Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ОСТИН ЖДЕТ




 

— В общем, все говорят о том, что девушка Разрывного беременна, — говорит Пит во время нашего полета в Остин.

Теперь Жозефина тоже летает с нами, и сегодня она сидит с Питом, Райли и Ремингтоном в одной секции гостиной, в то время, как Тренер - на скамье, а Диана и я занимаем другую секцию гостиной. Реми с парнями, кажется, обсуждают мою безопасность на двух боях в Остине. Судя по всему, мы приближаемся к полуфиналу, так что Скорпион теперь будет драться в те же вечера, что и Ремингтон.

Часть меня с нетерпением ждет, столкнемся ли мы с Норой на боях, в то время, как другая часть меня боится исхода такой встречи.

Реми в мрачном, плохом настроении, чрезмерно озабочен безопасностью. Тот факт, что его долбанутые родители живут в Остине, и то, что он продал дом, в котором мы обычно останавливались, несомненно, раздражает его. Пит снимает еще один дом, чтобы держать нас подальше от СМИ, но Ремингтон не унимается. Знаю, что ему не нравится мысль о том, что я буду находиться в том же городе, что и Скорпион, и тем более, с тем же почтовым индексом.

Пока я показываю Диане цветовые палитры для детской комнаты, присланные Мелани, слышу голос Ремингтона, низкий (будто он не хочет, чтобы я услышала), но властный.

— Если кто-то приблизится к ней, или даже плохо на нее посмотрит, немедленно позаботьтесь об этом.

Краем глаза вижу, как Пит мрачно кивает и разглаживает рукой свой черный галстук.

— Не волнуйся, Рем, я буду защищать ее, как если бы она была моей.

— Она не твоя, придурок. Она МОЯ.

— Мистер Тэйт, — перебивает Жозефина, — я буду на чеку, постоянно проверяю, чтобы ей ничто не угрожало и ее не беспокоили.

— Мне действительно очень нравится эта сине-зеленая палитра, — говорит мне Диана, отрывая меня от разговора по другую сторону самолета.

Повернувшись назад к изображениям, я грустно говорю ей:

— Я бы хотела, чтобы та штука с кольцом на нитке сработала. Ремингтон не хочет знать, а я не хочу узнать от доктора и случайно проговориться.

— Эй! — кричит Райли с другой секции. — Как вы, ребята, его назовете?

Плечи Ремингтона сгорблены, когда он наклоняется, чтобы посмотреть, что Пит показывает ему на своем телефоне. И я не думаю даже, что он слушает меня, но все же отвечаю:

— Для мальчика я пока ничего не смогла придумать. Но я знаю идеальное имя, если это девочка.

— Да? И какое? — спрашивает Райли с любопытством, опираясь назад на руки.

— Айрис, — мягко говорю я. Ремингтон мгновенно поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Интимность его взгляда обжигает меня, как будто в меня врезается волна страсти и любви.

— Мне нравится Айрис, — хрипло говорит он, одобрительно кивая.

Питу требуется намного больше усилий, чтобы снова заставить Ремингтона сосредоточится на том, что он показывал ему на своем телефоне, так как Ремингтон продолжает смотреть на меня с другого конца самолета. Я тоже не могу сконцентрироваться на том, что говорит мне Диана, поскольку продолжаю смотреть на него в ответ.

Это просто кажется неправильным, что между нами находятся все эти сиденья, мой Айпод находится в сумке, а мой парень так далеко.

Он еще наклоняется в своем кресле, насколько это возможно и через проход самолета вытягивает руку, раскрывая свою большую ладонь. Я сцепляю свои пальцы с его, и теперь все снова кажется правильным. Он продолжает заниматься своими наставлениями, я же продолжаю разговаривать с Дианой о ребенке, и мы держимся за руки через проход.

 

♥ ♥ ♥

 

КОГДА МЫ С ПИТОМ заняли свои места в Андеграунде, в Остине, я имела несчастье заметить, что напротив, через ринг, за нами наблюдают двое громил Скорпиона. Я удивленно моргаю и сразу же осматриваю толпу в поисках Норы.

Я нигде не могу ее найти, и когда мое внимание возвращается к громилам, обнаруживаю, что они все еще сосредоточены на нас.

У одного из них бритая голова, а другой гордо носит тату скорпиона на щеке, точно как и его босс носил до того, как Ремингтон вырезал ее в день, когда пошел за Норой.

Нора . . .

От мысли о ее дружбе со Скорпионом и его приспешниками мне становится плохо, и к сожалению, эта мысль приходит ко мне с ощущением тысячи лап, ползающих по моей коже. Я разрываюсь между несколькими позывами: к рвоте, убежать прочь или пойти к этим отморозкам и требовать от них, чтобы сказали мне, где находится моя сестра. Такое чувство, будто компас сошел с ума и я не знаю что делать, куда идти, или как реагировать, так что я вместо этого сижу здесь и наблюдаю за ними, чувствуя себя маленьким кроликом, даже когда Пит сидит рядом, вооруженный до зубов небольшими гаджетами.

Когда двое мужчин медленно поднимаются и начинают обходить ринг, осознание того, что они направляются прямо к нам, сжимает мои легкие. Мое сердце свирепо бьется о грудную клетку, в то время, как все внутри меня в полном ужасе.

Напряженный Пит, сидящий на своем пластиковом стуле, шепчет мне:

— Они, вероятно, будут смотреть бой Скорпиона позже, или же они шпионят за Ремингтоном. Проверяют, как он бьется, есть ли видимые повреждения. Пожалуйста, ради Бога, не предпринимай ничего и игнорируй их.

Я смотрю, как двое из них останавливаются перед нами и у меня засосало под ложечкой.

— Не двигайся, Брук, — вполголоса предупреждает Пит.

Отчаянно осознавая в своем маленьком круглом животе примерно шестимесячного ребенка, я опускаю глаза вниз на цементный пол, в то время, как во мне расширяются кровеносные сосуды. Мои ноги дрожат, когда я бережно обнимаю руками нашего ребенка, чье биение сердца мы уже слышали, и кого я хотела бы держать так далеко от этих парней, насколько это возможно.

Но эти двое - из тех подонков, которые пытались спровоцировать Ремингтона к драке в клубе в прошлом сезоне. И я делаю вид, что не вижу их, когда практически могу чувствовать их зловоние, что противоречит всем моим инстинктам пнуть их по яйцам.

— Привет, сучка Реми. Не хочешь нас поцеловать? — насмехается один из них.

Ярость и бессилие переполняют меня изнутри, когда ряды сидений начинают заполняться вокруг нас, и я заставляю себя не отрывать своих глаз от их ног, надеясь, что они уйдут, или, что Пит, наконец, найдет в себе мужество и что-то сделает.

— Рекомендую вам свалить, — спокойным тоном говорит Пит.

— Мы не к тебе обращаемся, доходяга, мы разговариваем со шлюхой. Она не помнит, как ее киска становилась такой влажной, как кожа тюленя, когда босс заставил ее поцеловать его? Именно в этот самый момент твою младшую сестру хорошенько и жестко трахает босс, прямо на глазах у всех других его девушек.

Я резко поднимаю голову, когда мое тело вспыхивает от унижения. Поерзав на сидении, стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки по бокам, желая иметь пару бутылок, чтобы разбить об их черепушки.

— Возвращайтесь к дыре, откуда выползли и скажите своему засранцу боссу, что Разрывной собирается закопать его в этом году! — прошипела я.

— Брук, — Пит предупредительно хватает меня за локоть, в то время, как те два козла смеются.

— Хочешь, чтобы мы передали ему то, что ты сказала? Последняя из шлюх Реми? — лысый плюет на землю в сантиметре от моих ног. — Хочешь, сука?

— Предупреждаю вас, парни, уходите, — повторяет Пит, поднимаясь на ноги, засовывая руку в пиджак.

Я — в режиме максимальной обороны, кровь стучит, когда я показываю им средний палец.

— Непременно. Скажите ему, пусть проваливает и, что скоро он пожалеет, что не оставил мою сестру в покое.

Внезапно Жозефина хватает парней за шиворот и обманчиво спокойным голосом спрашивает:

— Ищите настоящую женщину, джентльмены?

Пит тянет меня с места и тащит по ряду вниз, в то время, как мое сердце бьется с такой силой, что я едва могу дышать.

— Что это было? — разворачивает меня Пит, его глаза горят в негодовании. — Немного перцового аэрозоля в моем кармане заставляет тебя чувствовать себя чертовски смело?

— Пит, ты ведешь себя, как девчонка. Почему ты не воспользовался им? Они дышали нам в шею!

— Брук, один небольшой нюанс! Ты не можешь провоцировать этих чуваков! Если они вернуться во время боя Ремингтона, и он увидит, что они находятся в двух шагах от тебя, он покинет ринг и его дисквалифицируют, а это последнее, что нам нужно... — он замолкает, делает глубокий вдох и хмуро смотрит на меня. — Что он сказал тебе делать, только что в раздевалке? А?

Я ясно помню просьбу Ремингтона, и моментально мой голос понижается:

— Строго сидеть на своем месте.

— Ну что ж! Ему, может, и нравится, что ты маленькая петарда, но я не хочу, чтобы ты взрывалась на моих глазах, и конечно, не хочу обжечься.

— Пит, Реми не хотел бы, чтобы я сидела с опущенной головой, когда эти два придурка обзывают меня. Я уверена, что он бы не ожидал от меня, что я не буду ничего делать.

— Он не ожидает, что ты не будешь ничего делать, вот поэтому он назначил меня попытаться держать ситуацию под контролем.

— Если бы он был на твоем месте, он бы что-то сделал, и я тоже, если бы не была беременной!

— Я не чертов Разрывной, Брук. Посмотри на меня! — Пит указывает на себя в черном пиджаке с галстуком. — Признаю, что не вынашиваю ребенка и мог бы использовать на них одну из тех маленьких игрушек, что на мне, но это бы вызвало панику и беспокойство, так что, когда Реми выйдет, то заметит, что что-то случилось возле тебя и отменит бой. Нападение - это не всегда лучший выбор. Вот ведь...

— Пит, извини, я поняла. Пойдем сядем, я просто рада, что они ушли, — говорю я, и мы оба выдыхаем, возвращаясь к нашим местам и присаживаемся, чтобы смотреть, но мои руки до сих пор трясутся от адреналина, стучащего в моих жилах.

Помещение переполнено людьми к тому времени, как в динамики объявляют первый бой.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, дамы и господа . . . — слышу я.

Нас окружает шум и возбуждение, когда мы наблюдаем за тем, как бойцы приходят и уходят. Снова видеть всю эту кровь, слышать звуки столкновений костей — из-за всего этого я начинаю нервничать.

Реми . . . о Боже. От одной мысли о том, как он мог столкнуться со Скорпионом в раздевалках, уровень моей нервозности подскакивает к потолку.

Я делаю вдох и выдох, когда Пит говорит мне:

— Знаешь что, Брук? Он сказал мне, что не хочет, чтобы кто-нибудь смотрел на тебя, так что ты права - он бы хотел, чтобы я немедленно убрал их от тебя так далеко, насколько это возможно. Но я не могу выполнять все буквально. Я пытаюсь держать ситуацию под контролем. Пожалуйста, пойми, что я должен быть здесь с трезвой головой.

— Я понимаю, Пит, но ты, — говорю я, подчеркнуто, — как заряженное ружье без пускового механизма.

— Мы ведем прямые переговоры со Скорпионом, Брук, — говорит он вполголоса. — Последнее, что я хочу, это усугубить ситуацию, это только дороже обойдется Ремингтону.

— Что? — я широко раскрываю глаза. — Тебе известно что-нибудь о Норе?

— Только то, что на этот раз об этом заботится Реми, и ты не должна быть в это замешана, — он поджимает губы и многозначительно кивает, а я даже не могу поспорить, потому что как раз объявляют Ремингтона, его имя взрывается в динамиках и по всей толпе.

— Да, сэр, дайте этим людям Разрывного! — кричит диктор и толпа ревет: "РАЗРЫВНОЙ!".

Мое сердце пропускает удар, сознание немедленно смещается, чтобы сосредоточится на вспышке красного, приближающейся к рингу.

Этот бой сегодня такой значимый. Не только потому, что мы услышали, что Скорпиона дисквалифицировали за использование кастета в драке прошлой ночью, и потому что Ремингтон находится на первом месте по количеству очков, а и потому, что я знаю, что Остин - это место, где он родился и где, как он сам считает, был отвергнут. Но не этой толпой. О нет. Этой толпой никогда.

Звуки кровожадных криков отражаются в арене, когда Реми запрыгивает на ринг, принося с собой цвет в это пустое и скучное место.

— Если сегодня у него все пройдет без потерь, он оставит Скорпиона далеко позади. Это хорошие новости, — говорит мне Пит.

Я возбужденно киваю, сейчас мои глаза не сосредоточены ни на чем другом, кроме Реми.

Райли с тренером занимают свои места в углу, пока Ремингтон снимает и передает свою накидку "РАЗРЫВНОЙ".

В то время, как объявляют его соперника, Реми поднимает руки и улыбается своей публике, затем указывает на меня, и люди орут:

— Брук, Брук, Брук, — они начинают скандировать.

Он смеется, а у меня краснеют щеки от внезапного осознания того, что все здесь теперь знают обо мне. Все его восторженные поклонники знают, что я являюсь беременной девушкой Разрывного, так какого черта. Я глупо машу и посылаю ему воздушный поцелуй, мне нравится то, как он ловит его и прижимает к своему рту. Думаю, это то, чего просили люди, когда скандировали “Брук”, потому что в момент, когда он взмахнул руками, чтобы поймать мой поцелуй, толпа сходит с ума и мы смеемся в унисон.

Новый боец поднимается на ринг, не вызывая такой шумихи, с которой вышел Реми, и бой начинается.

Ремингтон особенно игрив с более молодыми бойцами. Они, кажется, ожидают от него силы, но не такой скорости, и я вижу, как это сводит их с ума. Он делает много обманных приемов, делая из этого небольшую игру, а затем безжалостно заканчивает с ними - к радости его толпы.

Сегодня он борется с двенадцатью бойцами и заканчивает, будучи потным и с небольшим ушибом с левой стороны. Когда мы возвращаемся к арендованному дому, он начинает допрашивать Пита, как только попадает в большую гостиную, которая отделяет длинные залы, каждый из которых ведет в отдельную комнату.

— Все было в порядке?

— Э, типа того.

— Какие-то шпионы вокруг?

— Двое. Те, что и всегда.

— Они смотрели на Брук?

— Э-э...

Реми поворачивается, хмуря брови:

— Они, черт возьми, смотрели на Брук?

Пит смотрит на меня, затем на него:

— Они подошли, чтобы поговорить. Брук показала им средний палец. Я сказал им уходить. Подошла Жозефина. Я забрал Брук в сторону.

Реми смотрит на меня, высоко подняв брови:

— Ты показала им средний палец?

Я рассердилась:

— Ты бы предпочел, чтобы я ударила их по яйцам?

Его неверие переходит на Пита. Очень медленно и расстроено он проводит рукой по волосам к затылку, качает головой, затем хватает меня за плечи, таща к нашей зале.

— Мы обсудим это в нашей комнате, — ворчит он мне.

— Спокойной ночи, ребята, — говорит Пит.

Ремингтон останавливается и поворачивается:

— Никаких следов сестры Брук?

— Никаких, — говорит Пит, и эмоции на его лице почти разбивают меня. Они с Ремингтоном общаются какой-то молчаливой формой связи “только-между-мужиками”, а затем мы расходимся в разных направлениях.

Как только Реми заводит нас в нашу спальню, прижимает меня к двери и утыкается носом мне в ложбинку между грудей, снова вдыхая мой запах.

Мое влагалище сжимается, когда он рычит:

— Почему ты показала тем придуркам средний палец? — он дергает головой назад, даря мне всю силу своего голубоглазого взгляда. — Что они тебе сказали?

— Они были прямо перед нами, и я ненавижу это говорить, но Пит, как заряженное ружье без пускового механизма.

— И сейчас?

— На самом деле, это хорошо, что он смог действовать трезво сегодня, потому что я не могла. Меня сводит с ума сама мысль о том, что Нора где-то там с этими мужчинами. Что ты собираешься делать?

Он качает головой и направляется в душ:

— Ты в это не вмешиваешься.

Я иду за ним:

— Не хочешь хотя бы сказать мне?

Он открывает дверь душевой кабинки и одаривает меня самым мрачным взглядом на сегодняшний день.

— Ради нас, Брук, — сурово шепчет, поглаживая рукой выпуклость моего живота. — Ради нас троих. Мне нужно, чтобы ты пообещала, что будешь держаться от этого подальше. И если ты нарушишь свое обещание, да поможет мне Бог...

— Нет! Да поможет мне Бог, если ты подвергнешь себя опасности из-за нее... из-за меня... я буду...

— Что? — он удивленно поднимает бровь, затем с ухмылкой шлепает меня по попе. — Мне нравится, когда ты бьешь меня, и также мне нравится, когда ты сердита.

— Но я буду чертовски безумной, какой ты меня еще никогда не видел! — я пристально смотрю на его грудь, когда он начинает снимать свою боксерскую одежду.— Нет, Реми, — я протягиваю руку, и прежде, чем он попадает в душ, хватаю его за челюсть, заставляя смотреть на меня: — Пообещай мне.

В его глазах мелькает веселье, когда он проводит тыльной стороной пальца по моему виску.

— Что мне с тобой поделать, маленькая петарда?

— Пообещай мне, — принуждаю я.

— Я обещаю тебе, — говорит он мне, — что твоя сестра очень скоро вернется к тебе, и я уничтожу это насекомое в этом году, — он ласково гладит меня по подбородку и заходит в душ, и я не могу объяснить облегчение, которое чувствую. Он мне никогда не лгал. Возможно, он не особо красноречив, но его слова имеют большое значение. Он побеждает в этом году и, о чем бы он там не договаривался, Нора скоро будет свободна. Почувствовав небольшое облегчение, иду вытаскивать свои масла для массажа. У него занимает ровно четыре минуты, чтобы намылиться, помыть голову, и выйти с полотенцем вокруг талии, используя другое, чтобы вытереть грудь.

— Иди сюда и дай мне натереть тебя, — говорю я ему, и когда он следует за мной на скамейку, которая, как обычно, находится у подножия большинства отельных кроватей, обнимает меня и целует в ухо.

— Кому ты принадлежишь? — тихо спрашивает он.

Я таю.

— Одному везунчику, — я заставляю его сесть, борясь с желанием поцеловать каждый его дюйм.

— Скажи мне его имя, — командует он, опускаясь так, чтобы я могла помассировать его мышцы. Он смотрит, как я встаю перед ним на колени, раскладывая все свои принадлежности поблизости и его убийственно сексуально изогнутые губы откровенно говоря, выглядят просто неотразимо.

— Зачем? Тебе нравится, как звучит его имя, когда я его произношу? — спрашиваю я, откручивая крышку масла арники.

— Я чертовски это люблю. Скажи сейчас мне его имя, — горячие голубые глаза смотрят на меня, когда я наливаю масло в ладони, втирая их, чтобы согреть жидкость, прежде, чем провести ими вдоль его груди и плеч.

— Но... он... сложный, — шепчу я, массируя пальцами его ключицу и горло. — Я очень хорошо его знаю, и тем не менее... — я делаю паузу и втираю масло арники по всей твердой длине его мускулистой руки. — И в то же время, он все еще остается загадкой, — скользя обратно вверх по его руке, втираю масло в его трапецевидные мышцы и шепчу ему на ухо: — Его иногда называют Разрывной, но я зову его Реми. И я без ума от него.

Его грудь двигается от усмешки, и я вижу, как маленькие звездочки восторга пляшут в его глазах, когда он смотрит мне в лицо и щиплет меня за нос:

— Ты благотворно воздействуешь на мое эго, Брук моя-беременная-прекрасная Дюма.

— Но не позволяй этому эго стать еще больше, — предупреждаю я, натирая маслом его грудные мышцы, затем понижая голос, говорю ему: — Ты мой.

Улыбаясь, я провожу пальцами вниз вдоль предплечья, достигая его ладони, затем импульсивно поднимаю его руку и целую костяшки его пальцев, смотрю в его голубые глаза, которые светятся нежностью, смотря на меня.

— Она моя? — неуверенно спрашиваю я.

Он понижает голос до игривого шепота, проводя тыльной стороной пальца по моей щеке.

— Это зависит кое от чего, маленькая петарда. Ты хочешь ее?

— Я хочу ее.

— Тогда она твоя, девочка.

Взяв другую его руку, я повторяю то же самое, что и с первой и целую его пальцы.

— И эта?

— Ты хочешь? — он поднимает брови и весело дергает головой в сторону двери. — Все дамочки там хотели этого.

— Но этого хочу я, — протестую я.

Он снисходительно улыбается и снова проводит пальцем по моему подбородку:

— Тогда она твоя.

Мой голос грубеет, когда я сдергиваю его полотенце так, чтобы я смогла втереть масло в его икры и мощные бедра. Я восхищаюсь его сексуальной улыбкой, этими ямочками и этими помятыми волосами. И спрашиваю его:

— Как на счет тебя? Весь ты? — скольжу маслянистыми руками вверх к его восьмикубиковому прессу и поднимаю голову, ища его губы. Он стонет, когда я облизываю линию его рта. Мягко. Продолжаю массировать его тело, когда начинаю двигать своими губами по его губам. Он боевая машина и он мой, мои глаза быстро закрываются, когда я обращаюсь к нему и выдыхаю: — Как на счет тебя, Ремингтон? Ты мой?

Его грубый шепот заставляет мои соски твердеть:

— Ты хочешь меня?

Боже. Мой очаровательный большой мужчина. Парень с силой тысячи мужчин. Игривый и собственник. Я умираю от желания и любви, когда шепчу ему на ухо:

— Я хочу тебя. Всего тебя. Темного или печального, или в любом другом состоянии, каким бы ты не стал.

Со стоном он наклоняет мою голову к губам и целует меня, жестко и глубоко.

— Я отвечу тебе на это в постели, — он хватает меня за руку, как будто готов к постельной части, но я смеюсь и отступаю.

— Еще пять минут!

Он качает головой:

— Две.

— Четыре.

— Три, теперь прими это или я брошу тебя на кровать прямо сейчас, в эту секунду.

— Договорились.

— Договорились, я бросаю тебя на кровать? — подстрекает он.

— Договорились, еще три минуты! — со смехом кричу я, двигая быстрее руками, натирая его твердые грудные мышцы. Мой смех исчезает, когда мои мысли возвращаются к людям Скорпиона. — Она спала ночью в моей кровати, когда у нее были кошмары. У нее было такое богатое воображение, что она могла видеть вещи, хорошие и плохие, где их просто не было.

— О чем ты говоришь? — хриплым голосом спрашивает он.

— Нора, — говорю я, не в силах скрыть печаль в голосе. — Я просто хочу, чтобы ты знал, почему я... не знаю. Почему я всегда защищала ее. Казалось, она нуждалась во мне, и мы приняли эти роли. Она всегда нуждалась в защите. Но теперь я задаюсь вопросом, если я не позволю ей самой решить свои проблемы, извлечет ли она из этого урок? Я всегда хотела ее защитить, но теперь ничто не заставит меня рисковать ребенком и тобой, даже она.

В выражении его лица столько нежности и понимания, что от эмоций у меня в груди образуется узел.

— Чшш. Расслабься, — говорит он, проводя рукой по моим волосам. — Ему не достанется ни чемпионский титул, ни приз, ни твоя сестра. Он не выиграет. Я. Получу. Это все. Ты меня слышишь? Мне достанется золото, титул чемпиона, свобода сестры... И я буду защищать, желать и любить свою девушку.

 

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 109. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.016 сек.) русская версия | украинская версия