Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 35




 

Наутро после бдения Тобин проснулся, полный странного спокойствия. Ки все еще спал у него на плече, касаясь головой его щеки. Тобин сидел совершенно неподвижно, стараясь понять, откуда взялась непонятная пустота в груди. Все было не так, как после смерти его матери: отец погиб смертью воина, пал с честью на поле брани.

Ки был тяжелый. Тобин немного подвинулся, чтобы высвободить затекшую руку, и Ки, вздрогнув, проснулся.

— Тобин, с тобой все в порядке?

— Да. — Что ж, по крайней мере говорить он может. Однако ощущение пустоты в груди оставалось: там словно образовалась темная дыра или забил холодный глубокий родник, как рядом с дубом Лхел. Тобину казалось, что он смотрит в эту темную воду, ожидая чего-то, хоть и не знает, чего именно.

Мальчик поднялся и направился к святилищу, чтобы вознести молитву за отца. Фарин и военачальники отсутствовали, но Кони и некоторые из солдат все еще стояли на коленях вокруг урны.

— Мне следовало бодрствовать вместе с вами, — прошептал Тобин, внезапно ощутив жгучий стыд за то, что уснул.

— Никто от тебя этого не ожидал, Тобин, — ласково сказал ему Кони. — Мы проливали кровь вместе с Риусом. А ты можешь принести жертву: пятьдесят одну лошадку, по одной за каждый год его жизни.

В результате Тобин и Ки провели все утро в игровой комнате с кусками воска. Тобину никогда приходилось делать так много фигурок за один раз, и руки у него скоро начали болеть, но он не отступился. Тобин позволил Ки разминать воск, чтобы сделать его мягким, но слепил всех лошадок сам. Он делал их такими, как всегда: с выгнутыми шеями и небольшими изящными головами, как у ауренфэйских коней, на которых они с отцом ездили, только на этот раз гривы он изобразил короткими черточками: они были острижены в знак траура.

 

Мальчики все еще были за работой, когда к ним пришли Солани и Нианис в дорожных плащах.

— Я пришел попрощаться, принц Тобин, — сказал Нианис, опустившись на колени. — Когда ты приедешь в Эро, знай, что можешь числить меня среди своих друзей.

Тобин поднял глаза и кивнул, удивляясь про себя, какими тусклыми теперь кажутся ему волосы молодого воина. Когда он был маленьким, ему всегда доставляло удовольствие смотреть, как огонь в очаге бросает яркие отблески на рыжие кудри играющего в кости Нианиса.

— Ты и на меня можешь рассчитывать, мой принц, — сказал Солани, прижимая руку к груди. — В память твоего отца я всегда буду союзником Атийона.

Лжец, — прошипел Брат, внезапно возникнув за спиной Солани. — Он говорил капитану своих солдат, что через год сам будет хозяином в Атийоне.

Тобин, растерявшись, выдохнул:

— Через год?

— И через год, и всегда, мой принц, — заверил его Солани, но когда Тобин глянул ему в глаза, он понял, что Брат сказал правду.

Тобин встал и поклонился обоим военачальникам, как сделал бы это его отец.

Когда Нианис и Солани оказались в коридоре, до мальчиков донесся громкий шепот Солани:

— Мало ли что говорит Фарин! Мальчик не совсем…

Тобин взглянул на Брата. Возможно, это была просто игра света, но ему показалось, что Брат усмехается.

 

Нари начала кудахтать вокруг Тобина и даже предложила лечь с ним в одну постель, как когда тот был младенцем, но Тобин отослал ее. Аркониэль и Фарин держались на расстоянии, но всегда оказывались рядом, если были ему нужны.

Однако единственным, чье общество мальчик мог выносить, оставался Ки, и в последующие дни мальчики вдвоем проводили большую часть времени вне замка. В первые четыре дня траура поездки верхом были запрещены, как и горячая еда и огонь в очаге, так что Тобин и Ки бродили по лесным тропинкам и по берегу реки.

Ощущение внутренней пустоты сохранялось, даже Ки, похоже, заметил это и стал необычно молчалив. Он никогда не спрашивал, почему Тобин не плачет по отцу, хотя сам часто лил слезы.

И он был не единственным. Тобин часто замечал, как вытирают глаза Нари и Фарин, да и многие солдаты в казарме. Тобин чувствовал, что с ним что-то не так. Он ночью отправился к святилищу и долго стоял там, положив руки на урну, но слезы к нему так и не пришли.

Третья ночь после бдения оказалась очень жаркой, Тобин не мог уснуть и лежал, глядя на танцующих вокруг ночника ночных бабочек и прислушиваясь к кваканью лягушек и стрекоту цикад на лужайке. Ки крепко спал, вытянувшись на спине и открыв рот, его голая грудь была вся в каплях пота. Правая рука Ки почти касалась бедра Тобина, пальцы его иногда подергивались, когда мальчику что-то снилось. Тобин позавидовал тому, как легко удалось уснуть его другу.

Чем больше Тобин хотел уснуть, тем безнадежнее бежал от него сон. Глаза его казались ему такими же сухими, как остывшие угли в очаге, а сердце колотилось так, что сотрясало, казалось, постель. Луч лунного света падал на кольчугу на подставке в углу, рядом с доспехами лежал и меч, который, как сказали Тобину, принадлежал теперь ему. Слишком рано для меча, с горечью подумал Тобин, слишком поздно для кольчуги…

Сердце мальчика колотилось все сильнее. Выскользнув из постели, Тобин натянул мятую рубашку и прокрался в коридор. Внизу в зале, как знал Тобин, спали слуги, но если подняться на третий этаж, можно найти Аркониэля, который, должно быть, еще не лег. Впрочем, разговаривать с ним Тобину не захотелось, и он прошел в игровую комнату.

Ставни были открыты, и все заливал лунный свет. В призрачном сиянии игрушечный город казался почти реальным. На мгновение Тобин представил себе, что стал совой и летает над ночным Эро. Однако стоило мальчику приблизиться на шаг, и город снова стал всего лишь игрушкой, прекрасной игрушкой, подаренной отцом, рядом с которой, рассматривая улицы и дома, они провели вместе столько счастливых часов.

И еще отец называл ему имена цариц…

Тобину больше не нужно было вставать на стул, чтобы дотянуться до полки, где хранилась шкатулка с фигурками. Усевшись на полу, мальчик выстроил цариц и царей на крыше Старого дворца: Фелатимос и его дочь, царица Герилейн Основательница, как всегда, оказались рядом, затем шла бедная отравленная Тамир, жертва честолюбия своего брата… За ними выстроились Агналейн Первая, Клиа и все остальные и, наконец, бабушка Агналейн Вторая, безумная сама и передавшая безумие дочери… На уроках истории Аркониэль рассказывал о них всех гораздо подробнее, чем отец или Нари. Тобин знал о клетках для обреченных и о виселицах, обо всех отравленных или обезглавленных супругах бабушки. Неудивительно, что народ не возражал, когда дядя Эриус отмахнулся от пророчества и занял трон после ее смерти.

Тобин вынул из шкатулки последнюю, многократно чиненную деревянную фигурку: «царь-твой-дядя». Он все еще оставался для мальчика лишь историческим персонажем, мельком увиденным однажды из окна.

Он увез маму с собой.

Тобин повертел фигурку в руках, вспоминая, как часто отцу приходилось склеивать ее после нападений Брата. Впрочем, призрак перестал интересоваться изображением Эриуса уже несколько лет назад…

Раздался тихий треск, и Тобин удивленно моргнул: оказалось, что он отломил голову фигурке. Мальчик бросил кусочки в тень, отбрасываемую игрушечной цитаделью, и прислушался к их стуку по полу.

Отец с баночкой клея в руках не придет, чтобы починить фигурку.

За этой мыслью последовал целый ряд воспоминаний: как отец смеялся, называл ему улицы Эро, играл в бакши, ездил верхом… и все же заплакать Тобин не смог.

В этот момент Тобин услышал позади себя тихие шаги и почувствовал запах дыма и лесной зелени. Черные волосы Лхел коснулись его щеки, и ведьма прижала голову Тобина к своей груди.

— Я открыть тебе правду, кееса, — прошептала Лхел. — Твой отец, он сделать этот город для тебя, а тебя — для этот город.

— Что ты имеешь в виду? — Тобин отстранился и обернулся, в залитой лунным светом комнате он был один.

— Что ты здесь делаешь? — В дверь заглянул сонный Ки. Когда Тобин ничего не ответил, Ки обхватил его за плечи и отвел обратно в спальню. Растянувшись на постели рядом с Тобином, Ки снова заснул, как только его голова коснулась подушки.

Тобин хотел поразмыслить о значении сказанного Лхел, но ласковая тяжесть руки Ки у него на груди и принесенный Лхел лесной запах усыпили его. На этот раз он спал без сновидений.

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-12; просмотров: 227. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.021 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7