ДИАЛОГ 2

Продавец: Вы ведь хотите, чтобы ваши дети учились лучше, не так ли?

К а р л о: Я понимаю, но меня не интересует эта покупка.

Продавец: Ваша жена хотела бы, чтобы у ваших детей была эта энциклопедия.

К а р л о: Я понимаю, но меня это не интересует.

Продавец: Здесь ужасно жарко, вы не буде­те возражать, если я войду в ваш дом выпить воды?

К а р л о: Я понимаю, но меня это не интересует.

Продавец: Что вы хотите сказать, что не по­зволите мне выпить воды?

К а рл о: Я вас понимаю, но меня это не интере­сует.

Продавец: Вы не понимаете, иначе вы бы хо­тели купить эти книги для ваших детей.

К а р л о: Я понимаю, о чем вы говорите, но меня это не интересует.

Продавец: Вы все время повторяете: «Я по­нимаю». Вы можете сказать что-нибудь еще?

Карло: Я понимаю, но меня просто это все не интересует.

Продавец: Позвольте мне задать вам вопрос. Сколько лет вашим детям?

К а р л о: Я все понимаю, но меня не интересует покупка этих книг.

Продавец: Вы так и не скажете мне, сколько лет вашим детям?

К а р л о: Я понимаю, к чему вы, но меня это не интересует.

Продавец: Хорошо, я спрошу вас иначе, сколько детей живет в вашем квартале?

К а р л о: Я понимаю, но меня это не интересует.

Продавец: Если вы не хотите говорить со мной, я уйду.

К а р л о: Я понимаю, но меня это совсем не ин­тересует.

Продавец: Как вы думаете, вашего соседа мис­тера Джонса это заинтересует?

Карло: Я понимаю, о чем вы, но меня это не интересует.

 

С помощью тренинга по методу Заигранной пластинки Карло и другие смогли избавиться от привычки обязательно отвечать на любой вопрос и откликаться на любое обращение к ним. Эта привычка основана на нашей уверенности, что, если кто-то с нами начал разговаривать, мы должны ответить и должны реагировать на все, что нам говорят. Ког­да я предлагаю новичкам какой-нибудь диалог вроде этого, они обычно очень удивляются. Многие из них не осознают, как сильна эта их привычка и как неуютно они будут себя чувствовать, если не попытаются автоматически отвечать на чьи-то вопросы.

У доброй половины моих студентов были трудности во время первого исполнения подобных диалогов. Отвечать ав­томатически было не в их характере, и я был вынужден повторять свои инструкции, чтобы помочь им избавиться от робости. Когда у них возникала подобная преграда, я не «помогал» им сочувствием (конечно, не считая особо тре­вожных пациентов). Короче говоря, я не был для них «при­ятным человеком», который пытается помочь им быть более решительными. Как я понял, очень полезно, чтобы среди них был хотя бы один «жесткий мужик», с которым они научи­лись бы успешно справляться. И в большинстве групп я был единственным, кто мог играть эту роль. Поэтому в тренинге я отводил себе роль такого постоянного «мерзавца» (с кото­рым они впоследствии могли бы легко справиться) и «помо­гал» им работать над собой больше, обращаясь к ним при­мерно так: «Что, черт возьми, вы, люди, делаете!? В какой книге жизненных правил это записано? (Делаю вид, что вни­мательно рассматриваю воображаемый манускрипт.) Когда кто-то задает мне вопрос, я должен на него ответить? Покажите мне подписанный вами контракт, в котором об этом говорит­ся! Вы хотите сказать, что ничего подобного не подписыва­ли? (Молчание класса.) Тогда какого черта вы так ведете себя? Повторите еще раз и на этот раз сделайте то, что я от вас хочу... Вы — только Заигранная пластинка!»

Некоторые студенты и пациенты воспринимали, по край­ней мере поначалу, свое право отстаивать себя как право на «месть» и как необходимость дать сдачу тем, кто ими мани­пулировал. Хотя бы один человек в каждой группе задавал мне вопрос: «Я понимаю, о чем вы говорите, но могу ли я использовать то, чему вы меня учите, чтобы заставить моего мужа (жену, сестру, ребенка, подростка и т. д.) делать то, что я от него хочу?» Я отвечаю: «Не можете!»

И если вы действительно проанализируете вопрос сту­дента в свете собственного общения с людьми, то такой от­вет имеет большой смысл. Вы, опираясь на ваш опыт обще­ния с людьми, можете «долбить» кого-то, чтобы он что-то сделал, вы можете манипулировать кем-то, а можете честно и решительно сказать кому-то, что вы хотите, чтобы он сде­лал то-то и то-то, но вы не можете целиком контролировать поведение другого взрослого человека. Если вы лжете людям и обманом заставляете их сделать то, что вы хотите, они могут то же самое сделать по отношению к вам; если вы манипулируете кем-то в своих интересах, они могут то же сделать с вами. Но если вы прямо скажете, что вы хотели бы от них, все, что они могут сделать, — это сказать «нет» или предложить что-то другое, т. е. разумный компромисс. Из этих трех возможностей последняя, честная, — наиболее эф­фективна, поскольку позволяет вам и другим людям, вовле­ченным в конфликт, говорить прямо и найти из него выход.

По крайней мере один студент в каждой группе возража­ет, что отстаивание себя — самый прямой способ выхода из конфликта, говоря: «А где меры предосторожности? Вы мо­жете воспользоваться своим преимуществом перед тем, кто не заканчивал эти курсы и тренинг. Со своими решительными навыками вы можете переехать его, как танк!» И хотя я не разделяю его опасений по поводу беспомощности человече­ства перед лицом людей настойчивых, я должен признать, что знание конкретных моделей поведения дает им возмож­ность делать то, что они хотят. Лучшим ответом на подоб­ный вопрос, который я когда-либо слышал, было высказы­вание одного уже пожилого человека. Побывав на моих занятиях, он сказал: «Эти навыки словесной настойчивос­ти, как и все другое, чему вы учите, вне морали. Если вы научились водить машину, вы можете воспользоваться этим, чтобы свозить детей на школьный пикник в воскресенье, можете — чтобы угнать машину для мафии. Если вы судья самому себе, то вы также несете ответственность за свое поведение. То, что вы делаете, зависит от вас".