Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Что понимается под кризисом евроцентристского мира?




 

Какое отношение все это имеет к рассматриваемой здесь теме? В конце XIX–начале ХХ в. наметились качественно новые черты в социально-политическом развитии капитализма. Так называемый свободно-предпринимательский капитализм, господствовавший в период промышленной революции в большинстве наиболее индустриально развитых стран Запада, перерос в корпоративный или государственно-корпоративный капитализм.

Считалось, что при свободно-предпринимательском капитализме решающую роль в производстве материальных благ играют индивидуальные мелкие, средние и крупные предприниматели, которые, вступая друг с другом в отношения свободной, ничем не ограниченной конкуренции, обеспечивают оптимальное развитие экономики и материальное благосостояние всего общества.

Государству, во всяком случае в теории, отводилась роль постороннего наблюдателя, который якобы не должен вмешиваться в свободную игру рыночных сил, а призван лишь обеспечивать необходимые условия для эффективного проявления и функционирования этих сил. Предполагалось, что невидимая рука рынка сама по себе без вмешательства посредников в лице будь то государства, партий или отдельных лиц способна навести порядок в экономической и социальной сферах.

Господствовал принцип — «каждый за себя». Успех в предпринимательской сфере рассматривался как признак избранности человека, его состоятельности, дееспособности и эффективности. Такая установка в конечном итоге привела к утверждению в сознании наиболее удачливых предпринимателей и бизнесменов идеи о выживаемости наиболее приспособленных к жизни. Особенно притягательной эта идея оказалась для крупных капиталистов, магнатов, создавших огромные корпорации, финансовые и финансово-промышленные империи. В действительности же подобный капитализм никогда и нигде не существовал и не мог существовать. Даже в США, которые в конце XIX–начале ХХ в. считались классической страной свободно-предпринимательского капитализма, государство, как на федеральном, так и на штатном уровне довольно активно вмешивалось в экономическую и социальную сферы. Так, по мнению многих специалистов, без существенной государственной помощи невозможно было бы строительство широчайшей сети железных дорог, которая внесла огромный вклад в освоение громадного североамериканского континента.

Эволюция капиталистического общества в последние десятилетия XIX в. сопровождалась сужением сферы действия принципов свободной конкуренции и ничем не ограниченного свободного рынка. Это в свою очередь свидетельствовало о четко проявляющемся противоречии между декларированными принципами индивидуальной свободы и равенства возможностей и капиталистическими реальностями. Убыстряющимися темпами шел процесс централизации и концентрации производства.

В условиях постоянно обостряющейся конкуренции мелкие и средние предприятия, встречая непреодолимые трудности в борьбе с более сильными конкурентами, оказывались на обочине экономической жизни. Их положение усугублялось появлением разного рода капиталистических объединений в виде корпораций, трестов, синдикатов и т.д., которые так или иначе сосредоточивали в своих руках большую часть производства и сбыта наиболее доходных видов промышленной продукции. Устанавливая монополию в целых отраслях, они обеспечивали свое господствующее положение в экономике соответствующих стран.

В результате в начале ХХ в. в Германии, например, вся электротехническая промышленность сконцентрировалась в двух крупнейших корпорациях: Всеобщей электрической компании (АЭГ) и компании Сименса–Гальске–Шукерта. По существующим данным, к 1909 г. девять крупнейших банков контролировали 83% всего банковского капитала Германии. В США уже в конце XIX–начале ХХ в. были созданы финансово-промышленные империи, которые и поныне занимают влиятельные позиции в экономике страны: нефтяная Дж.Рокфеллера, железнодорожная Гульда и Вандербильда, стальная Дж.П.Моргана и др. В Великобритании к 1913 г. 12 крупнейших банков сосредоточили в своих руках 70% всего банковского капитала страны. Аналогичные процессы были характерны и для экономик Франции, России и других крупных стран Европы и Северной Америки.

Иначе говоря, свободно-предпринимательский капитализм стал превращаться в корпоративный или государственно-корпоративный. В итоге стало очевидным, что рынок сам по себе не в состоянии решить множество социальных и экономических проблем, стоящих перед обществом, что, разрешая одни проблемы, он порождает множество новых, не менее сложных и трудно разрешаемых проблем. Обнаружилось, что пропаганда свободной, ничем не ограниченной конкуренции и свободно-рыночных отношений служит интересам узкой группы богачей, финансовых и промышленных магнатов, которые предпочитали руководствоваться законом джунглей, оправдывавшим право сильного подчинять себе, подавлять и уничтожать слабых.

Наметились существенные сдвиги в духовно-нравственном развитии западного общества. Уже со времен Гегеля для европейского сознания стало характерно все большее осознание надвигавшегося кризиса западного мира. Это осознание первоначально нашло таких наиболее ярких глашатаев, как С.Кьеркегор и Ф.Ницше. В конце ХIХ–начале ХХ в. многие выдающиеся умы того периода поставили недвусмысленный диагноз прогрессирующей болезни западной рационалистической цивилизации. Чтобы убедиться в широте и популярности подобных умонастроений достаточно просмотреть соответствующие работы О.Шпенглера, Н.Бердяева, К.Ясперса, П.Тиллиха, П.Сорокина, С.Л.Франка и многих других мыслителей ХХ в. Дух всех этих работ наиболее лаконично и емко выражен в названии известной книги О.Шпенглера «Закат Европы», а также в высказанном П.Сорокиным мнении о том, что «творческие силы западной культуры увядают», что «солнце западной культуры закатилось».

Эту же мысль К.Ясперс в несколько иной форме сформулировал так: после первой мировой войны «появилось ощущение конца человеческого существования вообще, преобразования, охватывающего все народы и всех людей без исключения, которое ведет то ли к уничтожению, то ли к рождению нового. Это еще не было самым концом, но знание о том, что конец возможен, стало всеобщим».

Я весьма далек от буквалистского понимания и принятия всего того, что было сказано и написано по этому поводу, поскольку это невозможно правильно оценить без должного учета конкретного контекста. Но все же не могу не согласиться с теми авторами, которые пришли к выводу, в наиболее четкой форме сформулированному П.Сорокиным: «Мы живем и действуем в один из поворотных моментов человеческой истории, когда одна форма культуры и общества (чувственная) исчезает, а другая форма лишь появляется».

И действительно, конец ХIХ–начало ХХ в. ознаменовались кардинальными сдвигами в общественном сознании и общественно-политической мысли, которые позволяют говорить о переменах эпохального масштаба, поставивших на повестку дня «переоценку всех ценностей», о которой так настойчиво предупреждал Ф.Ницше. Анализ реальных процессов и явлений, определявших облик рассматриваемого периода, убедительно показывает, что речь идет не просто об экономических и политических катаклизмах, которые являются скорее симптомами, нежели причинами более глубоких изменений, затронувших цивилизационные основы жизни, ценностную систему, мораль, культуру, науку, философию и религию.

Как правило, именно переоценка всех ценностей лежит у истоков нового мировоззрения. Применительно к рассматриваемому периоду это наиболее ярко проявилось в важнейших областях научного знания, где были сделаны качественно новые открытия, которые буквально перевернули господствовавшие до того периода представления о материи, пространстве, времени. Они в конечном итоге оказались своеобразными проявлениями сущностной трансформации метафизических и онтологических основ самой человеческой жизни.

Симптомами этой трансформации стали своеобразное расщепление (подобно расщеплению атома), расчленение целостного сознания, возникновение и распространение различных, порой самых причудливых идей, течений, школ в культуре, искусстве, литературе, ставших известными под собирательным названием «дегуманизация искусства», изменение привычных форм жизни, потеря устойчивости, рост неуверенности и т.д., оказавшееся и причиной, и следствием великих мировых катаклизмов ХХ в.

В сфере сознания предвестниками и свидетелями этих катаклизмов стали «сумерки богов», происшедшая множество раз и во множестве форм «смерть бога» и разбожествление мира. По справедливому замечанию А.Камю, «вопреки мнению его христианских критиков, Ницше не вынашивал планов убийства бога. Он нашел его мертвым в душе своей эпохи».

Особо следует здесь говорить о наметившихся к тому времени тенденциях и процессах деперсонализации, определенного, так сказать, надлома сознания людей, его вступление в состояние некого потока, но не в смысле движения от одного рубежа к другому, а некой флюктуации и разжиженности, при которых оно теряет устойчивость, определенность и предсказуемость.

«Рим — владыка, если богов чтит: от них начало, в них и конец найдем», — писал древнеримский поэт Гораций, имея на то более чем достаточно оснований. Падение с пьедесталов или смерть богов часто знаменует собой упадок и смерть старой и восхождение новой цивилизации. Как правило, народы не долго переживают исчезновение своих богов. Глубоко был прав Г.Лебон, когда писал: «нет ничего более разрушительного, чем прах умерших богов».

Банально звучит утверждение, что идеи и люди, их воплощающие, руководят миром. Причем зачастую не имеет значения — истинны они или ложны. Мобилизующие мифы, символы, иллюзии составляли один из могущественных факторов истории. Именно им во многом обязаны своим появлением колоссальные пирамиды и сфинксы в Древнем Египте и гигантские христианские соборы в Европе. Их именем и под их сенью создавались и уничтожались громадные и могущественные империи.

Империи Чингис-хана, Александра Македонского и некоторые другие оказались кратковременными, по-видимому, именно потому, что они не подкреплялись определенной единой религией. Завоеванные народы в этих империях не принуждались к принятию религии поработителей, за ними сохранялись их верования. Главным стимулом завоеваний была материальная добыча. Г.Лебон не без оснований считал, что на судьбы народов глубокое влияние оказывают не столько воины и революции, опустошительные следы которых скоро изживаются, сколько перемены в основных идеях, понятиях и верованиях, которые связаны с тем, что основополагающие элементы самой цивилизации осуждены на преобразование. Настоящие революции, чреватые опасностью для существования того или иного народа,— это революции, происходящие в его мысли.

Истина состоит в том, что человек создает себе богов и кумиров, но сам он довольно быстро оказывается порабощенным ими. Иго обычая и общественного мнения довлело над жизнью всех поколений, исчезнувших в густом тумане истории. Поистине сократовским мужеством и готовностью умереть за это мужество должен был обладать человек, вознамерившийся бросить вызов обычаю и общественному мнению.

Разумеется, это сложный вопрос, требующий самостоятельного рассмотрения. Здесь отметим лишь то, что в целом ХХ в., во всяком случае первую его половину, можно назвать с точки зрения судеб ряда стран и народов периодом затянувшегося, перманентного смутного времени, затронувшего все стороны и аспекты человеческого бытия. В такие времена нередко духовные начала жизни людей и целых человеческих обществ возносятся на новые высоты или же столь нередко духовные ценности отступают на задний план и их творцы сносятся с пьедесталов, нарушаются привычные иерархии их приоритетов. Страх перед крушением привычных образов жизни и неопределенным будущим может и окрылить, и парализовать волю и сознание людей. Как отмечал К.Ясперс, «все великое есть явление на стадии перехода».

В условиях потери ориентиров люди склонны в поисках защиты либо сплачиваться вокруг старых богов, либо возводить на пьедестал новых кумиров и идолов, либо бездумно окунаться в беспорядочный, хаотический поток событий. Именно в такие времена бедствий и переломов создается наиболее благоприятная почва для появления разного рода мечтаний, утопий, проектов о совершенном устройстве мира. И неизбежна беда, возможно вселенских масштабов, если эти мечтания выдвигаются людьми, одержимыми сатанинскими побуждениями насильственного осчастливления людей, побуждениями власти, господства, подчинения всех людей своей воле и т.д.

Поэтому неудивительно, что конец ХIХ–начало ХХ в. так богат проектами, идеями, учениями, предлагавшимися в качестве руководства к поискам путей, по которым Запад может и должен идти. Хотя О.Шпенглер ставил своей целью формулирование новой философии, философии будущего, вместе с тем он подвергал сомнению саму возможность какой-либо философии «на метафизической истощенной почве Запада». Но все же большинство мыслителей были убеждены в обратном. Так, выдающийся представитель западноевропейской общественной мысли Э.Гуссерль, назвав создавшуюся в начале ХХ в. ситуацию в философии «кризисом заблудшего рационализма», предлагал свою феноменологическую философию в качестве средства «вразумления» человечества для его освобождения от этого «заблудшего рационализма». С теми или иными оговорками подобных позиций придерживались такие столпы западной мысли, как М.Хайдеггер, К.Ясперс, Ж.-П. Сартр и др.

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-08-10; просмотров: 242. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.03 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7