Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 14. — Ты хмуришься, — Дэвид медленно подошел ко мне сзади




 

— Ты хмуришься, — Дэвид медленно подошел ко мне сзади. Наклонил голову набок, от чего его темные волосы упали ему на лицо. Он убрал их за ухо и придвинулся ближе. — Почему?

Я готовила ужин. В морозилке я нашла основы для пиццы, так что вытащила их размораживаться, я стала нарезать начинки и тереть на терке сыр, продолжая обдумывать то, что сказала мне Лорен. Этот дом больше не казался таким уж гостеприимным. После того как я узнала, что он был куплен для другой женщины, мои чувства к этому месту изменились. Я вновь ощущала себя незваным гостем. Ужасно, но это так. Неуверенность — отстой.

— Дай мне, — находясь позади меня, он схватил мое запястье и потянул руку ко рту, слизывая томатный соус с моего пальца. — Мм. Ням-ням.

Мой желудок сжался в ответ. Боже, его рот на мне этим утром. Его планы для нас на вечер. Было похоже на мечту, на безумно красивый сон, от которого я не хотела просыпаться. Да и не должна была. Все было хорошо. Мы все решили. Мы вновь теперь женаты, связанны. Он скользнул рукой вокруг моей талии и прижался к моей спине, не оставляя между нами места для сомнений.

— Как дела внизу? — спросила я.

— Очень хорошо. Довели до ума четыре песни. Извини, мы немного увлеклись, — сказал он, целуя меня в шею и прогоняя последние плохие мысли прочь. — Но сейчас наше время.

— Хорошо.

— Готовишь пиццу?

— Ага.

— Могу я помочь? — спросил он, все еще прижимаясь к моей шее. Щетина на его подбородке слегка оцарапала кожу, ощущение странное и в то же время чудесное. Он вызывал во мне дрожь. До того момента, пока он не остановился. — Ты добавляешь брокколи?

— Мне нравится пицца с овощами.

— Цуккини тоже. Ха, — в его голосе было недоверие. Он уперся подбородком в мое плечо. — Как на счет этого?

— А еще бекон, сосиски, грибы, перец, помидоры и три вида сыра, — я указала разделочным ножом на свою великолепную коллекцию ингредиентов. — Подожди, пока попробуешь их. Это будут лучшие пиццы на свете.

— Конечно, будут. Сейчас я скомпоную их вместе,— он повернул меня лицом к себе, отодвигаясь, когда мой здоровенный нож случайно промелькнул перед ним. Руками он приподнял меня за бедра и усадил на кухонный островок. — Составь мне компанию.

— Обязательно.

Он достал из холодильника пиво для себя и содовую для меня, так как я все еще избегала алкоголя. Голоса Тайлера и Мала доносились из комнаты отдыха.

— Мы завтра снова работаем? — крикнул Тайлер.

— Извини, чувак. Мы собираемся отправиться назад в ЛА, — сказал Дэвид, пока мыл руки в раковине. У него были великолепные руки с длинными, крепкими пальцами. — Мне нужно пару дней, чтобы разобраться там с кое с чем, затем мы снова приедем.

Тайлер выглянул из-за угла, махнув мне рукой.

— Звучит хорошо. Это здорово собираться вместе. В следующий раз возьмешь с собой Бена и Джимми?

Дэвид поморщился, его глаза не выражали счастья.

— Да, я посмотрю как они там.

— Круто. Пэмми на улице, так что я побежал. У нас сегодня вечер свиданий.

— Развлекайтесь, — я помахала в ответ.

Тайлер ухмыльнулся.

— Как всегда.

Тихо посмеиваясь, неторопливо вошел Мал.

— Вечер свиданий, серьезно... что, черт возьми, это такое? Старики такие странные. Чувак, ты не можешь положить брокколи в пиццу.

— Могу, — Дэвид был занят, раскладывая перец вокруг маленьких соцветий брокколи.

— Нет, — сказал Мал. — Это просто неправильно.

— Заткнись. Эв хочет пиццу с брокколи и она ее получит.

Ледяная, сладкая содовая проскользнула в мое горло, было очень приятно.

— Не переживай, Мал. Овощи — твои друзья.

— Ты лжешь, ребенок-невеста, — его рот скривился от недовольства, и он достал бутылку сока из холодильника. — Неважно. Я просто уберу ее.

— Нет, ты уходишь, — сказал Дэвид. — У нас с Эв тоже свидание сегодня вечером.

— Что? Ты, блин, разыгрываешь меня. И куда мне идти?

Дэвид просто пожал плечами и разбросал пеперони поверх его неуклонно растущего творения.

— Да ладно тебе. Эвви, ты же поддержишь меня? — Мал состроил мне самое несчастное лицо из всех существующих. Это была печаль смешанная со страданиями и легким налетом одиночества. Он даже наклонился и положил голову мне на коленку. — Если я остановлюсь в городе, то все они узнают, что мы здесь.

— У тебя есть твоя машина, — произнес Дэвид.

—Вокруг ничего нет, — пожаловался Мал. — Не позволяй ему вышвырнуть меня в эту дикую местность. Я буду съеден чертовыми медведями или еще кем-нибудь.

— Не уверена, что здесь есть медведи, — ответила я.

— Не болтай чушь, Мал, — сказал Дэвид.— И убери голову с ноги моей жены.

Громко ворча, Мал выпрямился:

— Твоя жена — мой друг. Она не позволит тебе так со мной поступить!

— Это так? — Дэвид посмотрел на меня, и его лицо вытянулось. — Черт, малышка. Нет. Ты не можешь повестись на это дерьмо. Это всего на одну ночь.

— Может быть, мы поднимемся наверх, в нашу комнату. Или он может просто остаться в студии внизу или еще как-то, — я поморщилась.

Дэвид пропустил свои волосы сквозь пальцы. Синяк на его несчастной щеке нуждался в моем поцелуе. Его лоб нахмурился, как у Джеймса Дина, когда он рассматривал своего друга.

— Боже. Прекрати делать такое печальное лицо. Имей немного достоинства.

Он шлепнул Мала по затылку рукой, отчего длинные светлые волосы того полетели ему в лицо. Отступая, Мал ушел с линии огня.

— Хорошо. Я останусь в студии в подвале. Я даже съем вашу дерьмовую пиццу с брокколи.

— Дэвид, — я схватила его за футболку и потянула к себе. И он подошел, прекращая преследовать Мала.

— Предполагалось, что это будет наше время, — сказал он.

— Знаю. Оно и будет нашим.

— Да! — крикнул Мал, уходя. — Я буду внизу. Позовите, когда ужин будет готов.

— У него в каждом городе по девушке, — произнес Дэвид, сердито глядя ему в след. — Ни при каких обстоятельствах он бы не ночевал в машине. Тебя надули.

— Возможно. Но я беспокоюсь за него, — я заправила его темные волосы за уши, потом опустила руки на затылок, притягивая его ближе. Все гвоздики в его ушах были серебряные, небольшие. Череп, «Х», и суперкрошечный блестящий бриллиант. До этого я его не замечала.

Он зажал мочку уха между большим и указательным пальцем, загораживая мне обзор.

— Что-то не так? — спросил он.

— Я просто смотрю на твои серьги. Они значат что-нибудь особенное?

— Не-а, — он чмокнул меня в щеку. — Почему ты хмурилась? — он взял горсть грибов и начал раскладывать их на пиццы. — И сейчас ты снова это делаешь.

Дерьмо. Я немного выждала, прокручивая в голове варианты оправданий. Я понятия не имела, как он отреагирует на то, что я знаю информацию, которую мне рассказала Лорен. Что если он подумает, что это я расспрашивала о них? Начинать спор был не лучший выбор. Но и лгать тоже. По большому счету, утаивание было ложью и это немаловажно. Я это понимала.

— Я сегодня разговаривала с Лорен, моей подругой.

— Ммхмм.

Я просунула руки между ног и, мешкая, крепко сжала их.

— Она и в самом деле ваша большая фанатка.

— Ага, ты говорила, — он улыбнулся мне. — Мне позволено познакомиться с ней или она также под запретом, как и твой папа?

— Ты можешь встретиться с моим отцом, если хочешь.

— Хочу. В ближайшее время съездим в Майами, и я представлю тебя своему, ладно?

— Мне нравится это, — я сделала глубокий вдох, прежде чем сказать: — Дэвид, Лорен кое-что рассказала мне. И я не хочу это скрывать от тебя. Но я не знаю, как ты отреагируешь на те факты, которые она мне рассказала.

— Факты? — он повернул голову, сощурившись.

— О тебе.

— Эх, ясно, — он взял две горсти натертого сыра и разбросал их по пиццам. — Так ты не искала информацию обо мне в Википедии или в подобном дерьме?

— Нет, — сказала я, ужаснувшись этой мысли.

— Ничего страшного. Что ты хочешь узнать, Эв? — пробормотал он.

Я не знала, что сказать. Так что я схватила свою содовую и выпила залпом примерно половину. Плохая идея — это не помогло. Вместо этого, мои мозги слегка обмерзли, жаля чуть повыше переносицы.

— Давай. Спрашивай меня все, что хочешь, — сказал он.

Он был недоволен. Сердито сведенные на переносице брови прекрасно мне это продемонстрировали. Не думаю, что когда-либо встречала такое выразительное лицо, как у Дэвида. Или, может быть, он просто полностью очаровал меня.

— Хорошо. Какой твой любимый цвет?

— Это не то, о чем тебе рассказывала твоя подруга, — он усмехнулся.

— Ты сказал, я могу спросить все, что хочу, и я хочу знать какой твой любимый цвет.

— Черный. И я знаю, что это на самом деле не цвет. Я пропускал много школьных занятий, но в тот день я был,— его язык двигался за щекой. — Что на счет твоего?

— Голубой, — я наблюдала, как он открыл дверцу духовки. Формы для выпечки с грохотом стукнули по решетке. — Какая твоя любимая песня?

— Мы охватим все основные моменты?

— Мы женаты. Думаю, это было бы замечательно. Мы вроде как пропустили большинство из «нужно-знать» вещей.

— Ладно, — уголок его рта приподнялся, и он послал мне взгляд, который говорил, что он согласен играть в «избегание». Появилась легкая улыбка.

— У меня много любимой музыки, — сказал он.— «Four Sticks» Led Zeppelin[18] в этом числе. Твоя — «Need You Now» Lady Antebellum[19], в исполнении человека, изображающего Элвиса. К сожалению.

— Да ладно. Я была нетрезвая. Это несправедливо.

— Но это правда.

— Может быть, — мне по-прежнему было жаль, что я не помнила этого. — Любимая книга?

— Я люблю комиксы. Типа «Посланник ада», «Проповедник».

Я наполнила рот содовой, пытаясь придумать гениальный вопрос. В моей голове появлялись только всякие явно банальные. Я ужасна при знакомствах. Видимо, все же хорошо, что мы пропустили эту часть.

— Стой, — сказал он. — А твоя?

— «Джейн Эйр». Что насчет любимого фильма?

— «Зловещие мертвецы-2». Твой?

— «Переступить черту».

— Тот про мужчину в черном? Прикольно. Хорошо, — он хлопнул в ладоши и потер их друг об друга.— Моя очередь. Расскажи что-нибудь ужасное. Что-то, в чем бы ты не призналась ни одной другой живой душе.

— О, есть кое-что, — ужасное, но по-хорошему. Почему я не придумала подобный вопрос?

Он усмехнулся, держа во рту горлышко бутылки с пивом, очень довольный собой.

— Дай мне подумать...

— Время ограничено.

— Нет ограничения времени, — я прищурилась, глядя на него.

— Есть, — сказал он. — Потому что так ты не сможешь постараться и придумать что-то полухреновое, чтобы рассказать мне. Ты должна рассказать первую ужасную вещь, которая пришла тебе в голову, и о которой ты не хочешь, чтобы кто-нибудь еще узнал. Это честно.

— Хорошо, — фыркнула я. — Я целовалась с девочкой по имени Аманда Харпер, когда мне было пятнадцать.

Он поднял подбородок:

— Ты целовалась?

— Да.

Он придвинулся поближе, глядя с любопытством:

— Тебе понравилось?

— Нет. Не совсем. Я имею в виду, было нормально, — я, ссутулившись, вцепилась в край столешницы. — Она была школьной лесбиянкой, и я хотела проверить, вдруг я тоже была одной из них.

— В твоей школе была только одна лесбиянка?

— Ох, я подозревала еще нескольких человек, но только она открыто заявляла об этом. Она сама себя так именовала.

— Хорошо для нее, — его руки легли мне на коленки и раздвинули их, освобождая место для него. — Почему ты думала, что была лесбиянкой?

— Точнее, я надеялась, что была би, — сказала я. — Больше выбора. Так как, честно говоря, парни в школе были...

— Они были что? — он сжал мою попу и, двигая меня по столешнице, приблизил к себе. Я нисколько не сопротивлялась.

— Они на самом деле меня не интересовали.

— Но поцелуй с твоей лесби-подругой Амандой также не заинтересовал тебя?— спросил он.

— Да, не заинтересовал.

Он цокнул языком:

— Блин. Это печальная история. И, между прочим, ты обманываешь.

— Что? Как?

— Ты должна была рассказать мне что-то ужасное, — его улыбка осталась позади.— Рассказать мне о твоем поцелуе с языком с девочкой — это даже отдаленно не ужасно.

— Я не говорила, что было с языком.

— А было с языком?

— Слегка. Легкое касание, возможно. Но потом я забеспокоилась и остановилась.

Он сделал еще глоток пива:

— Твои кончики ушей снова стали розовыми.

— Держу пари так и есть, — засмеялась я и наклонила голову. — Я не обманываю. Я никому не рассказывала об этом поцелуе. Я собиралась унести это с собой в могилу. Ты должен гордиться тем, как я доверяю тебе.

— Да, но рассказать мне что-то, что я, скорее всего, найду возбуждающим — это обман. Ты должна рассказать мне что-то ужасное. Правила ясны. Попробуй снова и на этот раз расскажи что-нибудь страшное.

— Это очень возбуждающе?

— В следующий раз, когда я буду принимать душ, я, определенно, воспользуюсь этой историей.

Я прикусила язык и отвела взгляд. Воспоминания этого утра, как Дэвид намыливает мои руки, а затем притягивает их к себе, атаковали мой рассудок. Мысли о нем, мастурбирующем из-за моего рассказа о подростковом сексуальном эксперименте... «удостоены чести» не совсем правильные слова. Но я не могла сказать, что мне не понравилась эта идея.

— Ну, только представь меня постарше. Пятнадцать — немного отвратительно.

— Ты всего лишь поцеловала ее.

— Ты оставишь все как есть в своей голове? Ты будешь уважать точность и правомерность, и не зайдешь дальше в том, что было между мной и Амандой?

— Хорошо. Я представлю тебя старше. И чертовски безумно любопытной, — он притянул меня ближе, снова используя свой «руки-на-моей-попе» метод, и я обхватила его своими руками.

— Теперь, давай снова, и на этот раз как следует.

— Ага, ага.

Он медленно целовал одну сторону моей шеи:

— Ты ведь не солгала на счет Аманды?

— Нет.

— Хорошо. Мне понравилась эта история. Ты должна рассказывать мне ее чаще. Теперь давай-ка снова.

Я колебалась, оттягивая. Дэвид прислонил свой лоб к моему, тяжело вздохнув:

— Просто, черт возьми, расскажи что-нибудь.

— Я не могу ни о чем думать.

— Чушь.

— Я не могу, — проскулила я. В любом случае я не хотела бы делиться всем.

— Скажи мне.

Я застонала и слегка ударила своим лбом о его лоб.

— Дэвид, ты последний человек, перед кем я хотела бы выставить себя с плохой стороны.

Он отстранился, осматривая меня:

— Ты переживаешь из-за того, что я подумаю о тебе?

— Конечно.

— Ты честная и хорошая, детка. Ничего из того, что ты могла сделать, не может быть настолько плохим.

— Но честность — не всегда хорошо, — сказала я, пытаясь объясниться. — Я постоянно открываю свой рот, когда не должна. Высказываю свое мнение людям, когда должна бы промолчать. Я сначала делаю, потом только думаю. Посмотри, что произошло в Вегасе между нами. В то утро я не задала ни одного правильного вопроса. И я всегда буду сожалеть об этом.

— В Вегасе была экстремальная ситуация, — он рукой гладил мою спину, успокаивая меня. — Тебе не стоит беспокоиться об этом.

— Ты спросил меня, как я себя почувствовала, когда на тебе висела та поклонница в ЛА. Тогда я справилась с этим. Но суть в том, что если бы такое случилось сейчас, и какая-то женщина попыталась прилипнуть к тебе, я бы, вероятно, сильно расстроилась. Я не всегда смогу спокойно реагировать на шумиху вокруг тебя. Что тогда произойдет?

Он издал горловой звук:

— Не знаю, я, в конце концов, пойму, что ты человек? Что ты иногда можешь выходить из себя, как и все остальные?

Я не ответила.

— Мы оба вспыльчивы, Эв. Это данность. Мы просто должны быть более терпеливыми друг с другом, — он положил палец на мой подбородок, приподнимая его так, чтобы он поцеловать меня. — Теперь скажи мне, что тебе сегодня рассказала Лорен.

Я уставилась на него, застигнутая врасплох и загнанная в угол. Мои внутренности скрутило в узел. Я должна сказать ему. Этого не избежать. Я не могла контролировать то, как он отреагирует.

— Она рассказала мне, что твоя первая девушка предала тебя.

Он на мгновение зажмурился.

— Да. Такое было. Мы были вместе очень долго, но... я всегда был либо на записи, либо на гастролях, — произнес он. — Мы были в турне по Европе в течение восьми-девяти месяцев, когда это произошло. Гастроли разрушают много пар. Поклонницы и весь этот образ жизни могут по-настоящему испортить тебя. Оставаться все время позади, вероятно, также нелегко.

Держу пари, что это так.

— Когда у тебя следующие гастроли?

Он покачал головой:

— Пока не назначены. И не будут до тех пор, пока мы не запишем новые песни, а этого до сих пор не произошло.

— Ясно. Как это работает? Я имею в виду, ты веришь что то, что происходит в турне, там и остается? — спросила я. Границы наших отношений в действительности никогда не устанавливались. А именно, что значит наш брак? Он хотел, чтобы мы были вместе, но у меня есть учеба, работа, моя жизнь. Возможно, хорошие жены бросили бы все это и поехали бы с группой. Или, возможно, жен даже не приглашали. Я не имела ни малейшего понятия.

— Ты спрашиваешь меня, планирую ли я изменять тебе?

— Я спрашиваю, как мы подстроимся друг под друга.

— Понятно, — он зажал губы между большим и указательным пальцами. — Ну, я думаю, не поступать плохо по отношению друг к другу было бы хорошим началом. Давай возьмем это за правило для нас, хорошо? Что касается группы и остального, я думаю, мы разберемся с этим постепенно.

— Согласна.

Он молча отстранился от меня и пересек лестничную клетку.

— Мал?

— Что?

— Захлопни там дверь и запри ее, — крикнул Дэвид. — Не поднимайся сюда ни при каких обстоятельствах. Пока я не скажу тебе, что можно. Понял?

Пауза, потом Мал крикнул в ответ:

— А если пожар?

— Сгори.

— Пошел ты, — хлопнула дверь в подвал.

— Запри ее!

Ответ Мала был приглушен, но его раздраженный тон было прекрасно слышно. Эти двое были более похожи на настоящих братьев, чем Дэвид со своим родным братом. Джимми был придурком, и это только одна из очень хороших причин, по которым мы никогда не должны возвращаться в ЛА. К сожалению, долго скрываться в Монтерее было невозможно.

Колледж, группа, семья, друзья и так далее и тому прочее.

Дэвид схватился сзади за свою футболку и стянул ее через голову.

— Правило номер два, если я снимаю футболку, то ты тоже снимаешь свою. Без футболок — теперь это правило будет использоваться для подобных разговоров. Я знаю, нам нужно поговорить кое о чем. Но мы можем облегчить это.

— Так мы облегчим это? — ну очень сомневаюсь. Вся эта гладкая, горячая кожа просто ждала моих прикосновений, а мои пальцы жаждали сделать это. Необходимость удерживать язык во рту, в то время как его плоский живот и кубики пресса будут выставлены на показ, подвергала проверке мою силу духа. Вся эта красивая кожа с татуировками выкидывала из головы любую последовательную мысль. Боже милостивый, мужчина имел власть надо мной. Но погодите-ка, мы ведь женаты. Фактически, я была обязана пожирать глазами своего мужа. Это было бы неестественно и неправильно, если бы было иначе.

— Снимай, — сказал он, указывая подбородком на мою ненужную часть одежды.

На лестничной клетке стало тихо и спокойно. Никаких признаков жизни.

— Он не поднимется сюда. Я обещаю, — руки Дэвида схватили край моей футболки и осторожно потянули ее через мою голову, высвобождая конский хвостик, когда футболка застряла на нем.

Когда он потянулся руками к моему лифчику, я прижала предплечья к своей груди, удерживая лифчик на месте.

— Почему я не могу остаться в лифчике, просто на всякий случай...

— Это против правил. Ты действительно уже хочешь нарушить правила? Это на тебя не похоже.

— Дэвид.

— Эвелин, — Дэвид расстегнул застежку моего лифчика. — Мне нужно видеть твою голую грудь, малышка. Ты даже не представляешь как я, черт побери, люблю их. Отпусти.

— Почему ты придумываешь все эти правила?

— Я придумал только одно. О, нет — два. У нас также есть правило про измены, — он потянул за мой лифчик, и я ослабила хватку, позволяя ему снять его. Хотя я и не убрала руки.

— Давай, придумай какие-нибудь правила, — произнес он, дотрагиваясь своими пальцами до моих рук, заставляя каждый маленький волосок встать дыбом.

— Ты пытаешься отвлечь меня от разговора тем, что мы без одежды?

— Безусловно, нет. Теперь придумай правило.

Мои руки оставались поджатыми под подбородком, предплечья закрывали все самое важное, просто на всякий случай.

— Никакой лжи. Ни о чем.

— Принято.

Я с облегчением кивнула. Мы могли выполнять эти супружеские штучки. Я понимала это головой и своим сердцем. У нас все будет в порядке.

— Я доверяю тебе.

Он остановился, уставившись на меня.

— Спасибо. Это важно.

Я подождала, но он больше ничего не сказал.

— Ты доверяешь мне? — спросила я, заполняя тишину. В ту минуту как мои слова соскользнули с губ, я захотела их вернуть. Если я должна выпрашивать его доверие и любовь, то они ничего не значат. Еще хуже, что это причиняло ущерб. Я почувствовала, как между нами внезапно что-то надорвалось. И это сделала я. Самое неудачное время, чтобы проявить свое нетерпение! Жаль, что сейчас не середина зимы, а то я бы пошла и засунула свою голову в сугроб.

Его взгляд скользнул поверх моего плеча. Это и был для меня ответ. Искренность уже продемонстрировала кто был главным. Как насчет этого? Я вдруг почувствовала, что мне холодно, и хотя это никак не было связано с тем, что я без футболки, мне очень захотелось надеть ее обратно.

— Я буду, Эв... Просто дай мне время, — на его лице отразилась чувство безысходности. Он сжал губы до такой степени, что они побелели. Потом посмотрел мне в глаза. Независимо от того, что он видел — это не помогало. Дерьмо.

— Все в порядке, правда, — сказала я, желая, что бы это было правдой.

— Ты лжешь мне?

— Нет. Нет. Мы будем в порядке.

Вместо ответа он поцеловал меня.

Не следовало разрушать такое своевременное отвлечение. Меня накрыло тепло. Его сожаление и моя боль оказались в тени, когда я положила свои руки на его. Я приподняла наши переплетенные руки и накрыла ими свою грудь. Мы оба застонали. Жар от его ладоней был потрясающим. Холод разочарования не мог бороться с ним. Химия между нами всегда выигрывала. Мне хотелось верить, что этот момент будет сопровождать больше чувств. Мои плечи двинулись вперед, вжимая меня сильнее в его руки, как будто сила притяжения земли переместилась к нему. Но также мне нужен был его рот. Черт, я хотела пробраться к нему в голову и прочитать его мысли. Я хотела все. Каждый его темный уголок. Каждую случайную мысль.

Наши губы встретились вновь, и он простонал, руками сминая мою грудь. Его язык проскользнул в мой рот, и я быстро и легко возбудилась, желая его. Я нуждалась в нем. Мои внутренности сжались, а ногами я обвила его талию. Пусть попробует уйти сейчас. Я бы сражалась изо всех сил, чтобы удержать его. Большие пальцы его рук погладили мои соски, дразня меня. Мои руки выскользнули из его рук и накрыли его плечи, крепко удерживая. Он оставлял жаркие поцелуи по всему моему лицу, челюсти, шее. Полуголая или нет, полагаю, я не обратила бы внимания, даже если бы ученики из моей школы промаршировали парадом через комнату. Они могли жонглировать булавами и делать все что угодно, но только это сейчас было не важно.

Неудивительно, что люди относятся к сексу так серьезно или наоборот абсолютно несерьезно. Секс одурманивает разум и овладевает телом. Будто одновременно потерялся и тут же нашелся. Откровенно говоря, это немного пугало.

— У нас все будет прекрасно, — сказал он, дразня мочку моего уха зубами. Он потерся своей твердостью об меня. Благослови бог того, кто придумал делать шов на джинсах прямо в том месте. У меня перед глазами заплясали искорки света. Было ли также приятно и ему? Я хотела, чтобы все сложилось как можно лучше, и хотела, чтобы он оказался прав в том, что у нас все будет прекрасно.

— Малышка, просто нужно время, — произнес он, его теплое дыхание скользнуло по моей коже.

— Из-за нее, — сказала я, нуждаясь в том, чтобы все было начистоту. Никаких секретов.

— Ага, — сказал он, его голос стих. — Из-за нее.

Немножко правды.

— Эвелин, есть только ты и я. Клянусь, — он вернулся к моему рту и поцеловал меня, как будто я очень хрупкая, позволяя мне только слегка попробовать его. Познать тепло и твердость его губ.

— Подожди, — сказала я, убирая свои ноги с него.

Он сощурился на меня своими темными затуманенными глазами.

— Отодвинься. Я хочу спрыгнуть.

— Хочешь? — уголки его прекрасного рта опустились вниз. Передняя часть его джинсов сообщала о его очевидной нужде. Это с ним сделала я. Круг почета вокруг кухонного островка, возможно, помог бы с этим справиться, но я все еще чувствовала себя превосходно. Осознание этого осело внутри меня. Все эти дни с ним это делала не она. Это была я.

Я соскользнула с края столешницы, и он схватил меня за бедра, облегчая мой спуск на пол. Тем лучше. Мои ноги были неустойчивы. Он посмотрел вниз на меня, наморщив лоб.

— Есть кое-что, что я хочу сделать, — объяснила я, пальцы дрожали от нервозности и возбуждения. Сначала я разобралась с кнопкой на его джинсах, прежде чем расстегивать молнию.

Он схватил меня за запястья:

— Эй. Подожди.

Я замедлилась, ожидая услышать то, что он мне скажет. Конечно, он не попытался бы сказать мне, что не хочет этого. Каждый парень хочет или так говорит. Он выглядел озадаченным, как будто я была частью, которая не соответствовала головоломке. Я, если честно, не понимала, хочет ли он остановить меня или поторопить двигаться дальше.

— В чем дело? — спросила я, после того как он так и не ответил.

Медленно он убрал свои руки с моих запястий, освобождая меня. Он поднял их перед собой так, будто я целилась в него пистолетом.

— Ты правда этого хочешь?

— Да, Дэвид, почему это так важно? Ты не хочешь почувствовать мои губы на себе?

Мягкая улыбка искривила его губы.

— Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Но это ведь еще один первый раз для тебя?

Я кивнула, играя пальцами с поясом его джинсов, но не двигаясь дальше.

— Вот почему для меня это важно. Я хочу, чтобы все твои первые разы были идеальными. Даже этот. И я невероятно сильно возбуждаюсь даже от одной мысли о тебе, отсасывающей у меня.

— О.

— Я думал о тебе весь гребаный день. Я продолжал заниматься делами, но не мог сконцентрироваться ни на чем. Удивительно, что мы что-то сделали, — он провел пальцами по своим длинным волосам, убирая их с лица. Его руки остановились на макушке, от чего его стройный мускулистый торс вытянулся. Синяк, оставшийся после драки в баре прошлой ночью, был темно-серым пятном, портя совершенство. Я наклонилась и поцеловала его. Дэвид продолжал удерживать свой взгляд на мне, поскольку моя обнаженная грудь по-прежнему была частью меня. Глаза, губы, грудь — он, казалось, не мог решить, что привлекало его больше.

Я осторожно опустила молнию над его эрекцией. Без нижнего белья. По крайней мере, я не отпрыгнула в тот момент, когда внезапно выскочил его стояк. Двумя руками я стащила с него джинсы, освобождая член. Он торчал длинный и гордый. Такой же, как этим утром, я прижала руку к его нижней стороне, ощущая жар шелковистой кожи. Забавно, мысли о мужском достоинстве никогда особенно не возбуждали меня раньше. Но сейчас я возбудилась, о чем свидетельствуют мои стиснутые бедра.

Я двинулась дальше, и даже больше, чем немного по-собственнически.

— Ты мой, — прошептала я, и большим пальцем проследила по кругу край головки, прочувствовала выступ и спустилась к середине, изучая его.

— Ага.

Точка удовольствия находилась чуть ниже этой маленькой складки. За эти годы я прочитала достаточно журналов и наслушалась достаточно историй сексуальных подвигов Лорен, так что знала очень многое. Она очень обожала детали. Надо напомнить себе, поблагодарить ее и сводить на обед в какое-нибудь милое местечко.

Я переместила руку так, чтобы обхватить его и массировать эту область подушечкой большого пальца, желая посмотреть, что произойдет. Без мыльных пузырьков все это рассмотреть было намного легче. Долго ждать не пришлось. Особенно после того, как я немного усилила свой захват и легонько подвигала рукой. Мышцы его живота вздрогнули так, как это было в душе утром. Пальцами я нежно сдвинула мягкую кожу, массируя твердую плоть ниже, передвигая их верх и вниз — раз, два. На вершине из небольшого отверстия просочилась капелька молочно-белой жидкости.

— Вот значит как ты, черт побери, убьешь меня, — предположил мой муж гортанным голосом. — Просто на всякий случай, ты была чудесна.

Я ухмыльнулась.

Он выругался.

— Клянусь, с каждым разом, как я его вижу, он становится все больше.

Его улыбка была перекошенной:

— Ты вдохновляешь меня.

Я снова стала его гладить, и его грудь начала тяжело вздыматься при каждом вдохе.

— Эвелин. Пожалуйста.

Пришло время облегчить его страдания. Я опустилась на колени, пол подо мной был неудобным и твердым. Если вы соберетесь встать перед кем-то на колени, небольшой дискомфорт окажется очевидной частью процесса. Все это усиливает атмосферность и восприятие. Его мускусный запах выражен сильнее, чем был до этого днем. Я взяла его член в руку, уткнулась носом в его тазовую кость и глубоко вдохнула.

Он по-прежнему наблюдал. Я взглянула вверх, чтобы удостовериться. Черт, его глаза были большими и темными, они были сосредоточены исключительно на мне. Руками он схватился за столешницу позади себя, как будто он ждал, что в любое время появится дрожь, костяшки его пальцев побелели.

Когда я взяла его в рот, он застонал. Моя неопытность и его большой размер мешали тому, чтобы я взяла его глубже. Он, казалось, не возражал. Солоноватый вкус его кожи и горечь этой жидкости, его теплый аромат и ощущение его твердости слились в одно уникальное впечатление. Доставлять удовольствие Дэвида было чем-то невероятным.

Он простонал и дернул бедрами, толкаясь глубже ко мне в рот. Мое горло сжалось от неожиданности, и я начала слегка задыхаться. Он запустил руку в мои волосы, лаская, успокаивая.

— Бл*ть, малышка. Извини.

Я возобновила свои действия, терлась языком об него, вбирала его. Искала самый лучший способ вместить его в свой рот. Делала все, что можно, чтобы заставить его дрожать и сыпать проклятия. Делать минет — это так замечательно. Его рука напряглась в моих волосах, немного потянув за них, и мне это понравилось. Все это. Все, что дает возможность привести моего пресытившегося жизнью мужа в запинающийся беспорядок, доставляя ему такое удовольствие, которое заслуживало серьезного вложения времени. Его бедра безостановочно двигались, его член дергался на моем языке, заполняя рот соленым, горьковатым на вкус, веществом быстрее, чем я успевала глотать.

Это было грязно. Ладно уж. Моя челюсть немного болела. Ну и что. И мне, возможно, хотелось бы выпить стакан воды. Но его реакция...

Дэвид упал на колени и притянул меня в свои объятия. Мои ребра скрипели, а он вжимал меня в себя все сильнее и сильнее, пока восстанавливал дыхание. Я прижала лицо к его плечу и ждала, пока он немного успокоится.

— Было хорошо? — спросила я, практически уверенная в утвердительном ответе. На мой взгляд, это был самый подходящий момент, чтобы спросить.

Он хмыкнул.

Что это было? Я сидела там, гордясь собой, а он только хмыкнул. Нет, мне нужно большее подтверждение, чем это. Мне это было нужно, и к тому же я это заслужила.

— Ты уверен?

Он отстранился назад, сев на пятки, и уставился на меня. Он озирался по сторонам, что-то разыскивая. Футболку, которую он бросил лежать, забытой на полу. Затем он вытер ей мой подбородок. Мило.

— Там еще немного на твоем плече, — я указала на пятно, которое ему, очевидно, досталось от меня. Он также вытер и его.

— Секс может быть грязным, — сказал он.

— Да, может.

— Ты на таблетках?

— Таким способом нельзя забеременеть, Дэвид.

Уголок его рта дернулся:

— Умно. Так ты на таблетках?

— Нет, но мне в руку вживлен подкожный противозачаточный имплант, из-за того, что у меня сбит цикл, так что...— его губы обрушились на мои, целуя меня жестко и глубоко. Очень эффективно затыкая меня. Его рука бережно придерживала мой затылок, когда он опустил меня на пол, устраиваясь сверху. Я едва ли заметила холодный, твердый пол под своей голой спиной. Это было не важно до тех пор, пока он целовал меня. Руками я обхватила его плечи, пальцы скользили по гладкой коже.

— Я позабочусь о твоем цикле, Эв. Честно, я, черт побери, сделаю это, — он поцеловал мои щеки и лоб.

— Спасибо.

— Но прямо сейчас, я хотел бы знать, как ты относишься к тому, что мы будем голыми?

— Ты имеешь в виду, что мы снимаем больше, чем футболки. Так?

— Я имею в виду трахаться без презерватива, — он взял в ладони мое лицо, когда взглянул вниз на меня своими глазами насыщенного голубого оттенка. — Я чист. Я проверялся. Я не принимал наркотики и всегда предохранялся, с тех пор как расстался с ней. Но это твой выбор.

Упоминание о «ней» слегка охладило меня, но не так сильно и ненадолго. Это было невозможно с Дэвидом, растянувшимся поверх меня, и запахом секса так сильно ощущавшемся в воздухе. Плюс пицца. Но в основном Дэвид. Он наполнял мой рот слюной, заставляя позабыть о еде. Думать в этой ситуации не просто. Я сказала, что доверяю ему, и это так и есть.

— Малышка, просто подумай об этом, — сказал он. — Это не к спеху. Хорошо?

— Нет, я думаю, мы сделаем это.

— Ты уверена?

Я кивнула.

Он выдохнул и снова поцеловал меня.

— Я чертовски сильно люблю твой ротик, — кончиком пальца он провел по моим губам, все еще распухшим от того, чем мы занимались.

— Тебе понравилось? Было хорошо?

— Это было идеально. Ничего из того, что ты делаешь, не может быть неправильно. Я практически слетаю с катушек, от осознания того, что это делаешь ты. Ты могла бы укусить меня, и я, вероятно, подумал бы, что это чертовски горячо, — он грубо засмеялся, затем спешно добавил: — Но ты так не делай.

— Не буду, — я выгнула шею и прижалась губами к его губам, целуя его сладко и медленно. Показывая ему, что он значит для меня. Мы все еще перекатывались по кухонному полу, когда зазвенел таймер духовки, напугав нас. Затем зазвонил телефон.

— Дерьмо.

— Я достану пиццу, — сказала я, выползая из-под него.

— Я отвечу на звонок. Ни у кого не должно быть этого чертового номера.

Прихватка лежала на столешнице, и я надела ее на руку. Когда я открыла дверцу, из духовки донесся насыщенный аромат расплавленного сыра. У меня в животе заурчало. Вообще-то я была голодна. Пицца по краям подгорела. Хоть и не слишком. Кусочки моей брокколи стали золотисто-коричневыми. Мы могли бы съесть середину. Я перенесла пиццу на холодную плиту и выключила духовку.

Дэвид тихо разговаривал на заднем фоне. Он стоял перед окнами, с широко расставленными ногами, его плечи были таком в положении, словно он готовился к атаке. Расслабленные, счастливые люди не стояли в такой позе. Снаружи садилось солнце. Фиолетовые и серые цвета вечера отбрасывали тени на его кожу.

— Ага, ага, Адриан. Я знаю, — сказал он.

Тревога одновременно сжала все мои мышцы. Боже, пожалуйста, не сейчас. У нас так все хорошо. Разве они не могли потерпеть чуть дольше?

— Во сколько вылет? — спросил он. — Черт. Нет, мы будем там. Расслабься. Ага, пока.

Он повернулся лицом ко мне, телефон свободно покачивался в его руке.

— Там что-то произошло в ЛА, мы с Малом должны присутствовать. Адриан уже послал за нами вертолет. Нам нужно собираться.

Улыбка неестественно растянула мое лицо, я это почувствовала.

— Хорошо.

— Мне жаль, что наше пребывание здесь прерывается. Мы скоро вернемся сюда, ладно?

— Безусловно. Все в порядке.

Это была ложь, потому что мы возвращались в ЛА.

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 471. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.142 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7