Я вздохнула.

Что такое, mа petite?

Ашер – вампир. Разве пистолет может сделать его опаснее? Но я просто не могла иначе.

Позвольте мне проверить, правильно ли я поняла. Ашер на эту встречу поедет с нами в машине?

Я должен, чтобы указать дорогу, – ответил Ашер.

Тогда обопрись руками на машину.

Он наморщил лоб – снисходительно и иронически:

Простите?

Мне плевать, будь ты даже вторым пришествием Антихриста, но ты не будешь сидеть у меня за спиной в моей же машине, если я не буду знать, что у тебя нет оружия.

Ма petite, он вампир. Сидя в машине у тебя за спиной, он может убить тебя и без оружия.

Я покачала головой:

Ты прав. Я знаю, что ты прав, но дело тут не в логике, Жан-Клод. Дело в том, что я просто не могу, чтобы за мной сидел кто-то и я не знала, нет ли у него чего-нибудь под пальто. Не могу – и все.

Это было правдой. Хотя и параноидальной, но правдой. Жан-Клод знал, что спорить со мной бесполезно.

Хорошо, mа petite. Ашер, не будешь ли ты так любезен повернуться лицом к машине?

Ашер блеснул клыками в ослепительной улыбке.

Ты хочешь меня обыскать? Я могу тебя голыми руками разорвать на части, а ты волнуешься из-за пистолета? – Он тихо засмеялся, а мне будто газировки налили за шиворот. – Какая умилительная девушка!

Это я-то?

Сделайте как я сказала.

Он повернулся к джипу, все еще тихо смеясь.

Ноги в стороны, руки на капот.

Снова я вытащила пистолет. Наверное, надо его носить на цепи на шее, как кулон. Я прижала ствол к спине Ашера, и он напрягся под моими руками.

Кажется, ты к этому относишься всерьез.

Абсолютно, – сказала я. – Шире ноги.

Он подвинул ногу, но недостаточно.

Я стукнула его по ногам так, чтобы ему пришлось опереться на руки, и стала обыскивать одной рукой.

До чего доминантная особа. Она любит быть сверху?

Я не отреагировала. Удивительнее, что и Жан-Клод тоже промолчал.

Медленней, медленней! Разве Жан-Клод не учил тебя не спешить? – В нужный момент он застонал на вдохе: – Ах, вот так, хорошо...

Да, мне было неловко, но я обыскала его с головы до ног. Черт возьми, искать было совершенно нечего. Зато мне стало спокойнее. Я отступила назад и убрала пистолет.

Он наблюдал за этим процессом через плечо.

А лифчик под цвет трусиков?

Я покачала головой.

Можешь встать.

Он выпрямился, опираясь на капот:

А разве не надо обыскать меня голым?

Размечтался.

Он стоял, оправляя пальто:

Ах, Анита, ты даже не знаешь, о чем я мечтаю.

Понять выражение его лица я не смогла, но достаточно было просто его видеть. Нет, мне не хотелось знать, что видит

Ашер, закрывая глаза на рассвете.

Не пора ли ехать? – спросил Жан-Клод.

Тебе так не терпится расстаться с жизнью? – Гнев Ашера вернулся внезапно, смыв поддразнивающе-галантную любезность.

Сегодня совет меня не убьет, – ответил Жан-Клод.

Ты так в этом уверен?

Приказ совета запретил тем из нас, кто живет в Штатах, драться друг с другом до тех пор, пока не будет принят или отклонен закон, который сейчас обсуждается в Вашингтоне. Совет хочет, чтобы мы сохранили легальность в этой стране. Если они нарушат собственные правила, никто другой им следовать не будет.

Ашер повернулся лицом к свету.

Есть вещи похуже смерти, Жан-Клод.

Жан-Клод вздохнул:

Ашер, я тебя не предавал. Что мне сказать, чтобы ты поверил? Ты сам чувствуешь, что я говорю правду. Я примчался, как только узнал.

За три столетия ты вполне мог себя убедить, будто правда в том, что ты хочешь, чтобы было правдой. Но от этого оно правдой не становится.

Что ж, пусть будет так, Ашер. Но я бы многое отдал, чтобы искупить то, что ты считаешь моей виной. Я бы оживил ее, если бы это было в моих силах.

Ашер поднял руку, будто отбиваясь от этой мысли:

Нет, нет, нет! Это ты ее убил. Ты дал ей умереть. Ты дал ее сжечь. Я чувствовал, как она умирает, Жан-Клод. Я был ее Мастером. Она так боялась! И до последней секунды она верила, что ты ее спасешь. Я был ее Мастером, я знаю, что она умерла с твоим именем на устах.

Жан-Клод повернулся к Ашеру спиной. Тот двумя шагами подошел вплотную, схватил Жан-Клода за руку и повернул к себе. В свете уличных фонарей на щеках Жан-Клода блеснули слезы. Он плакал о женщине, умершей более двухсот лет назад. Долгий срок для слез.

Ты мне никогда этого не говорил. – Голос Жан-Клода был еле слышен.