс.

 

Без окон и без дверей

 

Дверь вскрывали при помощи МЧС. Внутри лежала бабка, изъеденная пролежнями.

Бабку доставили в реанимацию, начали ставить ей мочевой катетер, и сразу из половой ее щели полезли опарыши.

Сестры загалдели:

— Оставим! Оставим до утра, пусть народ посмотрит!

— Нет, — сказал доктор. — Быстро все убрать, пока мухи не налетели.

Ну, устроили фотосессию при помощи телефонов с камерами.

Наснимали, загнали в компьютер и подпись придумали: «Без окон, без дверей, полна горница червей».

Первое, что увидел шеф, когда утром явился и врубил компьютер.

 

Конница Бехтерева

 

Токсовская больница — странное место.

Попадешь и сойдешь с ума.

Пятнадцать человек в палате, и только тот, что на искусственной вентиляции, не бредит. А у прочих сплошная белая горячка, да психосоматика.

Так что трахеостома — лучшее средство от неправильных мыслей.

У одного вертолетчика между лопаток вырос пропеллер и он вылетел из кровати на пол, с гирями на ногах (сломаны были ноги).

Доктор успокоил его галоперидолом, и летун посетовал: эх, не долетел до Москвы — пришлось садиться в Витебске.

Его сосед по койке в это время брал Варшаву.