Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава десятая. Мне теперь и не вспомнить, что я там лепетала заплетающимся от радости языком, захлебываясь слезами счастья




Мне теперь и не вспомнить, что я там лепетала заплетающимся от радости языком, захлебываясь слезами счастья. Мы все еще стояли на разных берегах ручья, когда голос Бардии вернул меня к жизни.

- Осторожнее, госпожа! А вдруг это только призрак? Нет, нет! - это она, невеста бога! Это сама богиня!

Смертельно побледнев, он упал на колени и принялся посыпать голову землей. Я не виню его: Психея предстала перед нами, как выражаются греческие поэты, "светозарная ликом". Но я не испытывала и тени священного трепета. Разве могла я трепетать перед моей Психеей, которую я носила на своих руках, моей маленькой сестрой, которую я учила говорить и ходить по земле? Кожа ее обветрилась от солнца и горного воздуха, одежды были разодраны, но лицо ее смеялось, а глаза горели, подобно звездам.

- Здравствуй, здравствуй, милая Майя! - твердила она. - Как долго я ждаланашей встречи! Только об этом я и мечтала! Я знала, что ты придешь. Ах, какоесчастье! Милый Бардия, и тебе я рада! Это он помог тебе добраться сюда? О, я так изнала. Иди ко мне, Оруаль, иди на мой берег. Я покажу тебе брод. Увы, Бардия, тебенельзя сюда. Милый Бардия, пойми…

- Нет, нет, благословенная Истра! - воскликнул воин (как показалось, не безоблегчения). - Я простой солдат, куда уж мне! - Затем он сказал вполголоса в моюсторону: - Берегись, госпожа. Место это опасно. Может статься…

- Опасно? - перебила его я. - Да я бы пошла на тот берег, даже если бы ручейэтот был из жидкого пламени!

- И то верно, - согласился Бардия. - Ты другая. В твоих жилах течет кровьбогов! Я лучше постерегу коня. Здесь нет ветра и хорошие травы.

Я уже почти вошла в воду.

- Чуть выше по течению есть брод, Оруаль! - сказала Психея. - Обойди этоткамень, только смотри не поскользнись. Нет, левее, тут слишком глубоко. Вот так,держись за мою руку!

Долгая болезнь и дни, проведенные в постели, ослабили меня. Вода была ледяная, у меня перехватывало дух, а течение сбивало с ног. Если бы не рука, протянутая Психеей, меня бы опрокинуло. Схватившись за нее, я успела подумать: "Какая Психея стала сильная! Сильнее меня. Боги дали ей все - и силу, и красоту".

Я плохо помню, что было дальше. Наверно, я целовала ее, говорила ей что-то, плакала, все одновременно. Но она отвела меня в сторону от потока и заставила сесть на теплый вересковый ковер, и так мы сидели, взявшись за руки, как в ту страшную ночь в комнате с пятью углами.

- Ах, сестра! - весело сказала Психея. - Порог моего дома холоден и неприветлив, но я согрею тебя и верну тебе дыхание!

Она вскочила на ноги, отбежала в сторону, что-то собрала в траве и принесла мне - это были маленькие черные ягоды гор. Холодные и круглые, они лежали на темно-зеленом листе.

- Съешь, - попросила Психея. - Это воистину пища, достойная богов!

- Какие они сладкие! - воскликнула я. Меня терзали и голод, и жажда, поскольку был уже полдень, а выехали мы на заре. - Но, Психея, объясни мне, как…

- Постой! - сказала она. - Пир будет неполным без вина!

Рядом с нами бил родник, чистый, как серебро. Он струился по камням, покрытым густым мягким мхом. Психея наполнила ладони этой водой и поднесла их к моим губам.

- Пила ли ты когда-нибудь лучшее вино? - спросила она. - Видела ли ты чашупрекраснее этой?

- Дивный напиток, - ответила я. - Но чаша еще чудеснее. Она мне дорожевсех кубков мира!

- Тогда она твоя, сестра! - сказала Психея с такой непосредственностью и приэтом с таким царским величием, что слезы вновь хлынули у меня по щекам, потомучто мне вспомнились наши детские игры.

- Благодарю тебя, дитя! - сказала я. - Царский подарок. Но все же, Психея,поговорим всерьез. Нам есть о чем поговорить. Как тебе удалось бежать? Как ты неумерла в этом диком месте? Не дадим радости ослепить себя: нам необходимо решить,что делать дальше.

- Что нам делать дальше? Как что? Радоваться! Разве наши сердца не пляшут от радости?!

- Конечно, конечно! Радость моя так велика, что я даже готова простить самихбогов. Да что там богов, я даже Редиваль готова простить. Но послушай - скороначнется зима. Ты же не можешь… Да как вообще тебе удалось остаться в живых?Я-то думала… - Но сказать, что я думала, мне уже недостало сил.

- Тише, Майя, тише! - сказала Психея (снова она утешала меня, а не я ее). -Все страхи позади. Отныне все будет хорошо. И ты скоро это поймешь; останься здесь,пока не станешь такой же счастливой, как я. Ты же еще ни о чем не знаешь. Ты, вероятно, не ожидала найти меня в такой роскоши, верно? Ты наверняка очень удивилась.

- Да, Психея, я просто изумлена. И я очень хочу услышать, что же с тобой случилось. Но сперва все-таки мы должны принять решение.

- Как же ты серьезна, Оруаль! - с улыбкой сказала Психея. - Ты никогда немогла обойтись без того, чтобы принимать решения. Что ж, ты права - иначе с таким ребенком, как я, и нельзя было. Только благодаря тебе я стала взрослой.

И она поцеловала меня, отчего всю мою тревогу тут же как рукой сняло. Затем она начала свой рассказ.

- Я почти ничего не чувствовала, когда мы покинули дворец. Перед тем какнакрасить меня, храмовые девушки дали мне что-то выпить - что-то пахучее и сладкое, вроде дурмана. После этого довольно долго я словно грезила наяву. Мне кажется, сестра, что они всегда дают это снадобье тем, чья кровь должна пролиться на алтарь Унгит, - вот почему жертвы умирают так безропотно. И еще эта краска на моемлице - мое лицо от нее стало как бы чужим, и я перестала осознавать, что это меня,а не кого-то другого приносят в жертву. И музыка, и курения, и горящие факелы -все это тоже на меня подействовало. Я видела, как ты стояла на лестнице, но у меняне было сил даже на то, чтобы помахать тебе рукой - руки стали словно свинцовые.К тому же я не видела в этом никакого смысла - мне казалось, что все это сон и мыскоро проснемся. И разве я была не права? Разве это не было сном? Почему ты не улыбаешься? Но послушай меня дальше, а то, может, ты все еще спишь… Даже свежий воздух за воротами дворца не смог одолеть дурмана - напротив, снадобье только тогда вошло в полную силу. Я ничего не чувствовала: ни страха, ни радости. Мне было страшно, что я сижу на носилках, высоко над землей, что меня несут куда-то… все время гудели трубы и трещали трещотки. Я совсем не помню, как долго мы шли. Мне показалось, что очень долго, потому что я успела запомнить каждый камушек на дороге. С другой стороны, мне показалось, что мы в мгновение ока перенеслись к Древу. Но все-таки мы шли долго, потому что под конец рассудок начал возвращаться ко мне. Я почувствовала, что со мной делают что-то ужасное, и мне впервые захотелось заговорить. Я попыталась закричать, что вышла ошибка, что я бедная девочка по имени Истра и что меня не должны убивать, но с губ моих слетали только какие-то неразборчивые звуки. Затем человек с птичьей головой (а может, и птица с человеческим телом)…

- Это был Жрец! - воскликнула я.

- Да, Жрец. Если только он остается Жрецом и в маске. Возможно, надев маску, он становится богом. Кто бы он ни был, он сказал: "Дайте ей еще!", и молоденькая жрица, встав на чьи-то плечи, протянула мне чашу с липкой, сладкой жидкостью.Я не хотела ее пить, но знаешь, Майя, все случилось как тогда, когда цирюльниквытаскивал мне занозу, а ты держала меня крепко и просила потерпеть, В общем, ясделала так, как мне велели, и мне сразу же стало легче.

Затем я помню, как меня спустили с носилок, и поставили на горячую землю, и приковали к Древу цепью, обернув ее вокруг меня. Железо зазвенело, и от этого звука хмель улетучился. А затем Царь начал кричать, раздирать одежды и рвать на себе волосы. И ты знаешь, Майя, он так смотрел на меня тогда, словно в первый раз видел. Но мне хотелось только, чтобы он перестал и ушел, а с ним бы ушли все остальные и оставили меня плакать одну. Теперь мне уже хотелось плакать. Ум мой прояснился, и мне стало страшно. Я попыталась держаться, как те девушки в греческих легендах, о которых рассказывал нам Лис, и я знала, что у меня получится, но только если они уйдут сразу.

- Ах, Психея, ты же сама сказала, что все это позади. Забудь этот кошмар! Расскажи лучше, как тебе удалось спастись. У нас еще ничего не решено и совсем нетвремени, чтобы…

- Оруаль! Да у нас полно времени! Неужели ты не хочешь услышать, что же сомной приключилось?

- Конечно, хочу. Я хочу знать все, и до мельчайшей подробности. Но сперва нам нужно уйти отсюда-здесь опасно…

- Разве? Это мой дом, Майя. И чтобы ты уразумела, какие чудеса со мной приключились, нужно, чтобы ты выслушала и про все мои несчастья. К тому же, знаешь,несчастья эти не были столь уж большими.

- Думай как хочешь, но мне все равно больно даже слушать об этом.

- Ну потерпи немножко. Итак, в конце концов они ушли, и я осталась одна подпалящими небесами, среди выжженных, сморщившихся от зноя гор. Воздух был неподвижен, ни малейшего ветерка; ты, наверно, помнишь - это был последний деньзасухи. Мне очень хотелось пить из-за липкой гадости, которой меня напоили. И туттолько я заметила, что меня привязали так, чтобы я могла только стоять. Вот тогдамне и вправду стало страшно, и я заплакала. Ах, Майя! Как мне не хватало тогда тебяи Лиса! И я молила, молила, молила богов, чтобы то, чему суждено случиться, случилось как можно скорей. Но ничего не происходило, кроме того, что от соленых слезмне еще больше захотелось пить. Прошло еще очень много времени, а потом сталипоявляться гости.

- Гости?

- Да, это было не так уж страшно. Сначала пришли горные козы. Несчастные,исхудавшие, бедные твари. Думаю, что пить им хотелось не меньше, чем мне. Ониходили кругами вокруг меня, но приблизиться не решались. Потом пришел какой-тозверь, которого я никогда прежде не видела, но думаю, что это была рысь. Она сразунаправилась ко мне. Мои руки не были связаны, и я приготовилась бороться с ней но этого не потребовалось. Несколько раз (наверное, она боялась меня не меньше, чем я ее) она подходила и обнюхивала мои ноги, затем встала на задние лапы и обнюхала мне лицо. Затем она ушла. Я даже расстроилась - с ней было все-таки веселей. И знаешь, о чем я думала все это время?

- О чем?

- Сперва я утешала себя, вспоминая свои детские мечты о дворце на Горе… обоге… пыталась вновь поверить во все это. Но не могла поверить, не могла даже понять, как мне это удавалось прежде. Все эти мечты ушли, умерли.

Я взяла ее ладони в свои и ничего не сказала. Но внутренне я обрадовалась. Не знаю, может, эти грезы имели какой-то смысл в ночь перед Жертвоприношением, поскольку давали Психее опору и поддержку. Но теперь я была рада, что она оставила свои бредни. Я знаю, что радость моя была противна природе вещей и шла не от добра. Может быть, ее ниспослали мне злокозненные боги. Никто этого не знает, а боги молчат - как всегда…

- Меня спасла совсем другая мысль, - продолжала Психея. - Ее и мыслью-тоне назовешь, потому что не выскажешь словами. В ней было что-то от философии,которой учил нас Лис, - все, что он говорил нам о богах и "божественной природе",- но было что-то и от речей Жреца о крови, о земле и о том, как жертва возвращаетземле плодородие. Я не могу толком объяснить тебе, но мысль эта шла откуда-тоизнутри, из самых глубин моего существа, она родилась не там, откуда приходилигрезы о чертогах из золота и янтаря, не там, откуда являлись все мои страхи, - нет,глубже. Ее нельзя было выразить словами, но за нее можно было держаться. Затемвсе изменилось…

- Что? - Я не всегда понимала, о чем она говорит, но решила предоставить ейсамой рассказывать, как ей нравится, и не задавать лишних вопросов.

- Погода, конечно. Я не видела неба, потому что цепь не позволяла мне поднять голову, но почувствовала, что внезапно похолодало. Я догадалась, что над Гломом собираются тучи, потому что все краски кругом поблекли и тень моя побледнела и пропала. И тут - как это было чудесно! - легкий ветерок, первый порыв западного ветра, коснулся моей щеки. Ветер все крепчал, в воздухе запахло дождем, и японяла, что боги - это не выдумка и что это я вернула влагу земле. А затем ветерзавыл в ветвях (но звук этот был так хорош, и воем я зову его, оттого что не могунайти другого слова), и хлынул ливень. Древо немножко укрыло меня, но, выставиввперед руки, я собирала в ладони дождевую воду и пила ее. А ветер все крепчал икрепчал. Мне подумалось, что, если бы не цепь, он унес бы меня. И тут - в этот самый миг - я увидела Его.

- Его?

- Западный Ветер.

- Ветер?

- Нет, не ветер. Бога Ветра, Западный Ветер во плоти.

- Тебе это не приснилось, Психея?

- Ах нет, это не был сон. Во сне такое не приснится. Он имел человеческий образ, но любой сказал бы, что это - не человек. Ах, сестра, ты бы поняла меня, еслибы видела сама. Как же объяснить тебе? Тебе случалось видеть прокаженных?

- Да, разумеется.

- А ты замечала, как выглядят здоровые люди рядом с прокаженными?

- Ты хочешь сказать - они кажутся еще здоровее и красивее?

- Да. Так вот: рядом с богами мы - как прокаженные.

- Ты хочешь сказать, что у них такая смуглая кожа?Психея звонко рассмеялась и захлопала в ладоши:

- Ну вот, ты так ничего и не поняла! Ну да ладно; когда ты увидишь богов своими глазами, Оруаль, ты все поймешь. А ты их увидишь - я тебе помогу. Не знаюкак, но я придумаю. Ах вот - вдруг это поможет тебе понять. Когда я впервые увидела Западный Ветер, я не испытала ни радости, ни страха - по крайней мере вначале. Мне было просто стыдно.

- Но чего ты стыдилась, Психея? Неужели они раздели тебя догола?

- Нет, Майя, нет. Я стыдилась своего смертного облика, мне было стыдно, чтоя - смертный человек.

- Но разве ты виновата в этом?

- Неужели ты не замечала, что людям больше всего стыдно за вещи, в которыхони не виноваты?

Я подумала о своем уродстве и промолчала.

- И тогда он взял меня, - продолжала Психея, - своими прекрасными руками, которые обжигали меня (но это не было больно), и вырвал меня из оков. И мнетоже не было ни чуточки больно. Я не понимаю, как это ему удалось. А потом онподнял меня в воздух и понес. Конечно, при этом он снова стал невидимым и подобным вихрю. Я видела его так, как глаз видит вспышку молнии. Но это было неважно: теперь я уже знала, что это не просто ветер, а бог, - и мне совсем не было страшно лететь в небесах, хотя вихрь иногда переворачивал меня вверх ногами.

- Психея, ты уверена, что все это было на самом деле? Может, это был сон?

- Если это был сон, сестра, как же я очутилась здесь? Скорее на сон похоже всето, что было со мной до этого, - Глом, наш отец, старая Батта. Но не перебивай меня,Майя. И вот он понес меня в вихре и бережно опустил на землю. Сперва я не моглаотдышаться и была слишком потрясена, чтобы понять, что же происходит вокруг.Западный Ветер, он такой - веселый бог, неотесанный. (Наверное, сестра, богов вюности учат обращению с нами. Это наверняка так: ведь одно неосторожное прикосновение их рук - и мы обратимся в прах.) Но потом я пришла в себя и - о чудо!

- увидела перед собой дворец. Я лежала на его пороге. Но это был совсем не тотчертог из золота и янтаря, о котором я мечтала. Если бы это был он, я бы решила,что грежу наяву. Этот дворец не был похож на чертог из моих снов. Ни на него, ни нанаши дворцы, ни на греческие, как их описывал нам Лис. Он был такой необычный - да ты и сама видишь. Подожди немного, и я покажу тебе его весь. Зачем тратитьвремя на слова?

Всякий бы понял, что это - жилище бога. Я говорю не о храме, где богу просто служат. Я говорю о доме бога, месте, где бог живет. Ни за какие сокровища на свете я не решилась бы сама войти в него, Оруаль. Но мне все-таки пришлось. Потому что изнутри прозвучал голос - слаще любой музыки… нет, слаще - не то слово. И хотя голос был так прекрасен, волосы встали у меня на голове дыбом, когда я услышала его. И знаешь, что он сказал? Он сказал: "Войди в твой дом (да, да, он так и сказал "твой"), Психея, невеста бога!"

Мне снова стало стыдно, что я - смертная, стыдно и страшно. Но еще страшнее мне было ослушаться. Я переступила порог, дрожа от холода и страха, поднялась по лестнице, прошла под портиком и вошла во двор. Там не было никого. Но затем зазвучали голоса - они приветствовали меня.

- Голоса?

- Да, голоса - женские голоса, хотя назвать их женскими - это то же самое,что назвать бога Ветра мужчиной. И они говорили: "Войди, хозяйка, войди, госпожа, не бойся!" И они двигались, хотя никого не было видно, и словно заманивали менявнутрь. И я прошла вслед за ними в прохладную залу со сводчатым потолком, и нашла там накрытый стол, фрукты и вино. Таких плодов я не встречала прежде нигде

- да ты сама увидишь! Потом они сказали: "Отдохни перед купанием, госпожа, апосле купания тебя ждет пир". Ах, Оруаль, как объяснить тебе мои чувства? Я знала,что это - духи, и мне хотелось пасть ниц перед ними, но я не смела, потому что ониназывали меня госпожой и хозяйкой и я должна была соответственно вести себя. Приэтом я все время боялась, что они вот-вот начнут надо мной смеяться.

- Ах! - вздохнула я.

Это чувство мне было слишком знакомо.

- Но я ошиблась, сестра. Я ужасно ошиблась - должно быть, стыд смертныхнавеял мне такие мысли. Они дали мне вино и плоды…

- Голоса?

- Да, духи. Я не видела их рук, но я догадалась, что чаши и блюда не сами собой парят в воздухе. Было заметно, что их двигают незримые руки. И (тут Психея понизила голос) когда я взяла чашу, я почувствовала, как чья-то рука задела мою. И меня снова словно обдало пламенем, которое не причиняет боли. Это было ужасно. Психея покраснела и засмеялась:

- Так мне казалось тогда. Теперь я не назвала бы это ужасным. Затем они повели меня в купальню. Ты должна обязательно посмотреть это место. Маленький дворик под открытым небом окружен дивной колоннадой, а вода в купальне подобнахрусталю и благоухает, как… как вся эта долина. Я страшно смущалась и не решалась раздеться, но…

- Ты же говорила, что духи были женщинами.

- Ах, Майя, ты все никак не уразумеешь! Это совсем не тот стыд. Он не от наготы, а от смертности, оттого, что мы какие-то… как это назвать?., несовершенные.Наверное, так стыдно бывает сновидению, когда оно забредет в мир яви. А затем(Психея говорила все быстрей и быстрей) они одели меня - в прекрасные одежды -и начался пир - зазвучала музыка - затем они отвели меня на ложе - наступиланочь - а затем - пришел Он.

- Кто?

- Жених… мой бог. Не смотри на меня так, сестра. Для тебя я всегда буду твоейверной Психеей. Между нами все останется как прежде.

- Психея! - вскричала я, вскочив на ноги. - Я не могу больше ждать. Ты рассказала мне столько удивительного. Если это все - правда, значит, я заблуждаласьвсю свою жизнь. Мне придется жить ее заново. Но скажи мне, сестра, правда ли всеэто? Ты не шутишь? Покажи мне все, покажи мне твой дворец!

- Конечно! - сказала она, поднимаясь с колен. - Иди со мной и ничего не бойся!

- Это далеко? - спросила я.

Сестра с изумлением посмотрела на меня.

- Что далеко? -удивилась она.

- Твой дворец, дом твоего бога…

Если вам доводилось видеть, как потерявшийся ребенок в большой толпе бежит к чужой женщине, приняв ее за свою мать, и если вы заглянули ему в глаза в тот миг, когда женщина оборачивается и он понимает, что ошибся, тогда вы легко поймете, как смотрела на меня Психея в тот миг. Щеки ее побледнели, радостный румянец погас.

- Оруаль, - сказала она, и было заметно, что ее бьет дрожь, - Оруаль, что тытакое говоришь?

Я тоже перепугалась, хотя не могла еще сама понять, в чем дело. ' - Я? - переспросила я. - Я говорю о дворце. Я спрашиваю, сколько нам до него идти.

Психея громко и испуганно вскрикнула. Затем, окончательно побелев лицом, она сказала:

- Но мы уже во дворце, Оруаль! Ты стоишь на главной лестнице у самых дверей.

 

 







Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 203. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.009 сек.) русская версия | украинская версия