Молчание.

С т р а ж н и к. Танцуй ты тогда, где-нибудь подальше от их магазинов. Надейкам, так сказать, это не нравится.

Ф а м. Свободный Фам танцует там, где захочет!

Ж е н а Н а д е й к а (стражнику с площади). Вот! Вы слышали, слышали? А он не слушает!

Ф а м. Я очень внимательно слушал.

С т р а ж н и к. Фамы миролюбивы и послушны. Я, вообще, так сказать, не понимаю, что вы к нему привязались?

Ж е н а Н а д е й к а. Я привязалась?

С т р а ж н и к. А кто?

Ж е н а Н а д е й к а. Вы, так сказать, будьте любезны со мной, пожалуйста.

С т р а ж н и к. Так сказать, да я всегда, пожалуйста.

Ж е н а Н а д е й к а. Как вам только, так сказать, не стыдно обижать почтенную даму?

С т р а ж н и к (достает цветок из корзины, подает Жене Надейке). Ну, что вы! Так сказать, как только я вас увидел, ваша красота, так сказать, меня чуть с ног не сбила. А вы, так сказать, говорите... да, нет... Что вы!

Ж е н а Н а д е й к а. Вы жалобы принимаете?

С т р а ж н и к (оторопев). Ага.

Ж е н а Н а д е й к а. Смотрите на меня внимательно и слушайте. Вот, предоставляю вам в письменном виде свою жалобу на неправомерные действия Фама.

С т р а ж н и к (улыбается). Это что-то новенькое

Ж е н а Н а д е й к а. Вы Фаму сделали предупреждение?

С т р а ж н и к. Ну... маленькое, так сказать, он же ничего не...(просматривает бумагу)

Ж е н а Н а д е й к а. А ему на ваши предупреждения, так сказать, тьфу ты ну ты. Надо же какие-то меры предпринять?

С т р а ж н и к. Можно предпринять, а можно и принять все так как есть.

Ж е н а Н а д е й к а. Вы посмотрите, как он одет! У него же вместо одежды какие-то тряпки болтаются, разве так ходят благородные люди! И лицо у него подозрительное. Все улыбается, будто затевает что-то. Убить кого-то хочет! А худющий-то какой. Больной, наверное?

Ф а м. Сами вы больны. Просто не замечаете.

Ж е н а Н а д е й к а. З аберите Фама в тюрьму!

С т р а ж н и к. Вот так? Обязательно?

Ж е н а Н а д е й к а. Необходимо! В воспитательных целях!

С т р а ж н и к. Может как-то по-другому, так сказать, воспитаем?

Ж е н а Н а д е й к а. Никак нельзя.

С т р а ж н и к. Совсем?

Ж е н а Н а д е й к а. Если его не воспитать, он потом вредничать начнет.

С т р а ж н и к. Так там, в тюрьме, нет никого. Пусто и грустно. Что он там будет делать?

Ж е н а Н а д е й к а. Может хоть танцевать разучится. Посидит, подумает о своем поведении. Мешать ему никто не будет.

С т р а ж н и к. А кормить, кто будет?

Ж е н а Н а д е й к а. Вот бананы и хватит. С голоду голова на место становится.

С т р а ж н и к. А вы не хотите составить ему компанию? Там бы и поговорили по душам?

Ж е н а Н а д е й к а. Вот еще придумал! Да, ни за что! Меня дома дела ждут, на семью обед готовить и законы дописывать. К тому же надо выгнать из дома все старые мысли, а то привыкли жить на моих харчах. Думаете, это просто?

С т р а ж н и к. Не знаю.

Ж е н а Н а д е й к а. Пусть лучше Хроноп идет.

Х р о н о п. Нельзя мне.

Ж е н а Н а д е й к а. Это почему же?

Х р о н о п. У меня все на пять минут позже.

Ж е н а Н а д е й к а. А ну понятно. Доходит до него тяжеловато. Это я уже давно заметила, что ваша порода... того... в самом конце бежит.

С т р а ж н и к. Ну ладно... давай, Фам, руки, заберу тебя в тюрьму.

Ф а м. Хотите, я научу вас танцевать стояк?

С т р а ж н и к. Давай, Фам, пойдем в тюрьму.

Стражник аккуратно одевает на руки Фама наручники, извиняется за причиненные неудобства и, болтая с ним о чем-то, уводит с городской площади. Хроноп плачет и смотрит на Дочь Надейку.

Х р о н о п (удивленно). Сколько же из меня воды вышло!