НЛП — неоднозначная аббревиатура, помогавшая искоренить алкоголизм

Однако кое-какие меры по борьбе с пьянством все же предпринимались. В 1964 в Казахской ССР был открыт первый лечебно-трудовой профилакторий (ЛТП), который являлся специализированным исправительным учреждением, предназначавшимся для больных алкоголизмом и наркоманией. С 1974 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР «О принудительном лечении и трудовом воспитании хронических алкоголиков» в «вытрезвляющую ссылку» отправлялись все, кто частенько нарушал трудовую дисциплину или общепринятый порядок жизни советского гражданина. Сроки были весьма убедительные: человек мог проводить там около 2 лет.

Полное избавление от зависимости и социальная реабилитация — вот основные задачи, которые должны были нести свет в общество. Однако те, кто были знакомы с «кухней» ЛТП, говорили, что на самом деле больные алкоголизмом и наркоманией являлись подопытным материалом для многочисленных исследований, которые не всегда носили гуманный характер.

Так или иначе, но профилактории просуществовали до 1994 года. Хотя в некоторых странах постсоветского пространства, например, в Туркмении и Белоруссии, они осуществляют свою деятельность по сей день. Их постояльцами являются граждане, чье поведение характеризуется повышенной агрессией и может иметь криминальную окраску.

Сухой закон: история о том, как алкоголю удавалось «выходить сухим из воды»

Знаменитый cухой закон, времена которого стали поводом для многочисленных анекдотов и баек, был принят в мае 1985 года Указом «О мерах по преодолению пьянства» (имеет множество формулировок в разных источниках). Согласно ему, закрывалось большинство точек по продаже алкоголя, а те, что имели право на реализацию спиртосодержащей жидкости, работали в сокращенном режиме — обычно с 14.00 до 19.00. И люди отпрашивались с работы, студенты прогуливали занятия, чтобы занять очереди и получить на руки хотя бы 1 бутылку водки.

Кроме этого, запрещалось распитие любого алкоголя в общественных местах и поездах дальнего следования, было решено закрыть множество рюмочных. Кстати говоря, последнее крайне негативно сказывалось на населении: раньше умница-работник станка торопился домой, забегал в питейное заведение, пропускал рюмочку-другую и на этом успокаивался. Теперь, если и была в его распоряжении емкость с хмельной жидкостью, то дома в неторопливой обстановке за кухонной полемикой он запросто мог за вечер незаметно для себя употребить все до последней капли.

Сухой закон предоставил огромное поле для деятельности мелким подпольным цехам, производивших некачественное спиртное и самогон. Общество не пренебрегало лосьонами и одеколонами, которые ждали их на прилавках аптек. Наверное несложно догадаться, что все это приводило к массовому отравлению людей, а нередко — к летальному исходу.

Конечно положительные тенденции от действия cухого закона тоже имелись: на 37% сократилась смертность; наблюдался настоящий беби-бум — в 1987 году родилось на 600 тысяч малышей больше, чем за предыдущий год. Однако каким-то однобоким по сути оказался регламент государственного проекта: полнейший запрет сопровождался агитацией за здоровый образ жизни и трезвый взгляд в светлое будущее. Но этого было недостаточно в сравнении с тем, как виртуозно массовая истерия запрета влияла на сознание людей.

Не стоит забывать и о принудительности участия в программе по оздоровлению нации от зеленого змия: вырубались целые плантации виноградника, многие сорта которого оказались навсегда утеряны. Нежелание идти с топором на собственный сад, годами выращиваемый невероятными усилиями, могло обернуться для «бунтерей» тюремным сроком до 15 лет.

Сухой закон оказался бездушным, направленным исключительно на показательную корректировку определенных статистических данных.