Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Битва у острова Мэй




 

«Лодки типа К были удачными кораблями. Во время учений флота они всегда выполняли задачи, для решения которых были созданы».

Из отчета Секции истории техники Адмиралтейства, 1921 г.

«Единственная хорошая вещь, которую можно сказать про лодки типа К, — они ни разу не вступали в бой с противником».

Контр-адмирал Эрнест У. Лейр, февраль 1961 г.

 

В декабре 1917 года вице-адмирал Битти перевел свои лодки типа К из Скапа Флоу в Розайт, полагая, что с учетом тактической диспозиции им лучше находиться в устье реки Форт. Одновременно на лодках появилось несколько новых офицеров. Часть переводов произошла внутри флотилии, остальные пришли с подводных лодок других типов. На лодке К-6 появился 17-летний мичман, которому предстояло пройти двухмесячную подготовку на малых кораблях. Его звали лорд Луис Фрэнсис Альберт Виктор Николас Маутбеттен.

Еще до ухода из Скапа Флоу К-7 принял новый командир. Молодой капитан-лейтенант Сэмюэл Марион Гортон Гравенер сменил капитана 2 ранга Келлетта, который попал в немецкую субмарину невзорвавшейся торпедой. Гравенер получил новое назначение, когда находился в отпуске после того, как некоторое время командовал лодкой типа Е на Средиземном море. Он ничего не знал о дурной славе, которой пользовались лодки типа К, и отбыл в Скапа Флоу, радуясь тому, что получил одну из самых больших и быстроходных лодок флота.

Гравенер служил на подводных лодках с 1908 года, когда закончил Королевский морской колледж в Гринвиче и получил звание суб-лейтенанта. Он добровольно вызвался служить на подводных лодках по вполне понятной причине: дополнительная плата позволяла ему продолжать занятия такими недешевыми видами спорта, как скачки и охота.

Когда он прибыл на К-7, офицеры устроили вечеринку. На столе в кают-компании красовались бутылки виски и стаканы. Особого повода для выпивки не было, и капитан сразу уловил какую-то нездоровую атмосферу, царившую на лодке. Буквально через день или два Гравенер, к своему возмущению, обнаружил, что жизнь на лодках типа К во время стоянки в порту превратилась в непрерывную пьянку. Когда К-7 впервые вышла в море под его командованием, он был потрясен поведением экипажа во время погружения. Позднее Гравенер вспоминал, что у боцмана, управлявшего рулями глубины, тряслись колени. Гравенер решил, что необходимо принять меры, чтобы вселить уверенность в моряков. Во время первого погружения он позволил лодке уйти под воду только на 2 фута, прежде чем поднять ее на поверхность. Гравенер хотел показать экипажу, что знает, как следует управлять лодкой, и что лодка будет делать все, что пожелает капитан. Как ни странно, это сразу подействовало на людей.

Все, чего Гравенер еще не знал о лодках типа К, ему рассказали другие офицеры вскоре после прибытия, да и сам он набрался опыта. Буквально через день или два после прибытия в Розайт он увидел классический пример капризного поведения лодок этого типа. Возвращаясь в базу после учебного похода и торпедных стрельб, он увидел корму лодки типа К, торчащую из воды под углом 30 градусов. Ее винты бессмысленно мололи воздух. Форштевень лодки уперся в илистое дно залива. Пока Гравенер размышлял, что делать, лодка продула цистерны и освободилась. Не прошло и месяца, как Гравенер полностью изменил свое отношение к новому кораблю и перестал радоваться назначению. Единственным светлым моментом стало то, что ему удалось подыскать жене квартиру недалеко от базы. Вместе с женами других офицеров она жила в Хауз Инн, над чем посмеивались все моряки в Розайте[2].

К этому времени еще на нескольких лодках флотилий сменились командиры. 12-й флотилией командовал капитан 1 ранга Чарльз Джеймс Колбрук Литтл, который когда-то служил командиром одной из первых английских подводных лодок. Он поднял брейд-вымпел на лидере флотилии — легком крейсере «Фиэрлесс». Капитан 2 ранга Лейр командовал 13-й флотилией. Ранее он показал себя отважным командиром лодки типа Е и командовал К-3, первой лодкой типа К. Лейр держал брейд-вымпел на лидере «Итюриэл». К-2 командовал Лоренс, который в начале войны прославился, прорвавшись в Балтику сквозь германские минные заграждения. К-6 командовал Лейтон, который тоже побывал на Балтике, а потом командовал «Суордфишем» — первой экспериментальной лодкой Королевского Флота с паровыми турбинами. К-14 командовал Харботтл, ловивший шпионов у берегов Крита, замаскировав свою лодку типа Е под германскую субмарину. К-10 командовал Добсон, потопивший немецкую подводную лодку. Он командовал малой лодкой С-27, действовавшей в паре с судном-ловушкой траулером «Принцесса Луиза». Командир К-4 Стокс на лодке типа Е прорывался через Дарданеллы в Мраморное море. Командир К-8 Росс-Тэрнер на лодке типа Е атаковал немецкий линейный флот возле Боркума. Командир К-3 Шоув носил в кармане кителя белую крысу. Остальными лодками командовали: Хатчинсон — К-5, Лейард — К-9, Калверт — К-11, Бойер — К-12, Хирн — К-17, де Бург — К-22 и Гравенер — К-7. Все они были опытными офицерами, отличившимися во время охоты за противником на собственных лодках. Но теперь, привязанные к Гранд Флиту, они стояли в Розайте и бездельничали. На патрулирование они выходили очень редко. Они потеряли свою независимость, а вместе с ней — и частичку боевого духа. «Самые большие лодки Королевского Флота» на проверку оказались белыми слонами, неуклюжими и капризными. На них все шло не так, как следует. Терпеть дальше подобное положение было нельзя.

Рождество и новогодние праздники слегка ослабили напряжение, которое испытывали моряки обеих флотилий. К-9 отправилась из Розайта в доки Чатама для модернизации — она должна была получить новую носовую часть. Лодку сопровождал легкий крейсер «Саутгемптон». К-9 была знаменита своим шутливым девизом, который был примером каламбура. В рубке лодки красовалась деревянная табличка с единственным словом ГАРМ. Это была имя жуткого пса из подземного мира норманнской мифологии, но мало кто знал, что одновременно это была кличка пса, принадлежавшего королю Георгу V. Поэтому девизом К-9 было «Собачья»[3]. Экипаж лодки предвкушал приятный месячный отдых на окраинах Лондона. В обычных условиях переход в Чатам занимал 2 дня, однако у побережья Нортумберленда К-9 попала в шторм. При перемене курса волна захлестнула лодку. Потоки воды хлынули в трубы и залили котлы. Тут же капитан обнаружил, что не может погрузиться, так как не закрываются вентиляторы котельного отделения. Волна разбила рундук с боцманским имуществом, и жестянку с краской забило под один из грибовидных вентиляторов. Волна была слишком сильной, поэтому выйти на палубу и убрать злосчастную банку было нельзя. Вскоре положение стало еще хуже, так как механики сообщили, что сломался мотор насоса, подающего топливо к запасному дизелю. Дважды кочегары разжигали котлы, но оба раза высокие волны снова гасили их. Все это время «Саутгемптон» держался рядом с лодкой. Однако попытка взять ее на буксир привела лишь к тому, что 12 человек были смыты за борт. В какой-то момент командир К-9 решил оставить лодку, но потом счел, что более безопасно будет остаться на борту. Потом шторм немного стих, и «Саутгемптон» отвел К-9 в Тайн для ремонта, чтобы она смогла возобновить переход в Чатам.

Джеффри Лейтон только что привел в Розайт К-6, которая завершила модернизацию на верфи «Суон и Хантер» в Тайне. Лодка получила новую носовую часть, а ее трубы сделали длиннее, что должно было предотвратить заливание котлов. На лодку прибыл капитан 2 ранга Уильям Краутер, который должен был принять командование у Лейтона после первого похода. Лейтенант Эдмунд Додд был назначен первым помощником, освободив аналогичную должность на К-17. На лодке находился капитан-лейтенант Губерт Воган Джоунс, командир К-15, которая достраивалась на соседней верфи «Скотт» в Гриноке. Его вызвали в Розайт и временно назначили на К-22, чтобы он получил опыт службы на лодках этого типа, Капитан-лейтенант Ательстан Феннер ожидал начала испытаний К-16, стоящейся на верфи «Бирдмор», и был временно назначен на К-4, чтобы тоже набраться опыта. Всего 2 недели назад Воган Джоунс и Феннер вернулись с Балтики, где служили на лодках типа Е. В первый же вечер после прибытия в Розайт Воган Джоунс был приглашен на небольшую пьянку на борту К-4. Несколько старых друзей встретились после довольно продолжительной разлуки, и им было что вспомнить. Лейтон подшучивал над Стоксом, советуя ему держаться подальше от нового носа К-6, если он дорожит своей шкурой. Стокс с хохотом отвечал, что ему самому лучше не попадаться на дороге К-4. Эта лодка помяла себе нос при столкновении с К-1 и теперь получила новый стальной форштевень толщиной 4 дюйма.

Эта пирушка состоялась вечером 30 января, ровно через год после того, как затонула К-13. Поэтому офицеры невольно коснулись ее гибели, говорили о Годфри Герберте Кеннете Митчелле, который спас Герберта, а также обо всех остальных спасенных со дна в Гэрлохе. Ательстан Феннер хорошо знал их обоих. В 1911 году он вместе с ними совершил потрясающий переход в Гонконг на крошечных лодках типа С. Вполне естественно, что Воган Джоунс, Феннер и Краутер задали множество вопросов о лодках типа К. Остальные офицеры постарались как можно лучше ответить. Но, как заметил один из присутствующих, полностью узнать эти лодки можно было, только послужив на них. И завтра для многих должен был состояться первый поход.

 

* * *

 

Вице-адмирал Битти подготовил операцию Е.С.1 для тренировки своих крейсерских эскадр, чтобы проверить механизм развертывания сил флота. Кроме того, было необходимо поддержать боеготовность кораблей, так как до сих пор сохранялась надежда на встречу с противником. Операция Е.С.1 была спланирована с размахом. Вместе с Битти, державшим флаг на линкоре «Куин Элизабет», из Скапа должны были выйти 26 линкоров 1-ой, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й и 8-й дивизий Линейного Флота, 9 крейсеров, 4 легких крейсера и множество эсминцев. Из Розайта должны были выйти 3 корабля 5-й эскадры линкоров, легкий линейный крейсер «Корейджес», легкий крейсер «Бланш», 4 корабля 2-й эскадры линейных крейсеров, 2 флотилии подводных лодок типа К со своими лидерами, а также большое количество эсминцев. Эти два соединения должны были встретиться в Северном море, где ночью 1 февраля планировалось провести учения.

Битти разослал соответствующие приказы 28 января. Командующий силами в Розайте вице-адмирал сэр Хью Эван-Томас должен был выйти в море вечером 31 января. Подготовка необходимых приказов и определение времени выхода были оставлены на усмотрение Эван-Томаса и его штаба. Выход в море более чем 40 кораблей был не такой простой задачей, как может показаться. В полной темноте, соблюдая радиомолчание, пройти минные заграждения в устье Форта было совсем не просто. Каждый корабль мог нести только кормовой огонь, что не слишком облегчало дело. Все зависело от опыта и крепких нервов штурманов и рулевых.

 

Битва у острова Мэй. Цифры 2–5 указывают на следующие схемы

 

Битва у острова Мэй (2) Строй авангарда британского соединения на выходе из Фёрт-оф-Форта

 

Битва у острова Мэй (3) Курс «Итюриэла» и его подводных лодок, места столкновений К-14 с К-22 и К-22 с «Инфексиблом». К северу от острова Мэй соединение должно было поворачивать, но места поворота различных отрядов, естественно, не совпадали.

 

Битва у острова Мэй (4) Курс «Итюриэла» и 3 оставшихся подводных лодок, столкновение «Фиэрлесса» и К-17

 

Битва у острова Мэй (5) Маневры 12-й флотилии подводных лодок сразу после столкновения «Фиэрлесса» с К-17

 

Утром 1 февраля все было согласовано, после чего Эван-Томас перенес флаг с линкора «Барэм» на «Корейджес», который и должен был возглавить соединение. В 15.30 он получил телефонограмму с «Барэма». В ней говорилось, что 50 минут назад гидросамолет заметил немецкую подводную лодку в 5 милях юго-восточнее острова Мэй, который лежит на выходе из залива. Лодка погрузилась, прежде чем самолет сумел ее атаковать. Летчик сообщил координаты лодки, которая находилась совсем рядом с фарватером в минных заграждениях, по которому предстояло пройти флоту. Эван-Томас решил не отменять операцию. Однако он приказал своему соединению держать скорость до 22 узла в течение часа после прохождения траверза острова Мэй. Если подводная лодка все еще рыскает где-то поблизости, ей придется иметь дело с быстро движущимися целями. Немного позднее Эван-Томас изменил инструкции, уменьшив эту скорость на 1 узел.

Тем временем капитан 2 ранга Лейр, находившийся на «Итюриэле», получил приказ вести свои 5 лодок вниз по реке и стать на якорь в Бернтайленд Роудз. Это должно было облегчить соединению выход из устья реки.

В 18.30 операция началась. Ночь была ясной, море тихим, но температура довольно низкой. Луна еще не взошла. «Корейджес» двинулся вниз по течению, и Лейр повел свои лодки кильватерной колонной ему вслед. Одновременно в 5 милях выше по реке с якорей снялась 2-я эскадра линейных крейсеров — «Аустралиа», «Нью Зиленд», «Индомитебл», «Инфлексибл». Эти корабли также выстроились в кильватерную колонну. На выходе из устья к ним должны были присоединиться эсминцы прикрытия. Следующей в путь должна была двинуться 12-я флотилия подводных лодок, которой командовал капитан 1 ранга Литтл на легком крейсере «Фиэрлесс». Они должны были сняться с якоря, когда «Аустралиа» окажется на расстоянии 5 миль от них. На таком же расстоянии от лодок должны были находиться линкоры 5-й эскадры вместе с эсминцами сопровождения, и замыкала строй эскадра легких крейсеров. Все огромное соединение двигалось одной длинной кильватерной колонной. Диспозиция кораблей в колонне была следующей: «Корейджес», «Итюриэл», К-11, К-17, К-14, К-12, К-22, «Аустралиа», «Нью Зиленд», «Индомитебл», «Инфлексибл», «Фиэрлесс», К-4, К-3, К-6, К-7 и, наконец, линкоры. Подводные лодки должны были держать интервал 400 ярдов, причем синий кормовой огонь следовало наполовину притушить. Боковые щитки позволяли видеть этот огонь в переделах одного деления картушки компаса (11 1/4?) в каждую сторону от диаметральной плоскости корабля.

Штурман К-22 лейтенант Лоренс Дикинсон стоял на вахте. Командир лодки де Бург, новый старпом Додд и прикомандированный Воган Джоунс находились внизу, в кают-компании. Воган Джоунс лежал на койке де Бурга. В унтер-офицерском кубрике Оскар Мот заканчивал возиться с бумагами, время от времени переговариваясь с кочегарным унтер-офицером Уильямом Дамереллом.

«Интересно, это что-то настоящее, или просто очередной заскок Битти?»

«Не знаю. Ничего не удалось разнюхать до того, как мы вышли. Капитан все скажет, когда придет время».

Мот ответил: «Но в любом случае я чертовски рад, что мы не вышли вчера или позавчера».

«Почему?»

«29 января была годовщина катастрофы в Гэрлохе. Ровно год назад я уже было подумал, что со мной все кончено».

Кочегарный унтер-офицер указал на лысую макушку Мота: «Вместо этого ты выглядишь еще лучше, Мосси».

Возглавляющий колонну «Корейджес» тем временем прошел Блэк Рок Гейт, где находилось внутреннее боновое заграждение. Бон перекрывал устье реки, которое имело ширину 6 миль между Лейтом и Бернтайлендом. «Корейджес» прожектором передал на «Итюриэл» приказ, чтобы эсминцы заняли позицию между линейным крейсером и лидером флотилии. «Итюриэл» должен был следовать в 1600 ярдах за флагманом. Скорость 13-й флотилии в этот момент равнялась 16 узлам. Время 18.33. Именно в этот момент небольшая группа кораблей оказалась прямо на пути выходящего в море флота. Это были 8 вооруженных траулеров, которые занимались тралением мин. Как ни удивительно, но ни командир группы лейтенант Робинсон Ригби, ни командир базы траулеров на острове Мэй даже не подозревали о начале операции Е.С.1.

В 16.41 головные корабли соединения Эван-Томаса попали в полосу низового тумана. Вахтенные на «Итюриэле» потеряли из вида «Корейджес». Лейр сначала увеличил скорость до 17 узлов, а через 9 минут — до 19. Подводные лодки, сохраняя строй, следовали за ним. «Корейджес» так и не появился.

К этому времени «Итюриэл» прошел Фидра Гэп, внешнее боковое заграждение в устье реки. Этот бон перекрывал пространство длиной 15 миль между островом Фидра возле Норт Бервика и Эли Несс. За лодками 13-й флотилии уже двигалось все соединение, растянувшись в колонну длиной почти 30 миль. Когда головные корабли уже покидали устье Форта, замыкающие только-только прошли под железнодорожным мостом Форт возле Инверкейтинга. Пока все шло гладко.

Остров Мэй, возле которого корабли должны были увеличить скорость, находится как раз за пределами устья реки. Он лежит в 5 милях от деревушки Крейл на северном берегу и в 10 милях от Норт Бервика на южном. Остров имеет длину чуть больше мили и ширину всего треть мили в самой широкой части. Он поднимается над морем на 160 футов. На острове расположен средневековый монастырь, маяк и кое-какие военные сооружения.

В 19.06 «Корейджес» оставил остров в 1,5 милях по правому траверзу и увеличил скорость до 21 узла. В 19.10 «Итюриэл», шедший всего в минуте позади «Корейджеса», но так и не видящий флагмана, чуть изменил курс, как и предписывалось оперативным приказом. Теперь лидер двигался почти точно на восток. В тумане ходовые огни были заметны с расстояния не более 1,5 миль.

Лодка К-14 находилась в трех четвертях мили позади «Итюриэла». Капитан 2 ранга Томас Сесил Бекфилд Харботтл, стоящий на мостике, напряженно следил за кормовыми огнями 2 лодок, идущих впереди. Пройдя остров Мэй, он заметил силуэт, который принял за головную лодку К-11. Ему показалось, что она снизила скорость и повернула влево. Харботтл подумал, что все это крайне странно, ведь именно сейчас лодки должны были увеличивать скорость. В следующий момент К-17, в чьей кильватерной струе аккуратно держалась К-14, повторила маневр К-11. Харботтл снизил скорость с 19 узлов до 13, но держал прежний курс. Он напряженно вглядывался в темноту, гадая, что заставило повернуть головные лодки. Через несколько секунд в полумиле возникли силуэты 2 маленьких суденышек.

«Какого черта?» — спросил Харботтл у своего сигнальщика Уильяма Филдера.

«Похоже на патрульные суда, сэр».

Эти неизвестные корабли почти наверняка были траулерами, занятыми тралением. Внезапно они включили ходовые огни, и Харботтл понял, что они пересекают курс его лодки, но движутся очень медленно. Он сразу приказал:

«Право пятнадцать».

Но тут Харботтл осознал, что сближается с траулерами слишком быстро, и потому требуется более резкое изменение курса. Он немедленно приказал:

«Право на борт!»

В рулевой рубке, расположенной под мостиком, матрос первого класса Гарольд Кертис завертел штурвал, и нос лодки покатился влево. Но прежде чем Харботтл решил, что следует делать дальше, рулевой крикнул:

«Руль заклинило, сэр!»

Штурвал замер всего в 2 градусах от крайнего положения. Кертис мог сдвинуть его лишь на 3 дюйма в какую-нибудь сторону. Дальше штурвал отказывался вращаться.

Харботгл включил ходовые огни и приказал:

«Обе машины — малый вперед».

Он с тревогой оглянулся, чтобы увидеть заднего мателота. К счастью, в этот момент К-12 тоже включила ходовые огни, и Харботтл с облегчением увидел, что она благополучно разминулась с К-14. Он был уверен, что де Бург на К-22 следует в кильватер К-12, поэтому решил поскорее убраться с пути линейных крейсеров, которые шли в 4 милях сзади. Он скомандовал:

«Левая — полный вперед, правая — малый».

Таким образом Харботтл надеялся компенсировать действие заклиненного в положении «на борт» руля. Но в следующий момент Кертис сообщил, что руль освободился. Он оставался заклиненным 6 минут. Харботтл решил поскорее занять свое место в строю и приказал: «Лево на борт, обе машины — полный вперед».

Как раз в тот момент, когда на К-14 заклинило руль, вахтенный офицер К-22 лейтенант Дикинсон потерял кормовой огонь шедшей впереди К-12. Он продолжал следовать прежним курсом 65°.

Внизу, в унтер-офицерском кубрике Оскар Мот сказал Уилли Дамереллу:

«Смешная штука, Уилли, ведь ровно 12 месяцев назад они вытащили нас из лодки в Гэрлохе, хотя это произошло чуть позднее. Примерно в 10 вечера».

Дамерелл заметил:

«Если судьба намерена подшутить над нами еще раз ровно год спустя, ей следует поторопиться».

На мостике Дикинсон, рулевой, сигнальщик и наблюдатель напрягали глаза, пытаясь снова увидеть тусклый кормовой огонь К-12. Прошли 3 минуты. Внезапно в 200 ярдах справа по носу вспыхнули красные ходовые огни. Какой-то корабль пересекал курс К-22.

Дикинсон отреагировал немедленно.

«Право на борт!» — завопил он.

Но К-22 двигалась со скоростью 19 узлов, и она слишком медленно послушалась руля. Еще до того, как К-22 начала поворот, ее форштевень врезался в борт другой лодки. Троих людей, стоящих на мостике, бросило на парусиновый обвес. Несколько человек в отсеках попадали. Де Бург поспешно бросился к трапу на мостик.

Дикинсон продолжал торопливо распоряжаться:

«Обе машины — стоп. Задраить водонепроницаемые двери».

Моряки в отсеках послушно делали все, что приказано. Кто-то включил ходовые огни. Де Бург поднялся на мостик и спросил:

«Какого черта? Во что мы врезались?»

Дикинсон ответил:

«Не знаю, сэр. Вероятно, это К-12. Она появилась справа от нас, и я заметил ее только в последний момент, когда она включила огни».

Де Бург тревожно оглянулся назад и сразу приказал:

«Бросьте летучий провод с сигнальными огнями на кормовую часть мостика, чтобы в нас не врезался еще кто-нибудь. Отправьте кого-нибудь вниз, чтобы осмотреть носовую часть. Я спущусь, чтобы проверить двери. И ради бога, постарайтесь все-таки выяснить, в кого мы врезались».

Отправившись в носовые отсеки, де Бург обнаружил, что матросы успели задраить первую водонепроницаемую дверь в самый последний момент. Через пробоины в смятом прочном корпусе вода залила торпедный отсек и уже хлынула через комингс в следующий. Пока дверь держала, но в качестве дополнительной предосторожности де Бург приказал установить подпоры по всей переборке.

Когда он снова поднялся на мостик, Дикинсон смог сообщить, что они протаранили другую лодку типа К, однако он до сих пор считал, что это К-12.

Столкновение произошло практически в тот момент, когда на К-14 снова начало работать рулевое управление, и Харботтл отдал приказ пристроиться к ушедшей вперед флотилии. К-22 врезалась в левый борт систер-шипа в районе жилых отсеков, расположенных сразу позади нового торпедного отсека. Удар распорол борт, снес радиомачту. Вода хлынула в отсек, где за столом сидели 2 человека, которые сразу захлебнулись. В центральном посту находился старший помощник Гэвин. Он бросился к двери, ведущей в кают-компанию. Однако там имелась дополнительная деревянная дверь, которая должна была создавать офицерам какое-то подобие уюта. От удара она раскололась и застряла в проеме. Вода хлынула навстречу Гэвину по палубе кают-компании, переливаясь через комингс. Однако он спас и себя, и остальной экипаж. Сверхчеловеческим усилием он выбил деревянную панель и сумел задраить водонепроницаемую дверь. Затем он сообщил на мостик, что 2 носовых отсека затоплены, но дверь в центральный пост пока держит.

Харботтл сигнальной лампой передал на К-22 просьбу де Бургу сообщить о столкновении и вызвать помощь. Де Бург сразу отправил на «Итюриэл» шифрованную радиограмму: «Срочно. Столкнулся с подводной лодкой К-12. На обоих кораблях заливает носовую часть». Время 19.15.

В ответ на запрос Харботтла де Бург просигналил, что на К-22 все в порядке, и лодка может проследовать обратно в порт. Однако Харботтл попросил его оставаться рядом, так как его лодка не могла двигаться. Она сильно села носом и могла в любой момент затонуть.

Де Бург кое-как развернул лодку на прежний курс. Теперь следовавшие позади корабли могли ясно видеть россыпь огней позади рубки К-22. Он остановил обе машины.

На К-14 вахтенный сигнальщик с помощью лампы Олдиса передал просьбу о помощи в надежде, что находящиеся неподалеку корабли заметят его. Харботтл приказал еще одному матросу стоять на мостике с ракетницей и большим запасом ракет, чтобы предупредить корабли, находящиеся позади.

Тем временем «Итюриэл» и 3 остальные лодки 13-й флотилии мчались на восток, даже не подозревая о происшествии. Как и другие лодки впереди нее, К-12 повернула, чтобы обойти внезапно появившиеся траулеры, а потом пристроилась за кормой К-17, полагая, что это К-14. Прошло более часа, прежде чем радисты «Итюриэла» приняли, расшифровали и передали капитану 2 ранга Лейру сигнал бедствия с К-22.

В 19.30, через 15 минут после столкновения, появились 4 корабля 2-й эскадры линейных крейсеров в сопровождении группы эсминцев. Они шли прямо в ту точку, где сейчас стояли К-14 и К-22, передающие сигналы бедствия.

На головном линейном крейсере «Аустралиа» только был отдан приказ увеличить скорость до 21 узла, как люди на мостике заметили красную сигнальную ракету, взлетевшую в небо слева по носу. Тут же прямо на воде зажглась россыпь огней. А через пару секунд замигала сигнальная лампа: «Столкновение. Требуется помощь». «Аустралиа» оставил место происшествия слева по борту, и командир эскадры контр-адмирал Артур Кейвенаф Левесон передал приказ командиру эсминцев сопровождения на лидер «Гэбриэл»: отправить один из кораблей на помощь терпящим бедствие. Никто на мостике «Аустралии» в этот момент не подумал, что сигналит подводная лодка.

На К-14 и К-22 люди с замиранием сердца следили за линейными крейсерами и эсминцами, проносящимися сквозь темноту с обеих сторон.

Замыкал колонну линейных крейсеров «Инфлексибл». Совсем недавно он потерял контакт с идущим впереди «Индомитеблом». В 19.30 штурман «Инфлексибла» капитан-лейтенант Бернард Найтли Боуз заметил вылетающие из тумана сигнальные ракеты и послал вахтенного офицера лейтенанта Джона Брюса известить капитана. На мостик поднялся капитан 1 ранга Джеймс Роуз Прайс Хоксли, однако он этих ракет не увидел. Потом он заметил 2 белых огня и огни маленького судна справа по носу. Он приказал Брюсу держать на них. Хоксли был уверен, что «Инфлексибл» разминется с этим кораблем. После этого был замечен белый огонь прямо по курсу. В бинокль Хоксли увидел то, что счел силуэтом «Индомитебла». Белый огонь был похож на кормовой огонь линейного крейсера, включенный на полную мощность, чтобы быть видным сквозь туман. Вахтенный офицер сначала тоже так решил. Но потом внезапно Брюс и Боуз хором крикнули:

«Это зеленый огонь. Лево на борт! Правая машина — полный назад!»

Теперь Хоксли тоже заметил зеленый огонь. В бинокль он увидел какой-то низкий силуэт. Боуз подумал, что это эсминец, так как корабль вроде бы имел возвышенный полубак. Но, как бы то ни было, линейный крейсер находился всего в 400 ярдах от этого корабля и мчался прямо на него. В этот момент «Инфлексибл» имел скорость 18 узлов.

На К-22 исполняющий обязанности капитана Губерт Воган Джоунс в этот момент стоял возле трапа, ведущего в рубку. Оскар Мот только что поднялся на мостик и вместе с другими моряками с ужасом увидел, как в 10 футах от форштевня лодки проскочил эсминец. Сигнальщик начал передавать сигнал бедствия вслед эсминцу, но тут сзади послышался крик. Люди на мостике оглянулись. Всего в 100 ярдах позади из темноты появился силуэт огромного корабля. Его форштевень был нацелен прямо на машинное отделение лодки. Внизу Воган услышал истерический вопль де Бурга: «Право на борт! Правая машина — полный вперед!»

В полном отчаянии командир лодки крикнул на линейный крейсер:

«Какого черта! Что вы делаете?!»

«Инфлексибл» начал поворачивать, но слишком поздно. Он врезался в уже пострадавшую лодку и буквально отрубил ей около 30 футов носовой части. Оторванный нос загнулся вправо под прямым углом. Приказы, отданные на «Инфлексибле» в последний момент, ослабили силу удара. Однако, когда линейный крейсер поворачивал, его корма прошлась вдоль борта К-22 и снесла наружные балластную и топливную цистерны. Лодку при этом затолкнуло в воду так, что на поверхности осталась только рубка. Люди в отсеках хватались за что попало. По отсекам лодки прокатился вибрирующий грохот, словно рядом промчался железнодорожный состав. Моряки ясно поняли, что случилось, и ждали, что в борту появится чей-то форштевень и море ринется в лодку. Оскар Мот решил, что сейчас он погибнет. Как ни назови лодку — К-13 или К-22, — она не переменится. Она была и останется убийцей.

Корма линейного крейсера прошлась по борту К-22, потом лодку залило буруном от винтов «Инфлексибла». А потом он ушел прочь, а К-22, хоть ее и бросало, как щепку, все-таки осталась на плаву. Моряки на мостике прочитали название на корме корабля, и сигнальщик передал на «Инфлексибл» просьбу остановиться. Однако линейный крейсер растаял во мраке.

Моряки в отсеках К-22 осмотрелись и сообщили де Бургу, что прочный корпус уцелел. Держала даже переборка полуоторванного носа. Потеря цистерн правого борта сразу вызвала сильный крен на левый, поэтому де Бург приказал выпустить 150 тонн топлива из цистерн левого борта, чтобы выровнять лодку и увеличить запас плавучести. Затем он распорядился включить дополнительные огни на носу и на корме. Мот сказал ему:

«Если эти уроды и сейчас не заметят нас, сэр, они просто слепые».

Рядом стояла К-14, каким-то чудом держащаяся на воде, и выпускала по одной красной ракете в минуту, как делают терпящие бедствие корабли.

Столкновение между К-22 и «Инфлексиблом» произошло в 19.41. Через минуту «Итюриэл», находящийся теперь уже в 6 милях впереди, принял неправильно зашифрованную радиограмму К-22. Ошибся либо радист лодки, либо шифровальщик «Итюриэла», но в результате, когда радиограмму передали капитану 2 ранга Лейру, он узнал, что пароход «Нова Скотиа» столкнулся с К-12. Пока Лейр размышлял над радиограммой, одна из шедших ему в кильватер лодок передала сигнальной лампой, что К-22 пропала некоторое время назад. Означала ли радиограмма, что пострадала К-12, или К-22? Офицеры на мостике лидера терялись в догадках. Следует повернуть на обратный курс, чтобы оказать помощь, или нет?

Через 20 минут после получения первого сообщения о бедствии радисты «Итюриэла» приняли повторную радиограмму. На этот раз в расшифрованном сообщении ничего не говорилось о пароходе под названием «Нова Скотиа». Столкнулись К-22 и К-12. Лейр решил возвращаться назад, хотя бы это он должен был сделать обязательно. При столкновении у подводной лодки слишком мало шансов на спасение, так как ее запас плавучести минимален. В экипажах 2 лодок типа К числилось более 100 человек. Если бы это была боевая операция, Лейр не имел права возвращаться, чтобы помочь им. Но это были всего лишь учения. Жизни людей всегда важнее маневров.

После этого «Итюриэл» должен был сообщить своим подопечным о принятом решении. Замигала сигнальная лампа, приказывая тому, что осталось от флотилии, развернуться. Или, говоря более строго, совершить поворот на юг на 16 румбов последовательно, положив руль на 5 градусов. Лейр включил ходовые огни на полную яркость. На корме вспыхнула группа гакабортных огней, которые должны были помочь лодкам выполнить поворот. В 20.10 Лейр приказал начать поворот. Положив руль всего на 5 градусов, Лейр рассчитывал благополучно разойтись с линейными крейсерами и остальными кораблями флота. В 20.17 замыкавшая строй К-12 завершила поворот.

Тем временем Лейр вызвал своего шифровальщика и приказал ему отправить радиограмму на «Корейджес» и линкор «Барэм». В ней говорилось:

 

«Подводные лодки К-12 и К-22 столкнулись, имеют течь в носовой части каждая. Я следую им на помощь с 13-й флотилией. Позиция в 18 милях к востоку от острова Мэй».

 

По какой-то неизвестной причине эта радиограмма была отправлена с большим опозданием.

Через минуту после того, как флотилия завершила поворот, или в 20.18, Лейр с удивлением увидел идущий ему прямо навстречу линейный крейсер «Аустралиа». Линейные крейсера шли гораздо южнее того курса, которым ранее следовала флотилия подводных лодок, и теперь «Итюриэл» вместе с 3 лодками двигался навстречу линейным крейсерам под очень острым углом. Лейр быстро повернул дальше на юг, и «Аустралиа» прошел в 600 ярдах справа по борту от «Итюриэла». Однако подводные лодки повторяли маневры своего лидера с ужасающей медлительностью, и линейный крейсер теперь надвигался прямо на них. К-12 шла последней, и капитан-лейтенант Джон Грэхэм Бойед внезапно увидел, что вынырнувший из тумана линейный крейсер собирается таранить лодку.

В отчаянии он крикнул:

«Право на борт!»

На мостике «Аустралии» контр-адмирал Левесон и командир крейсера заметили «Итюриэл» и увидели, как он отвернул. Но 2 замыкающие лодки не включили вовремя ходовые огни, и теперь «Аустралиа» уже просто не мог выполнить маневр уклонения. Левесон сказал командиру корабля:

«Если мы сейчас повернем, нашу корму занесет, и она отрежет нос последней лодке».

Линейный крейсер продолжал следовать прежним курсом. И К-12 проскочила у него под форштевнем всего в 2 или 3 футах. Ее лишь сильно качнуло носовым буруном.

А шедший впереди «Итюриэл» теперь уворачивался от эсминцев сопровождения. Повернув, чтобы не столкнуться с «Аустралией», Лейр увидел впереди еще одну группу ходовых огней. Он повернул вправо и разошелся с каким-то эсминцем буквально борт о борт. Потом Лейр снова взял курс на юго-запад, но тут же едва не столкнулся со вторым эсминцем. Снова лидер флотилии успел сманеврировать и прошел под самой кормой эсминца. На мостике К-11 капитан 2 ранга Томас Фредерик Паркер Калверт и его вахта были твердо уверены, что лидер флотилии столкнется с обоими эсминцами. Но обошлось. Это спасение граничило с настоящим чудом.

В течение 4 минут Лейру пришлось поворачивать 5 раз. Неуклюжим подводным лодкам даже не следовало пытаться повторять маневры юркого лидера флотилии. Это было и напрасно, и опасно. После серии самостоятельных маневров К-11 сумела занять позицию в 400 ярдах за кормой «Итюриэла», который сейчас следовал обратным курсом 245°. Однако К-17 оторвалась от них и сейчас находилась в полумиле позади К-11.

На всех 3 лодках люди уже знали, что они повернули назад, чтобы помочь двум столкнувшимся лодкам флотилии. Реакция на эту новость была различной. Кое-кто был рад возвращению в Розайт. Остальные боялись, что пропустят ожидавшийся бой. Но по крайней мере один человек вообще ни о чем не подозревал. Сигнальщик К-17 Джордж Кимбелл заболел и весь день пролежал на койке. Около 8 вечера к нему пришел штурманский офицер, измерил температуру и посоветовал попытаться заснуть. Это было смешно. Каждые 10 минут Кимбеллу приходилось бегать в гальюн. Он и теперь сидел там, чувствуя себя страшно виноватым, и хотел умереть.

 

* * *

 

Пройдя первый отрезок пути, соединение Эван-Томаса в целом сохранило строй кильватерной колонны, несмотря на темноту и радиомолчание. Все корабли двинулись в путь примерно из одного места и проделали длинное путешествие по реке, обставленной буями, с множеством береговых ориентиров. Но, как и следовало ожидать, отдельные группы кораблей, миновав остров Мэй, ложились на новый курс не точно в одном и том же месте. В результате вместо того, чтобы выстроиться одной длинной колонной, они двигались несколькими короткими, причем слегка разрозненно. Линейные корабли повернули, немного не дойдя до точки, в которой повернула 13-я флотилия подводных лодок. Именно поэтому они оказались к югу от линии курса лодок. Вот почему Лейр налетел прямо на них, повернув на обратный курс.

В 5 милях позади линейных крейсеров шла вторая группа подводных лодок — 12-я флотилия, которую возглавлял легкий крейсер «Фиэрлесс». Еще на подходах к острову Мэй «Фиэрлесс» принял шифрованный сигнал бедствия, который К-22 отправила «Итюриэлу». Это произошло примерно в 19.45. Вслед за «Фиэрлессом» шли К-4, К-3, К-6 и К-7. «Крошка» Литтл, высокий и крепкий мужчина, приказал передать известие о столкновении на лодки с помощью сигнальной лампы Олдиса. Он предупредил подчиненных, что следует внимательнее следить за обстановкой, и приказал включить кормовые огни на полную яркость.

В 19.54 «Фирэлесс» миновал остров Мэй, а через несколько минут Литтл приказал выполнить намеченный поворот на новый курс, причем сделал это не доходя до точки, где повернули линейные крейсера.

В 20.15 он был совершенно уверен, что миновал место столкновения и слегка расслабился, беседуя с вахтенным офицером.

В это же время на К-6 капитан 2 ранга Джеффри Лейтон сдал вахту и спустился в кают-компанию, чтобы поужинать. На мостике его сменил лейтенант Ричард Дуглас Сэндфорд.

Корабли 12-й флотилии все еще не подозревали, что «Итюриэл» вместе с 3 лодками повернул на обратный курс.

В 20.25 контр-адмирал Левесон отправил радиограмму с «Аустралии», адресованную второй группе лодок: «Срочно. Только что разошелся с «Итюриэлом» и 3 лодками, следующими обратно».

Эта радиограмма пришла через 15 минут после того, как «Итюриэл» начал поворот, и была получена на «Фиэрлессе» слишком поздно.

Когда радиограмма была отправлена, офицеры на мостике «Фиэрлесса» уже увидели белые ходовые огни 2 кораблей. Они находились почти прямо по курсу, лишь чуть слева, и резали курс 12-й флотилии слева направо. Почти сразу кто-то заметил огни третьего корабля, который находился в полумиле за кормой первых двух.

«Это ходовые огни. Передайте флотилии, чтобы наши корабли тоже включили», — приказал Литтл. Приказ был немедленно передан сигнальным прожектором и по радио. Литтл и его люди напряженно следили за огнями первых 2 кораблей, резавших им курс. Лишь потом они обратили внимание на третий корабль. Действуя в соответствии с правилами расхождения судов, Литтл следовал прежним курсом, твердо уверенный, что встреченный корабль повернет влево и пройдет у него по левому борту. «Фиэрлесс» и его лодки К следовали со скоростью 21 узел.

Все люди, находящиеся на мостике лидера флотилии, с растущим напряжением следили за огнями третьего судна, которые неотвратимо ползли вперед. Что вообще этот корабль здесь делает? Кто-то прошептал:

«Поворачивай, парень. Ради бога, поворачивай».

Но огни следовали прежним курсом.

«Какого черта делает этот болван?» — заорал Литтл.

В следующий момент столкновение уже стало неизбежным.

«Лево на борт! Полный назад!» — крикнул Литтл.

Корабельная сирена огласила ночь тремя короткими гудками, а потом еще тремя. Это была буква «С» в азбуке Морзе, означавшая, что дан полный назад. Но это было не так. Сила инерции неодолимо тащила «Фиэрлесс» вперед. Люди на мостике были бессильны что-либо изменить. Корабли столкнулись. Кто-то крикнул:

«Это К-17, сэр!»

В следующую секунду нос «Фиэрлесса» врезался в лодку, глубоко пропоров ей корпус перед рубкой. От удара крейсер весь вздрогнул. Люди попадали на палубу, разбивая головы о механизмы и переборки. Почти все отсеки были засыпаны обломками.

Люди на мостике успели приготовиться к столкновению и устояли на ногах. Они увидели, как К-17 повернулась и освободилась, после чего ее медленно понесло вдоль левого борта крейсера. На несколько секунд офицеры на мостике «Фиэрлесса» онемели от шока. Затем кто-то крикнул:

«Задраить все водонепроницаемые двери!»

Одновременно Литтл приказал передать сиреной букву «Д», чтобы следующие за крейсером подводные лодки увеличили дистанцию. Это произошло в 20.32.

 

* * *

 

К-17 затонула не так быстро, как подумали на мостике «Фиэрлесса». В полной темноте она сдрейфовала за корму лидера флотилии. Вода потоком хлестала внутрь корпуса сквозь огромную пробоину в переднем конце кубрика.

В кубрике кочегаров на К-17 за несколько мгновений до столкновения один из товарищей уговаривал кочегара 1 класса Генри Фалчера подняться вместе с ним на мостик проветриться. Фалчер, который только что сменился с вахты и читал книгу, отказался. Но товарищ настаивал, и недовольный Фалчер отбросил книгу и последовал за ним. К ним присоединился еще один кочегар Альберт Даудинг. Когда они поднялись наверх, вахтенный офицер даже не успел отреагировать на эту экскурсию. Как только троица поднялась на мостик, произошло столкновение.

За 10 секунд до столкновения с мостика приказали задраить все водонепроницаемые двери. Этот приказ спас жизнь по крайней мере одному человеку, лейтенанту Джеральду Армитеджу Джексону, который 8 дней назад сменил лейтенанта Додда, переведенного на К-22. Джексон сидел в кубрике, когда услышал приказ. Он вскочил и бросился к двери, ведущей в центральный пост. Именно в этот момент форштевень «Фиэрлесса» вспорол корпус лодки прямо у него за спиной. Подводная лодка накренилась и дернулась, как загарпуненный кит. Люди полетели кувырком. Джексона выбросило сквозь дверь в центральный пост вместе с матросом 1 класса Уэстбруком, который пытался закрыть ее. Свет погас, от затопленных аккумуляторных батарей повалили клубы удушливых газов.

Кочегарный унтер-офицер Джеймс Стюарт спал в отсеке траверзных торпедных аппаратов. Он поспешно выскочил в центральный пост и помог матросу 2 класса Дрейку задраить дверь.

Сигнальщик Кимбелл проболел весь день и сейчас шел по коридору вдоль котельного отделения в отсек траверзных торпедных аппаратов. Толчок сбил его с ног. Однако Кимбелл сохранил присутствие духа и бросился назад в котельное отделение.

В кормовом матросском кубрике матрос 1 класса Фредерик Браун как раз забирался в койку, когда произошло столкновение. Он подошел к своему рундуку и достал спасательный жилет. Вместе с остальными матросами он поспешил в машинное отделение.

Весь экипаж подводной лодки выполнял свои обязанности торопливо, но спокойно. Никто не пострадал. Никто не запаниковал.

Пока Джексон и Уэстбрук по пояс в бурлящей воде напрасно старались закрыть дверь, с мостика поступил приказ покинуть корабль. Из центрального поста и из машинного отделения люди по трапам начали подниматься наверх и через люки выходили на палубу.

Они собрались на мостике и надстройке. Старший помощник доложил капитану:

«Все отсеки в нос от центрального поста затоплены, сэр. Дверь в отсек траверзных торпедных аппаратов задраена».

Старший механик сообщил, что весь экипаж выведен на палубу.

К этому времени нос лодки уже ушел под воду.

Капитан приказал всем перейти на корму.

Корма лодки постепенно поднималась из воды. Джексон и еще около 20 человек начали карабкаться вдоль надстройки. Некоторые люди взбирались на пушки и трубы.

Капитан крикнул:

«Где Купер? Купер, зажги лампу!»

Купер был одним из сигнальщиков. Капитан позвал его еще несколько раз. Ответа не было.

Вся носовая часть лодки уже погрузилась, и вода начала смывать людей. Зрелище было феерическим. Под звездным небом К-17 постепенно тонула в спокойном море, и большая часть экипажа уже молчаливо смирилась со своей судьбой. Лишь несколько человек выкрикивали просьбы о помощи. Маленький прожектор с «Фиэрлесса» шарил вокруг и, наконец, нащупал лодку. Кое-кто замахал руками.

Кочегар 1 класса Кеннет Васс увидел, что капитан снял куртку и приготовился прыгнуть в воду. После этого Васс тоже прыгнул за борт.

Лейтенант Джексон уже добрался до кормовой оконечности лодки. Он спрыгнул в воду, отплыл подальше и перевернулся на спину. Задранная корма лодки выделялась на фоне неба.

Экипаж начал покидать лодку, прыгнул за борт и матрос 1 класса Уэстбрук. Он вместе с квартирмейстером сначала взобрался на поднявшуюся корму. Внезапно Уэстбрук вспомнил, что он все еще в бахилах.

«Помоги мне стащить их», — попросил он.

Однако квартирмейстер уже пропал. Тогда Уэстбрук уселся на корме, меланхолически посмотрел на бурлящую воду и содрал бахилы.

Через 8 минут после удара К-17 скрылась под водой на глубине 27 фатомов.

 

* * *

 

В 400 ярдах позади «Фиэрлесса» капитан 2 ранга Стокс услышал, что сирена лидера флотилии приказывает «полный назад» и тут же застопорил машины. Он включил ходовые огни и приказал зажечь гакабортный огонь на полную яркость. Когда подводная лодка сблизилась с «Фиэрлессом», он повернул вправо, не зная, что там произошло столкновение.

На следующем мателоте К-3 вахту стоял лейтенант Лоренс Фицджеральд Фоли. Когда на кораблях впереди зажглись огни, он включил ходовые огни К-3 и послал вниз за капитаном, который в этот момент ужинал. Капитан 2 ранга Герберт Уильям Шоув, который держал ручную белую крысу в кармане форменной тужурки, быстро поднялся на мостик. К этому времени ревели уже несколько сирен, и разобраться в сигналах стало невозможно. Но К-3 быстро нагоняла К-4, и Шоув снизил скорость.

Он гадал, почему Стокс нарушил приказ и включил гакабортный огонь на полную мощность.

Внезапно Шоув и Фоли вскрикнули, так как поняли, что догоняют К-4 так быстро, что через несколько секунд столкнутся с ней. Шоув круто повернул влево и еле-еле разминулся с К-4. Он положил руль вправо, чтобы кормой не зацепить К-4, и приказал дать полный назад. Пройдя четверть мили, К-3 остановилась. Все этот время Шоув с тревогой вглядывался в темноту перед собой, гадая, что стало причиной суматохи. Он не видел решительно ничего.

Крик сзади заставил его обернуться. Где-то справа «Фиэрлесс» включил прожектор, и в его свете Шоув и Фоли с изумлением увидели тонущую подводную лодку, на корме которой столпились люди, размахивающие руками.

«Итюриэл» и К-11 шли на помощь пострадавшим кораблям к месту первого столкновения, совершенно не подозревая о происходящем сзади. Вахтенные офицеры обоих кораблей видели огни «Фиэрлесса», и К-11 сманеврировала так, чтобы освободить место крейсеру. Но причин для тревоги пока никто не видел.

В кильватер лидеру флотилии послушно шла только одна лодка. К-22 и К-14 столкнулись в нескольких милях позади. «Фиэрлесс» потопил К-17. Но даже сейчас единственная оставшаяся от 13-й флотилии лодка К-12, едва не столкнувшись с «Аустралией», продолжала следовать курсом, который мог привести к столкновению с К-6.

К счастью, люди, стоявшие на вахте на обеих лодках, капитан-лейтенант Бойер на К-12 и лейтенант Сэндфорд на К-6, вовремя увидели огни. Они выполнили маневр расхождения, дружно повернув вправо.

Затем Сэндфорд лег на прежний курс. До сих пор он шел в 600 ярдах за кормой предыдущего мателота — К-3. В момент расхождения с К-12 он отвел взгляд от К-3, а потом увидел впереди яркий белый огонь и взял курс на него, сохраняя скорость 19 узлов. Внезапно впереди раздался рев корабельной сирены, передающей «D». Сэндфорд немедленно послал за капитаном.

В следующую секунду лейтенант с ужасом увидел слева по носу зеленый огонь. Это значило, что перед ним правый борт какого-то корабля. Сэндфорд сразу понял, что белый огонь не принадлежал К-3. Он пошел вслед за каким-то другим кораблем, который сейчас резал курс К-6.

В следующий миг на мостике появился капитан 2 ранга Джеффри Лейтон. Подводная лодка быстро сближалась с неизвестным кораблем. Лейтон крикнул:

«Обе малый! Обе машины стоп!»

Теперь стало видно, что впереди находится подводная лодка, развернутая бортом к К-6.

«Полный назад! Лево на борт! Дать гудок! Включить огни, прожектор за корму!»

Теперь Лейтон мог лишь надеяться на то, что столкновение превратится в скользящий удар вдоль корпуса.

 

* * *

 

На «Фиэрлессе» флагманский врач Алоизиус Френсис Флеминг сидел в кают-компании, когда лидер протаранил К-17. Он бросился в свою каюту, схватил фуражку и спасательный жилет и побежал на квартердек. За кормой, на правой раковине, он увидел лодку типа К, освещенную прожектором «Фиэрлесса». Флеминг удивился, почему она стоит на месте, развернувшись бортом поперек курса флотилии. Он следил за ней в течение 5 минут и увидел фонтан воды, взлетевший напротив задней трубы. Это было похоже на взрыв. Пару секунд ничего не происходило, а потом лодка начала тонуть. Флеминг стоял, выпучив глаза, и смотрел на черную воду, в которой только что исчезла подводная лодка. Это произошло так быстро, что в это трудно было поверить.

«Великий боже, немецкая торпеда», — пробормотал он.

Он сразу решил, что именно торпеда, попавшая в крейсер пару минут назад, была причиной удара. Он побежал в лазарет, чтобы проследить за находящимися там людьми. Их следовало одеть в спасательные жилеты и подготовить к эвакуации.

Разумеется, в освещенную лодку, а это была К-4, не попадала никакая немецкая торпеда. Ее протаранила К-6, причем это произошло всего в нескольких ярдах от того места, где затонула К-17.

 

* * *

 

Хотя К-6 дала полный назад, инерция была так велика, что сразу остановить лодку не удалось. Ее новый изящный гнутый форштевень ударил К-4 под прямым углом и разрезал ее почти напополам. Две подводные лодки сцепились между собой так прочно, что даже машины К-6 не смогли освободить ее. Лейтон приказал задраить все водонепроницаемые двери и прожектором передал на «Фиэрлесс», что он столкнулся с другой лодкой и ему срочно требуется помощь.

В течение 30 секунд он лихорадочно прикидывал, что ему следует делать. Но затем винты К-6 сумели вырвать форштевень лодки из корпуса К-4. К-6 сразу встала на ровный киль, и Лейтон застопорил машины. Он приказал Сэндфорду тщательно осмотреть носовые отсеки, после чего повернул прожектор назад, чтобы предупредить замыкающую строй К-7.

К этому времени лишь рубка К-7 возвышалась над водой.

 

* * *

 

Капитан-лейтенант Гравенер, который ранее служил на лодках типа Е, обнаружил, что командовать лодкой типа К далеко не так приятно, как он думал. Он стоял на мостике К-7, когда впервые услышал букву «D», передаваемую сиреной где-то впереди. К-7 находилась в полумиле позади К-6. За недолгое время службы на флотилии Гравенер уже прекрасно ознакомился с неприятной особенностью поведения лодок этого типа. Эффект присасывания мог привести к потере управления и остановке лодки. Учитывая это, он всегда предпочитал добавить пару сотен ярдов к предписанной дистанции в строю, хотя эта привычка приносила ему постоянные выговоры командира флотилии. Но Гравенер, который ранее отговаривался тем, что плохо оценивает дистанцию, сейчас мог лишь радоваться тому, что эта привычка спасла его лодку и экипаж.

Через полминуты после того, как Гравенер услышал сигнал, он уменьшил скорость до 12 узлов и включил ходовые огни. Впереди и справа он увидел ходовые огни крейсера, которые включил «Фиэрлесс». Впереди и слева находилась К-6, которая, по мнению Гравенера, все еще двигалась вперед. Чтобы освободить место крейсеру для маневра, Гравенер повернул влево. Тут же он увидел, что быстро сближается с К-6.

«Стоп машины», — приказал Гравенер.

Однако силуэт лодки и огни быстро приближались. Великий боже, подумал Гравенер, а ведь мы сейчас ее протараним. Нужно немедленно остановить К-7.

«Право на борт. Обе машины — полный назад!» — поспешно приказал он.

И вовремя. Поворот руля увел форштевень К-7 в сторону. Она прошла вплотную к правому борту К-6, Гравенер перевел дух с облегчением. Но облегчение было непродолжительным. Когда К-6 включила прожектор, Гравенер с ужасом увидел прямо перед собой еще одну лодку. Он уже ничего не мог сделать, чтобы обойти ее. Гравенер четко видел всю лодку полностью: нос, мостик, трубы, надстройку, корму. И никаких признаков жизни. Что-то здесь было неправильно. Силуэт медленно уходил вниз.

«Дьявол, она ведь тонет!» — крикнул Гравенер.

Это просто фантастика. Подводная лодка тонула так быстро, что К-7 успела лишь коснуться ее килем.

Гравенер остановил машины и осмотрелся в полном замешательстве. На левом траверзе чуть в сторону кормы, в том месте, где затонула лодка, слышались крики людей и плеск воды. «Фиэрлесс» осветил их прожектором и передал Гравенеру приказ постараться подобрать спасшихся. Он сразу вызвал команду на палубу и дал малый назад.

 

* * *

 

В 4 милях за кормой последней лодки типа К следовали 3 корабля 5-й эскадры линкоров.

В 19.54 шедший головным «Барэм» принял по радио сообщение с линейного крейсера «Аустралиа», в котором говорилось: «На пути флота севернее острова Мэй находится корабль, терпящий бедствие. Рядом стоит эсминец». Это сообщение относилось к К-14 и К-22, и оно стало первым предупреждением по радио о катастрофе. Оно было отправлено через 40 минут после столкновения и через 20 минут после того, как «Аустралиа» покинула место катастрофы. Прошло 13 минут после того, как «Инфлексибл» ударил К-22. До сих пор никаких сообщений не поступило от лидера флотилии «Итюриэла».

В 20.09 линкоры прошли мимо острова Мэй. К этому времени эсминец «Венеция» подошел к К-14 и спустил шлюпку. Одновременно эсминец осветил лодку прожектором. В результате 5-я эскадра линкоров и сопровождающие ее корабли смогли обойти поврежденные лодки на почтительном расстоянии.

Миновав остров Мэй, линкоры и эсминцы сопровождения изменили курс. Но через 15 минут, около 20.30, произошли 3 столкновения, в результате которых затонули К-17 и К-4, крейсер получил серьезные повреждения, а 4 лодки типа К оказались прямо на пути линкоров. Причем в состоянии полного замешательства и растерянности.

В тот момент, когда линкоры оказались рядом, К-3 стояла на левом траверзе «Фиэрлесса», К-6 и К-7 стояли позади. К-12, принадлежавшая другой флотилии, командир которой уже ничего не понимал, описала циркуляцию и теперь стояла на левом крамболе К-3. В тихой ледяной воде отражалось целое созвездие огней 5 кораблей. Это была заманчивая цель для вражеских подводных лодок, но их, по счастью, рядом не было. Вокруг плавали 56 членов экипажа К-17, которые надеялись, что их спасут.

В 20.38, сразу после столкновения, «Фиэрлесс» отправил на «Барэм» срочную радиограмму, сообщив, что потопил К-17.

Через 2 минуты «Итюриэл» наконец передал по радио, что он и его лодки повернули назад на помощь К-22 и К-14. Но за лидером следовали не «его лодки», а только К-11.

Времени изменить курс линкоры уже не получили. На скорости 21 узел 3 огромных корабля промчались вплотную к стоящим на месте остаткам подводных флотилий. Один за другим они пролетали в считанных дюймах от форштевня К-3. Однако новых столкновений не последовало.

Одновременно эсминцы сопровождения пошли прямо на «Фиэрлесс» и К-7. Как раз в этот момент Гравенер начал потихоньку подавать К-7 назад. Его экипаж стоял на палубе, готовясь помочь морякам К-17. Некоторые матросы начали раздеваться, чтобы прыгнуть в воду на помощь товарищам. Первого из спасшихся уже подняли на палубу, когда эсминцы сопровождения линкоров промчались прямо над местом гибели К-17. В эти 3 страшные минуты они винтами изрубили на куски большую часть экипажа затонувшей лодки. Поднятой волной за борт смыло несколько человек экипажа К-7, однако они сумели забраться обратно.

В течение следующего получаса Гравенер сумел найти 9 человек с К-17. Литтл прислал с «Фиэрлесса» на вельботе флагманского врача Флеминга, чтобы оказать медицинскую помощь. Один из спасенных умирал. Врач сражался 2 часа, но все его усилия оказались бесполезны. Из остальных 8 спасенных лишь троим требовалась помощь. Всех щедро напоили ромом и уложили в койки под несколько одеял. Из всего экипажа К-17 спаслись лейтенант Джексон, кочегарный унтер-офицер Стюарт, кочегары 1 класса Фалчер, Даудинг и Васс, матросы 1 класса Браун и Уэстбрук и больной сигнальщик Джордж Кимбелл.

Следует отметить, что опознать вторую затонувшую лодку удалось не сразу, хотя причины неразберихи совершенно очевидны. Лейтон с К-6 сначала передал на «Фиэрлесс», что он потопил К-3. Он сделал это просто потому, что К-3 шла прямо перед ним. Когда Лейтон узнал, что крейсер сам с кем-то столкнулся, он решил, что К-6 протаранила тонущую К-17.

Но офицеры на мостике «Фиэрлесса» быстро выяснили, что пропала К-4.

На К-6 лейтенант Сэндфорд сообщил капитану, что в носовом отсеке вода залила палубу на 6 дюймов. Течь в правом нижнем торпедном аппарате устранена и воду откачивают. Лейтон сигнальной лампой передал на «Фиэрлесс», что К-6 вне опасности.

Примерно через полчаса после столкновения капитан 1 ранга Литтл приказал К-3 и К-12 возвращаться в гавань. Тем временем от «Фиэрлесса» отвалили шлюпки, чтобы начать поиск спасшихся. Они отсутствовали около часа. Луна еще не поднялась сквозь тучи на горизонте. Хотя звездное небо над головой было совершенно чистым, поверхность моря была абсолютно черной, и различить на ней хоть что-то было невозможно. Шлюпки не нашли никого.

К-17 при столкновении отодрала большой кусок обшивки в носовой части «Фиэрлесса», несколько нижних отсеков были затоплены. На правом борту в сторону торчал огромный зазубренный лист, напоминающий плавник. Когда Литтл приказал дать ход, этот лист развернул крейсер не хуже руля. Через 2 часа после катастрофы Литтл передал прожектором Гравенеру на К-7: «Я намерен вернуться в гавань малым ходом кормой вперед. Держитесь рядом со мной».

В течение получаса К-7 и К-6 сопровождали «Фиэрлесс», пока крейсер со скоростью 3,5 узла полз обратно к горлу залива. Когда выяснилось, что водонепроницаемые переборки в носовой части держат и опасность крейсеру не угрожает, Литтл отправил подводные лодки вперед с приказом стать на якорь на рейде Бернтайленд.

В это время «Итюриэл» и К-11 продолжали идти на помощь К-22 и К-14, хотя в этом уже не было нужды. Когда в 21.15 они прибыли в район катастрофы к северу от острова Мэй, К-22 уже ушла задним ходом в Розайт в сопровождении вооруженного траулера. К-14, глубоко севшая носом, готовилась последовать за ней на буксире у эсминца «Венеция». «Итюриэл» конвоировал их до Инверкетинга, а там к лодке подошел портовый буксир.

И обе поврежденные лодки, и «Фиэрлесс» прибыли в Розайт 1 февраля уже после рассвета. Когда рассвело, стал виден кусок обшивки К-17, застрявший возле форштевня крейсера. Тщательно осмотрев его, установили, что «Фиэрлесс» ударил лодку вблизи носовой переборки.

Весь день в районе возле устья Форта продолжались поиски обломков К-4. Море выбросило на берег тела нескольких человек из экипажа К-17, но вторая лодка пропала бесследно.

В течение ночи 1 февраля где-то далеко в Северном море, Гранд Флит проводил учения согласно плану Е.С.1. Отсутствие лодок типа К на ход учений практически не повлияло. На следующий день Битти вернулся в Скапа Флоу и приказал расследовать инцидент. Через 3 дня в Розайте на борту линкора «Орион» начала работу следственная комиссия под председательством контр-адмирала Уильяма Эдмунда Гуденафа и капитана 1 ранга Уолтера Мориса Эллертона. Через 5 дней, уже во время заседаний комиссии, к востоку от острова Мэй были обнаружены кое-какие мелочи из матросского кубрика К-4. 9 февраля комиссия закончила свое расследование и представила выводы адмиралу Битти. Виновными в столкновении были признаны 5 командиров лодок. Один позднее был предан суду военного трибунала и строго наказан.

Решение суда не удовлетворило многих офицеров обеих флотилий. В отличие от следственной комиссии они не считали возможным отрицать неудачное стечение обстоятельств, невезение и кое-какие просто необъяснимые факты. Временный механик К-14 лейтенант Томас Гарденер сообщил суду, что после возвращения в порт он не сумел найти никаких неисправностей в системе рулевого управления лодки. Он намеренно попытался заклинить руль, но не сумел. В сухом доке в Розайте 4 военных и гражданских инженера тщательно осмотрели руль. Они не нашли никаких поломок или посторонних предметов. Руль действовал безукоризненно. Гарденер выдвинул теорию, которую поддержали другие механики. Руль могло заклинить при перекладке штурвала на большой скорости. Но только на полсекунды.

Так что же мешало рулевому Гарольду Кертису, «очень способному матросу», поворачивать руль в течение 6 минут? К-14 была построена на верфи Фэрфилд, так же, как и К-22 (бывшая К-13), которая с ней столкнулась. Именно невезучая К-22 дала начало цепи трагических событий. Если бы она не сбилась с курса, то никогда не протаранила бы К-14. Не странно ли, что К-22 потеряла из вида переднего мателота там, где устье реки резко расширяется, и одновременно при этом на однотипной лодке заклинило руль так что они столкнулись? Кто после этого посмеет опровергнуть слова Оскара Мота, назвавшего К-13 убийцей? Если вы меняете название корабля, вы не меняете его норов.

Еще больше запутали дело показания капитанов 3 траулеров, проводивших траление. Где находились эти корабли, которые вынудили повернуть первую группу подводных лодок? Ведь именно при этом повороте на К-14 заклинило руль. Все 3 капитана дружно отрицали, что во время траления видели и слышали подводные лодки, да и вообще всю эскадру, вышедшую из Розайта. Так какие огни видели офицеры подводных лодок? Если это были не траулеры, то что же вынудило лодки повернуть?

Все эти вопросы так и не получили ответа. Они лишь усилили подозрения подводников, что здесь что-то нечисто.

 

* * *

 

Заключение следственной комиссии по делу о столкновении «Инфлексибла» и К-22 возложило вину на командира К-22 капитан-лейтенанта де Бурга, потому что его поврежденная лодка осталась прямо на пути приближающегося соединения линейных крейсеров. Комиссия знала, что К-22 имела пробоину и стояла рядом с поврежденной К-14. Однако требовалось обвинить хоть кого-нибудь. Комиссия не приняла во внимание, что К-22 несла все огни и постоянно передавала сигнал бедствия. Комиссия не захотела возложить вину на командира линейного крейсера. Однако Битти не согласился с результатами расследования и предложил оставить дело «без последствий».

Сразу после инцидента командир «Фиэрлесса» Чарльз Литтл написал в своем рапорте: «Я знаю, что, по мнению многих, флотилия создала ненужные проблемы». Действительно, высшее командование решило именно так. Первый Лорд Адмиралтейства сэр Эрик Кэмпбелл Геддс написал Первому Морскому Лорду:

 

«С точки зрения непрофессионала я могу сделать только один вывод: наши критерии эффективности офицеров в чем-то ошибочны. Разумеется, кадровый морской офицер видит трудности лучше меня, но если смотреть на проблему в целом, катастрофа стала результатом суммы ошибок почти всех действующих лиц».

 

Никто в Адмиралтействе и никто из плавающих адмиралов не допускал и мысли, что можно обвинить неудачные корабли или систему, их породившую. Концепция эскадренной подводной лодки оставалась выше подозрений, точно так же, как и сами лодки типа К. Вина лежала на тех, кто ими командовал.

Однако молодые гибкие умы офицеров, служивших на этих лодках и участвовавших в «битве у острова Мэй», пришли к совсем иным выводам. Лодки типа К не обладают достаточной маневренностью, штурманским оборудованием и обзором с мостика, которые позволили бы им действовать вместе с флотом. Проще говоря, они имели «скорость эсминца, но радиус разворота линейного крейсера и оборудование мостика дозорного катера». «Битва у острова Мэй» ясно показала, что подводные лодки не могут нормально действовать вместе с надводными кораблями. Более того, они не могли даже действовать в составе флотилии вместе с однотипными лодками, если только не будет коренным образом улучшено навигационное оборудование. Но эти выводы сделали только подводники.

 

* * *

 

После следственной комиссии и трибунала несколько офицеров злосчастных флотилий получили новые назначения. Харботтл получил новую лодку типа L. Лейтенант Джексон, единственный офицер, спасшийся с К-17, покинул флотилию, прослужив ровно 8 дней. Де Бург стал командиром К-16 вместо Феннера, погибшего на К-4. Де Бург попросил своего рулевого Оскара Мота перейти на новый корабль, однако Мот отказался в третий раз испытывать судьбу. Вместо этого он продолжил службу на одной из лодок типа L. Лейтон перебрался на юг, как и планировал. Он стал заместителем командующего подводными силами коммодора Сиднея Хэлла. Перед отъездом он передал К-6 капитан-лейтенанту Краутеру, который впервые вышел в море на лодке типа К именно в ночь «битвы у острова Мэй». Как позднее сказал ему Лейтон, это было «чертовски удачное знакомство с лодками типа К».

 







Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 185. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.065 сек.) русская версия | украинская версия