ГЛАВА 36. День был ветреный, холодный и ясный; они стояли у витрины ювелира и рассматривали фигурки негритят из черного дерева

 

День был ветреный, холодный и ясный; они стояли у витрины ювелира и рассматривали фигурки негритят из черного дерева, украшенные драгоценными камнями. «Какой из них лучше?» – думал полковник.

– Какой тебе больше нравится, дочка?

– Пожалуй, тот, что справа. У него лицо симпатичнее, верно?

– Они оба симпатичные. Но живи мы с тобой в прежние времена, я бы все же предпочел, чтобы тебе прислуживал тот.

– Хорошо. Тогда купим его. Давай войдем в магазин и посмотрим на них поближе. А я спрошу, сколько они стоят.

– Я один схожу.

– Нет, цену лучше спрошу я. С меня возьмут меньше. Ты же все-таки богатый американец.

– Et toi54, Рембо?

– Верлен из тебя вышел бы очень смешной, – сказала девушка. – Давай будем какими-нибудь другими знаменитостями, ладно?

– Входите, ваше величество, и поскорее купим эту проклятую побрякушку.

– Настоящий Людовик Шестнадцатый из тебя тоже не получится.

– Но зато я поеду вместе с тобой на казнь и плюну с эшафота.

– Давай забудем о казнях и обо всех горестях, купим игрушку, а потом пойдем к Чиприани и будем играть в каких-нибудь знаменитостей.

Они вошли в магазин и попросили показать им негритят. Девушка узнала, сколько они стоят, завязался оживленный разговор, после чего цену порядком снизили. Все же денег потребовалось больше, чем было у полковника.

– Я схожу к Чиприани и возьму у него взаймы.

– Не надо, – сказала девушка. Она попросила продавца: – Положите это в футляр и отправьте к Чиприани. Скажите, что полковник просил заплатить и спрятать до его прихода.

– Пожалуйста, – сказал продавец. – Все будет сделано. Они снова вышли на улицу, на солнце, под беспощадные удары ветра.

– Имей в виду, твои камни я оставил в сейфе «Гритти» на твое имя, – сказал полковник.

– Не мои, а твои.

– Нет, – сказал он ей мягко, но так, чтобы она хорошенько поняла. – Есть вещи, которых делать нельзя. Ты это знаешь. Ты вот не выходишь за меня замуж, и я это понимаю, хотя и не могу с этим согласиться.

– Ну что ж, – сказала девушка. – Понятно. Но возьми хоть один камень на счастье.

– Нет. Не могу. Он слишком дорого стоит.

– И портрет стоит денег!

– Это другое дело.

– Да, – признала она. – Верно. Кажется, я начинаю понимать.

– Я бы взял у тебя в подарок лошадь, если бы я был беден, молод и хорошо ездил верхом. Но не мог бы принять автомобиль.

– Да, теперь я наконец поняла. Куда бы нам пойти, сейчас, сию минуту, чтобы ты мог меня поцеловать?

– В этот переулок, если ты тут никого не знаешь.

– А мне все равно, кто здесь живет. Я хочу, чтобы ты меня покрепче обнял и поцеловал.

Они свернули в переулок и дошли до тупика, которым он кончался.

– Ох, Ричард, – сказала она. – Дорогой…

– Я тебя люблю.

– Пожалуйста, люби меня.

– Я тебя люблю.

Ветер поднимал ее волосы и закидывал ему за шею, и он поцеловал ее снова, чувствуя, как ветер треплет по его щекам шелковистые пряди.

Потом она вдруг резко вырвалась, посмотрела на него и сказала:

– Пойдем-ка лучше в «Гарри».

– Пошли. Давай играть в великих людей?

– Да, – сказала она. – Давай играть, будто ты – это ты, а я – это я.

– Давай, – сказал полковник.