Глава 58

Очнулась я на краю ванны, одна рука была в воде, с Дамианом. С головы до ног меня покрывали холодные мокрые полотенца. То, что было на лице, приподнялось, и я увидела, что Натэниел сидит в воде, поддерживая Дамиана. Я сморгнула с века мокрую прядь и увидела, что Ашер накладывает мне на лицо свежее полотенце. Он оставил глаза открытыми, так что я видела его.

— Как ты себя чувствуешь?

Мне пришлось подумать, чтобы ответить:

— Лучше. — Он стал менять полотенца у меня на теле, и я поняла, что на мне совсем нет одежды. — Сколько я пролежала в отключке?

— Недолго, — сказал Ашер, разглаживая полотенце у меня на ногах.

Я посмотрела на сидящего в воде Натэниела, держащего Дамиана у края, чтобы вампир за меня не схватился.

— Никогда не видел, чтобы оборотень падал в обморок от жары, — сказал он.

— Все бывает в первый раз, — ответила я.

Дамиан медленно повернул голову ко мне. Глаза его были чистыми, светлыми, снова живыми. Они были цвета изумрудов и без вампирской магии — таков был у них природный цвет, будто его мать согрешила с котом. У людей такого цвета просто не бывает.

Я ему улыбнулась:

— Ты лучше выглядишь.

— Я напитался.

Я посмотрела на Натэниела — тот повернул голову, показывая следы на шее.

— Кажется, я могу обойтись без поддержки, — сказал Дамиан.

Натэниел вопросительно посмотрел на Ашера, который, наверное, кивнул, потому что Натэниел отодвинулся. Дамиан пристроился ко мне поближе, все еще прижимая к груди мою руку, но теперь легонько. Одной рукой он придерживал меня за запястье, другой гладил руку.

— Я слышал, что ты — мой Мастер.

Я посмотрела в эти спокойные глаза:

— Кажется, тебя это не расстраивает.

Он потерся о мою руку щекой и подбородком. Как кошка или как любовник. Я всмотрелась в его лицо, пытаясь прочесть что-нибудь в этих спокойных изумрудных глазах. И тут до меня дошло, что мне не надо читать по лицу. Чуть подумать — и я поняла, что эта умиротворенность пронизывает его насквозь. Он был полон великого спокойствия, ощущения правильности мира. Покой и мир, который никогда не был моей реакцией, если Жан-Клод привязывал меня к себе.

Я ощущала чувства Дамиана, знала его сердце чуть ли не лучше, чем свое, но я не понимала его. Глядя в красивые и спокойные глаза, я попросту ничего не понимала. Я бы на его месте сбежала в горы, дралась, вопила, ненавидела. Я бы не сдалась ни на какое служение, как бы ни был потенциально благомилостив господин. И, честно говоря, я не была на сто процентов уверена в своей благомилостивости. То есть я вполне уживаюсь со всем, что происходит по-моему, но пойди мне поперек, и тогда со мной трудно будет. Пожалуй, я самый жесткий человек из всех, кого я знаю, а я знаю достаточно жестких ребят. Последнее время я пытаюсь быть помягче, но пытаться — еще не значит быть. Я глядела в глаза Дамиана и знала, что, если бы это я была привязана ко мне как к Мастеру, господину, я бы перепугалась.

Дамиан повернулся в воде, встав на колени у края ванны. Он наклонился и бережно поцеловал меня в лоб.

— Ты меня снова спасла.

Он был прав, но, когда его губы коснулись моей руки, я подумала, долго ли еще он будет мне благодарен и когда наконец поймет, в какой мы оба заднице.