Фекальными массами
идеи низкопробные загадили мой мир;
о, так старался я, выдумывал его,
а вот они вдруг – раз! – и под напором
хлынули из труб!..
Я груб,
я очень груб!.. ещё жесток,
но – Боже мой! – как это гадко!
мне клавиши вдруг
стали изменять!..
Хочу одно – а пишется другое;
я заменяю фразу – изменяется вся суть…
И, словно Бог,
решил
я снизойти
в свой мир – порядок навести.
Сиянием свой образ озаряя,
я плавно опускаюсь. Ночь – а может, просто
так темно на дне души моей?
Иду и думаю, что было бы неплохо
приобрести фонарь – на случай…
Неведомая сила
вдруг прервала мои мечтанья:
я словно напоролся в иглы!..
всё тело ноет (впрочем,
если ли в этом мире тело?)
– Ты кто такой? – спросил меня
голос мой неподалёку …
И я похолодел!..
– А ты? – ответить только смел –
включился разум, свет зажёг…
Стоял, весь сгорбившись, согнувшись,
мой дух; он выглядел уж очень плох…
И есть ли что ужаснее, чем лицезреть
в семнадцать с половиной
собственную старость?..
– Ты проходи, садись, – сказал мне дед
с лицом моим под сто
и голосом моим в текущий день, –
только, прошу я, не надолго!..
Видишь сам, какое состояние…
– Скажи мне, Женя, что же здесь,
со мной внутри меня
произошло?! – нетерпеливо
вопрошал я, но от неудобства
смотреть в глаза Его остерегаясь;
и будто смерч меня стал рвать!
И молнии мне жгли язык,
и сердце рвали на куски! – настолько
речь Его разгромная была!..
– Что? – мой
взгляд (или Его?) уставился
в меня, и я «горел»… – как будто
ты не в курсе?!.
Ты посмотри! – работать лень
извилинам души!
Ты много ль упражнялся ими?
Они заплыть успели от любви
невзаимной, заржавели!
И не ты ли
этому вина?
Ну а теперь
смотри сюда:
каркас эмоций весь обвис,
согнётся скоро под потоком
собственных терзаний!
Гниёт фундамент знаний,
теряет то, что исконно родное было!
А кровля совести давно
осыпалась, крошась на кафель грёз!..
Когда последний раз меня
кормил ты свежими делами?
Я обветшал, я весь поник
и заболел! Ночами
знаки сна устал давно я посылать!..
Как мне работать в этом сраче?!.
Да что работать – как мне ЖИТЬ?!..
Я сел и мерно опустил
свой взгляд. Мне подсознание,
хлопнув по плечу, сказало:
– Извини, но наболело просто… –
и взгляд его лучил теперь
добро и теплоту, и руки мягкие
в морщинах
друг друга согревали, дружелюбно
сжатые в замок…
– Да знаю я, – я отвечал уныло.
– Ты всё же постарайся, будь так добр;
отремонтируй мир, отреставрируй душу
и омолоди меня!..
Ещё не раз я службу
сослужу…
И наш недолгий разговор
окончился. Поплёлся
обратно в тело я.
Мне было тяжело; я и не знал,
что пагубно настолько
всё оставлять внутри себя, как есть!..
Чем выше, тем светлей –
жестоко и внезапно
лампы звон пробил глаза
сквозь пелену моих же
подсознательных небес!!!
Рука потёрла шею,
желая боль унять…
А голова уже искала путь
спасенья, делать
что-нибудь пытаясь…
***
Я прокляну свои
дешёвые понты
о кругозоре,
за которым
следует лишь
безразборный,
случайный, как паводок,
порядок
идей и знаний…
Не терзания
сердец голодных,
ни возможных
выходов-исходов
не пугают, словно
вышедший в дождливом
лунном переулке
на задворке
сумасшедший мозг
с ножом
в руке! –
НЕТ!!! –
Мне
страшно лишь своих
предпочтений
хаоса
в стихах.
Часть 3. Танки, тёку и хокку.
