Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Пословица Святогорского Игумена




Из слов игумена перед верующими легко выводится, что не будет нас только телесных. А души-то, от Бога,- вечны. Понимай: надо это не забывать сегодня. А как? Не усыплять свою совесть.

14.09.1830 г.

"Станционный смотритель".

"Над могилой Дуня плачет и об отце, и о самой себе... Смотритель и дочь его были когда-то, на станции, великими друзьями: у них были общий дом, общий труд, общая забота, общий враг. Дуня узнала, что измена другу - измена самому себе... Как блудный сын из притчи, и героиня Пушкина - "безумный расточитель", с той разницей, что расточила она не червонцы, но собственную душу. Дуню к ее побегу из дому когда-то побуждал долг перед самой собой, но долг был шире, чем это казалось, он включал демократическое прошлое, а не исключал его... Тема повести - освобождение народной личности".

Берковский Н. Я. 1960 г.

20.09.1830 г.

"Барышня-крестьянка" с ее антисословной замашкой Алексея.

14.10.1830 г.

"Выстрел" с этой первоначальной задумкой Пушкина ограничиться лишь первой частью, сославшись на недосягаемость мистифицируемого автора рукописи (“Окончание потеряно”) и с поразительной концовкой второй части - об освободительной войне.

20.10.1830 г.

"Метель" с ее перипетиями мечты о равенстве.

31.10 и 01.11.1830 г.

"История села Горюхина". Осталась незаконченной ввиду вполне впоследствии осознанной невозможности всю ее опубликовать из-за ее антикрепостнического характера. Место Петра Ивановича Д. занял похожий на него Иван Петрович Белкин.

Начало ноября 1830 г.

Черновик предисловия с явно крайне совестливым автором повестей, Белкиным, и с обещанием вскоре опубликовать еще одну "пространную рукопись" того же автора, "если повести благосклонно приняты будут публикою". Все понимают, что речь об "Истории села Горюхина". В те дни она еще казалась способной пройти цензуру.

Осень 1931 г.

Окончательная редакция названия и предисловия с совестливым Белкиным, но без упоминания об "Истории села Горюхина", которая (стало ясно) неподцензурна в стране с крепостным строем.

Судите сами, формален или органичен такой псевдоавтор в утопии о совести.

А теперь ответ на вопрос, зачем неформальный псевдоавтор понадобился.

Если бы Пушкин просто реализм внедрял в русскую прозу, тогда стоило б идти в открытый бой с ретроградами, с певцами государственных (едва не тоталитарных) муз, стоило б объявить войну "высоким целям" их дидактики и патриотизма. Но Пушкин внедрял больше, чем простой реализм. Он предлагал новую утопию, новые, пусть скорее менее, чем более, высокие цели, но другие. Имело смысл использовать бытующий потенциал (пусть и фальшивый) высокого идеала, то есть не как бы воевать, а соблазнить. Подсунуть читателям вроде бы своего (для них) дидактика, моралиста и т. п., а когда они его опусы проглотят - выступит острие иронии и почти безболезненно поведет клюнувших к новым высоким целям (потому и безболезненно, что к высоким). Почему высоким? Потому что совесть - это голос общественного, коллективистского начала.

И пусть современники (даже Белинский) не поняли Пушкина. Зато поняла дальнейшая русская литература, и почти весь русский реализм, и не только в литературе, приобрел несколько романтический оттенок (по Берковскому - эпический, освободительный, по Гиппиусу - сострадательный и т. д.).

Такой ответ объясняет и неопределенность, по Бочарову, Белкина. Если Пушкин был и антагонистом и аналогом Белкина одновременно, то неопределенность была тут как раз кстати.

У самого Бочарова можно вычитать подобный ответ (он не удержался), только на несколько иной вопрос: почему "так свободно, не нарушая единства рассказа, рядом со сверкающим авторским [лично Пушкина] описанием помещается фраза, "закрытая" целиком кругозором и голосом персонажа: “Смотритель постоял, постоял - да и пошел".

Перед ответом Бочарова я ту сверкающую фразу покажу, чтоб не быть голословным:

Quot;Он подошел к растворенной двери и остановился. В комнате, прекрасно убранной, Минский сидел в задумчивости. Дуня, одетая со всею роскошью моды, сидела на ручке его кресел, как наездница на своем английском седле. Она с нежностью смотрела на Минского, наматывая его кудри на свои сверкающие пальцы. Бедный смотритель! Никогда дочь его не казалась ему столь прекрасною; он поневоле ею любовался".

Бочаров об этой фразе пишет:

"...в повести титулярного советника или Белкина блестящая фраза о Дуне, сидящей на ручке кресла, словно в английском седле, является переводом блестящей французской фразы из "Физиологии брака" Бальзака".

Так зачем же такая гладкость сопряжения столь разных голосов: первого поэта России и смотрителя? А вот зачем по Бочарову:

"В "Повестях Белкина", поданных как "чужое произведение", нет у Пушкина ничего чужого... Психология "бедного человека" еще не закрыта сама в себе, и смотритель не отделен непереходимой гранью от автора повести, как не отделены такой гранью от автора все рассказчики и гипотетический Белкин".

Понимаете? В этом ненарушении единства рассказа - утопия о возможности создать пронизанное единством общество.

Полвека до того, предтеча Карамзина - Муравьев,- испугавшись пугачевщины, написал:

"Возвращаясь из Никольского, я имел случай видеть по дороге людей разного состояния и наблюдать их вблизи. Какое движение одушевляет целое общество! Земледельцы, рассеянные по полям, наполняют житницы государства, Обозы с товарами идут медлительно к месту назначения своего. Сокровища стекаются в города и питают рукоделья и художества; между тем как правление, устремляя все части к пользе целого общества, дарует всем покровительство законов".

Только муравьевская утопия, от испуга, приняла желаемое за действительное. А пушкинская, более трезвая, понимает, что она - из будущего. Муравьв свою выразил по-смешному наивно и в лоб. А Пушкин, пожалуй, - обращаясь к подсознанию сограждан. И вот - факт: даже непризнавшие "Повести" признавали их гладкость. Ну, и ясно, что приписать их Белкину, сделав того неопределенным, по Бочарову, - это было замечательным ходом Пушкина.

*

ВОПРОС.

Зачем такие эпиграфы в "Выстреле"?







Дата добавления: 2015-08-12; просмотров: 169. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.002 сек.) русская версия | украинская версия