АРЦИЯ. МУНТ. О приходе Бекко Ее Иносенсии всегда докладывали незамедлительно, как бы занята она ни была

 

О приходе Бекко Ее Иносенсии всегда докладывали незамедлительно, как бы занята она ни была. В этот раз мириец появился, когда Ее Иносенсия молилась, вернее, думала о чем-то своем, глядя на изображение святой, у ног которой лежал белый олень. Когда прознатчик вошел, Предстоятельница опустила плотную ткань, скрывшую изображение. Последнее время взгляд святой не то чтобы раздражал, но Анастазия предпочитала заниматься земными делами, занавесив икону.

Бекко, как всегда, обжег свою сигнору обожающим взглядом, Ее Иносенсия протянула любимому шпиону руку для поцелуя.

– Я полагаю, вы из Оргонды? Война еще не закончилась?

– Да возрадуется Ее Иносенсия! Война только началась.

– О разгроме Аршо-Жуая я наслышана. Тигр оказался удачливей волка…

– Чтоб не утомлять мою сигнору, с чего мне начинать?

– С того, что случилось после взятия Краколлье.

– Извольте. Жоселин собрала еще одну армию. Эллские наемники и пожелавшие выслужиться нобили. Регентша преувеличивает численность и мощь своей покупки.

– Не сомневаюсь, что Бекко ре Бейра знает правду.

– Знает, – поклонился прознатчик, – в третьей ифранской армии, которой командует маршал Фобан, четыре тысячи тяжеловооруженных конников, шестнадцать тысяч пехотинцев и шесть тысяч стрелков. Эти достойные господа воссоединились с теми, кто брал Краколлье. К слову сказать, бой, который дали оставшиеся в лагере арцийцы, неприятно поразил цвет ифранского рыцарства. Они начали бояться.

– Я знаю про Паже. Он поступил глупо…

– Ее Иносенсия никогда не ошибается. Андре Паже и его люди могли сохранить свою жизнь, уйдя с ополченцами, но, умерев под «волчьими» и «тигриными» сигнами, напомнили нашим ифранским друзьям, что есть нечто подороже денег.

– Похоже, вы на стороне погибших.

– Я – мириец, моя сигнора, и ценю танцующих со смертью дороже бегущих за золотом.

– Не отвлекайтесь. Что делают первая и третья ифранские армии?

– Ловят Тигра за хвост, – блеснул зубами Бекко.

– Опасное занятие.

– Арде. Маршал Фобан сделал то, чего не сделал бедняга Жуай, а именно: форсировал Ньер у Кер-Женевьев. Переправился он довольно лихо, обложил цитадель и предложил сдаться.

– Что ему ответили?

– Эти слова не годятся для слуха Ее Иносенсии. Скажу лишь, что оргондцы были весьма грубы и, без сомнения, читали письмо Гварского Лося Пьеру Тартю. Фобан испугался, так что смерть Паже, по большому счету, оказалась не столь уж глупой. Ифранцы не рискнули с налета штурмовать старую крепость, в которой хорошо, если бы было пять сотен воинов и тысячи две ополченцев. Ее Иносенсия будет смеяться, но они перешли к осаде, оказавшейся, впрочем, недолгой. На третью ночь подошел Сезар Мальвани, деблокировал крепость, вывел гарнизон и растворился в тумане, засыпав Фобана цветами.

– Энрике сделал Мальвани щедрый подарок. Говорят, все букеты Диего Артьенде имеют смысл.

– Да, Фобан получил стрелолисты, златоцветы и гвоздики четырех сортов. На языке цветов сие означает надежду на будущую встречу и извинение за то, что предыдущее свидание было недолгим.

– Где Мальвани?

– Везде и нигде. Фобан направился к Лиарэ, а оргондская армия исчезла. Тигр неглуп. Разбить ифранцев в сражении, сохранив войска, ему не под силу, но сделать жизнь Фобана невыносимой он может. И он это сделает, даже если падет Лиарэ.

– Марта Тагэре в столице?

– И Миранда Мальвани тоже. Они вывезли только наследника. Шарль-Анри в Мирии под защитой герцога Энрике.

– Значит, Сезар рискнул женой и матерью.

– Скорее эти дамы рискнули собой сами. Вдова Анри после смерти маршала не боится ничего, а Марта – Тагэре, и этим все сказано.

– Кто выиграет войну? – глаза Анастазии требовательно сверкнули.

– Я бы поставил на Тигров. Коня против мула. Если, разумеется, уцелеют вожди.

– Бекко, – Анастазия вновь была сама невозмутимость, – пусть спор Мальвани и Пата решит судьба. Ты останешься здесь.

– Слушаю Ее Иносенсию.

– Ты вернулся из опасного путешествия, так возблагодари Триединого за то, что он тебя сохранил.

– Моя сигнора хочет, чтобы я заказал благодарственный молебен в храме Триединого?

– Это было бы уместно, Бекко. Его Высокопреосвященство Илларион произносит блистательные проповеди, но, говорят, он нездоров. Будет жаль, если вы упустите возможность его услышать…

– Я немедленно отправлюсь в храм.

– Отчего же немедленно? Вы только что сошли с коня, а забота о душе не должна губить тело.