Можешь питаться от меня, – сказал Ричард.

Ты не знаешь, что ты предлагаешь, – предупредила я его.

Я знаю, что моя обязанность защищать Джейсона, а ему этого не перенести.

Он встал, неотразимый в своем новом фраке.

Джейсон тебе говорил, что с ним случалось в Брэнсоне? – спросила я.

Джейсона заставили участвовать в любовной сцене с двумя вампиршами сразу, и они в процессе начали разлагаться. Превратились в древние трупы, а он лежал между ними, обнаженный. Сейчас это стало для него невыносимым кошмаром, почти фобией. Я была очевидцем, и за мое тело тоже хватались эти мертвые руки, когда я бросилась его спасать. Я его понимала.

Джейсон мне рассказывал.

Слышать и видеть – это две разные вещи, Ричард.

Джейсон спрятал лицо в коленях и что-то тихо говорил. Мне пришлось нагнуться, чтобы расслышать.

Не буду, не буду, не буду, – повторял Джейсон. Я тронула его за руку, и он завопил, тараща глаза и разинув рот.

Все нормально, Джейсон. Все хорошо.

Ричард был прав. Джейсон не мог этого сделать.

Ты прав, Ричард, – кивнула я.

Нет, – возразил Падма. – Царь Волков мой! Я не стану им делиться с кем бы то ни было.

А я не согласна меньше чем на оборотня, – капризно произнесла Иветта.

Джемиль встал с места.

Нет, – сказал Ричард. – Это моя работа – защищать Джейсона, Джемиль, а не твоя.

А моя работа – защищать тебя, Ульфрик. Ричард покачал головой и начал снимать черную бабочку.

Расстегнув верхние пуговицы манишки, он обнажил сильную линию шеи.

Нет! – Иветта топнула ножкой, уперла руки в бедра. – Он не боится. А я хочу такого, чтобы боялся.

Я-то про себя подумала, что он будет бояться. Очень бояться. Заметьте, что я не вскочила, предлагая себя вместо Джейсона. Я это представление видела и быть в нем звездой не хотела.

– А у меня свои планы на Ульфрика, – сказал Падма.

Странник цыкнул на них, как на капризных ребятишек.

Предложение щедрое, Иветта. Сам Ульфрик вместо одного из своих волков.

Мне не сила крови нужна, а сила ужаса!

Слишком жирное предложение для не члена совета, – вставил Падма.

Они всегда так склочничают? – спросила я.

Oui, – ответил Жан-Клод.

Почти вечная жизнь, потрясающие силы – и такая мелочность. Как это прискорбно. Как банально.

Я взяла Джейсона за лицо и повернула к себе. Он дышал коротко и быстро. Я взяла его за руку, она была холодной.

Джейсон, если Иветта не станет гнить, ты можешь дать ей пить свою кровь?

Он дважды сглотнул слюну и лишь тогда смог ответить:

Не знаю.

Честный ответ. Он был в ужасе.

Я пойду с тобой.

Тут он посмотрел на меня. На меня, а не на кошмары, что носились у него перед глазами.

Ей это не понравится.

Ну и хрен с ней. Пусть соглашается или проваливает.

Джейсон ответил на мои слова призрачной улыбкой. Он сжал мои руки и слегка кивнул.

Я поглядела на сидящего рядом Жан-Клода.

Что-то от тебя немного помощи.

Я тоже видел этот спектакль, mа petite.

Он так точно повторил мои мысли, что я даже подумала, чьи же они на самом деле. Но фактически он сказал, что боится. Он не предложил бы себя Иветте, чтобы только спасти Джейсона.

Я встала и подняла Джейсона на ноги. Он вцепился в мою руку, как ребенок в первый день в детском саду, когда мамочка вот-вот уйдет и бросит его среди этих плохих злых мальчишек.

Если дашь слово чести, что не будешь гнить, можешь пить его кровь.

Нет! – ответила Иветта. – Нет. Это мне все удовольствие испортит.

Тебе выбирать, – сказала я. – Можешь получить Ричарда, если Падма тебе позволит, но он не будет бояться. На нем ты можешь гнить, но при этом ты не получишь перепуганного Джейсона. – Я отодвинулась, чтобы она его видела.

Джейсон вздрогнул, но остался стоять, хотя и не хотел – или не мог – глядеть ей в глаза. Он смотрел на меня. Кажется, на самом деле он даже смотрел вниз, на мое платье, но в этот единственный раз я не велела ему перестать. Ему сейчас надо было отвлечься, а зная Джейсона, я не удивилась, чем именно он отвлекся.

Иветта неуверенно облизала губы, потом все же кивнула. Я повела Джейсона к ней. Он тоже был одет в достаточно эротический костюм. Кожаные штаны под цвет синих глаз, только темнее. Они казались нарисованными и уходили без стыка в сапоги того же цвета. Рубашки на нем не было, только жилет такой же темно-синий, завязанный тремя кожаными ремешками.