На основе развития капитализма происходило постепенное складывание французской нации. Этот процесс начался в XV—XVI столетиях, однако его еще нельзя считать завершившимся и в XVII в.
Некоторые из признаков нации как исторически сложившейся общности людей оформились еще в докапиталистический период. Так общность территории была налицо во Франции задолго до появления каких-либо зачатков капитализма. Но такие признаки, как общность языка или общность психического склада, общность культуры, не могут считаться вполне сложившимися и характерными для жизни французов даже в XVII в. Французский язык еще сохранял глубокие следы средневековой пестроты, разобщенности Севера и Юга; по психическому складу и культуре гасконец, провансалец, бургундец, пикардиец, нормандец или овернец представляли собой различные типы; подчас они сами называли друг друга разными «народами» и «национальностями». Но языковая и культурная общность французов очень быстро прогрессировала как раз в течение XVII в., когда были проведены унификация и упорядочение правописания и норм литературного языка, когда гигантски возросла роль Парижа как общефранцузского культурного центра.
В особенности же незрелым оставался такой важнейший признак нации, как общность экономической жизни. Франция XVII в. была перерезана внутренними таможенными границами. Отдельные провинции были экономически и административно обособлены друг от друга. В официальных государственных документах о той или иной провинции еще говорилось «страна» («земля»). И это было не одним только пережитком в области терминологии. Внутренний рынок был слабо развит, и, естественно, буржуазия не могла играть роль силы, цементирующей формирующуюся нацию. Однако развитие экономической общности Франции значительно продвинулось. Это не замедлило проявиться в попытке французской буржуазии выступить в роли главы нации и от лица нации на политической арене, хотя на первых порах эта попытка и оказалась еще неудачною.
