Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Нарциссизм и зависимость: связь с чувством стыда




 

Стыд, то есть навязчивое самоощущение «плохой Самости», лежащее в основе нездорового нарциссизма, - это одно из самых нестерпимых чувств, которые могут быть у человека, независимо от возраста и жизненных обстоятельств. Зачастую мы делаем все возможное, чтобы как можно скорее от него избавиться. Не правда ли, самые быстродействующие средства – наркотики или алкоголь, хотя есть и множество других способов бегства от реальности. Специалисты в области зависимостей, в общем, едины во мнении, что именно хронический навязчивый стыд является тем чувством, которое вызывает зависимое и навязчивое поведение, формируя эмоциональную связь между нарциссизмом и зависимостью. Ощущение своей порочности связано с глубокой нарциссической травмой, которую может вызвать крайняя потребность человека в изменении самовосприятия.

 

Распавшаяся «плохая Самость»

 

Митч поставил свои ботинки за дверь, как он делал всегда, помня о том, что нельзя портить пол из дубового паркета в доме матери. Бывало так, что он оставался в доме один, и тогда он бегал и скользил вдоль длинного коридора по старинному паркету, которым она очень гордилась. В хрустальной вазе прямо на паркете стояли цветы, которые ей подарил Папа на пятнадцатую годовщину их свадьбы. Боже, она так носилась с этими вонючими цветами, словно это были ее дети или какая-то большая драгоценность. Она проводила многие часы, ухаживая за своим садом, а затем занудным голосом бубнила об удобрениях и пестицидах. Это сводило его с ума. Митч обожал носиться между розами и львиным зевом, он в упоении на полной скорости подбегал к дедушкиным часам в конце коридора близко-близко, ни разу их не задев. У него захватывало дух от опасности, ведь в любой момент он мог испортить все, чем так дорожила его мать. Особое удовольствие он испытывал от этой игры, когда его в чем-то обвиняли (loaded).

Но только не сегодня.

- Так поздно? – прорычал отец из своей «берлоги». Шаркая ногами, Митч побрел в сторону мерцающего света телевизора и уставился рядом в пустой экран. – Я не понимаю, зачем я так суетился, чтобы купить тебе часы, - продолжал отец. – Очевидно, ты до сих пор не умеешь определять время.

- Мы были в ... - попробовал было оправдаться Митч, но, как обычно, отец его прервал.

- И не пытайся сваливать вину на своих друзей-бездельников, - рявкнул отец, потянувшись за мартини.

Это уже в четвертый раз, подумал Митч. Лучше смолчать и дать возможность старику какое-то время над ним покуражиться - отвечать ему тем же нет никакого смысла. Он настолько пропитан водкой и вермутом, что невозможно достучаться до его разума, а кроме того, Митч устал и по-прежнему считал себя выше него. Он мог бы легко заткнуть отца. Он научился слышать звуки, а не слова, словно его отец говорил на иностранном языке. Отцовские тирады продолжались еще несколько минут, затем, видимо, из него вышел весь пар.

- Пошел вон, маленький поганец, - сказал отец. - Иди спать. Поднимаясь по лестнице в спальню, Митч наткнулся на мать. - Ах, сынок, ты уже дома, дорогой? - Она ласково улыбнулась. - Пойдем, расскажешь, как прошел вечер?

Он вздохнул и поплелся за ней в ее спальню, где она подтолкнула его к кровати, чтобы он сел рядом. Он ненавидел эти маленькие шарады с намеком на близость и понимание, когда мать старалась узнать его чувства по отношению ко всему на свете, и соблюдал особую осторожность, чтобы не проговориться. Он не то чтобы подозревал, просто предвидел, как все, что он мог откровенно поведать в минуту слабости, станет пищей для пересудов на собрании садовою товарищества ми во время чаепития матери с подругой. Мать любила рассказывать людям о своей близости с сыном, о том, что они могут говорить между собой «абсолютно обо всем». Обычно темы их бесед задавала она, особенно когда могла «завладеть» теми крохами информации, которыми Митч чувcmвовал себя вправе свободно поделиться с ней. Сегодня он был просто не в силах вести такую беседу ради проформы.

Мама, я немного устал, - сказал он, пытаясь не встречаться глазами с ее взглядом. - Я думаю, мне лучше пойти спать.

Даже не глядя на нее, он мог почувствовать ее разочарование, которое наполняло ею невыносимой тяжестью.

Оказавшись в своей комнате, Митч включил музыку, выключил свет и плюхнулся на кровать. Действие марихуаны, которую он недавно курил с друзьями, закончилось, и ему не нравилось состояние, в котором он оказался. Он не мог выразить словами это ощущение дискомфорта, но точно знал: если он как-то с ним не справится, ему не удастся уснуть, и тогда может случиться что-то еще, что-то плохое. Он не хотел думать о том, что это могло бы быть, он не хотел об этом знать. А он хотел знать, что он может сделать, чтобы чувствовать себя лучше. Не включая света, он подошел к своему шкафу и вытащил обувную коробку. Там, в одном «оксфорде», которые он надевал очень редко, был маленький тайничок, где хранилось несколько капсул депрессанта, которые он сохранил несколько месяцев тому назад. Он кинул в рот одну пилюлю и запил ее остатками питьевой соды, сидя на своей тумбочке. Затем лег на кровать и ждал, пока прекратится боль.

Когда легкое ощущение теплоты стало разливаться по телу, Митчу вспомнился день, когда он, будучи в восьмом классе, решил попробовать марихуану. Он, конечно, собирался «просто сказать нет», но когда настал момент истины, он ощутил непреодолимую отвагу. Митч знал нескольких ребят, которые пробовали «травку», но, казалось, с ними не случилось ничего плохого. Может быть, все эти страшные истории были просто разновидностью большой лжи взрослых. Он сделал несколько затяжек и совершенно убедился в том, что для него не наступил конец света. Найдя возможность укрываться вместе со своими друзьями, чтобы вместе покурить травку, и ощутить всею лишь небольшой шум в голове, он вскоре также стал получать удовольствие от ощущения, которое давал ему наркотик, - сладкое, но вместе с тем сильное и поддающееся контролю. Совсем не похожее на привычные ему отвратительные чувства неловкости и неуверенности в себе. Это было похоже на волшебство, и Митч решил, что эти отвратительные чувства больше никогда к нему не вернутся. Перед тем как он заснул, у него по щеке скатилась слезинка: он оказался в нежных объятиях сна - единственною друга, на которого он мог положиться.







Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 170. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.002 сек.) русская версия | украинская версия