Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ. Ущелье Аламо




 

Ли Скорсби посмотрел вниз на спокойный океан по левой стороне, на зелёный берег по правой, и, прикрыв ладонью глаза, осмотрелся в поисках человеческой жизни. Уже прошли сутки с тех пор, как они покинули Енисей.

– И это и есть этот новый мир? – спросил он.

– Новый для тех, кто не рождён в нём, – ответил Станислав Грамман. – Такой же старый как ваш или мой, в противном случае. То, что сделал лорд Азраил, потрясло всё, потрясло сильнее, чем что-либо когда-либо. Эти проходы и окна, о которых я говорил, теперь открываются в самых неожиданных местах. Ориентироваться тяжело, но этот ветер надёжен.

– Старый или новый, но это странный мир, – сказал Ли.

– Да, – сказал Станислав Грамман. – Это странный мир, хотя, без сомнения, некоторые чувствуют себя тут, как дома.

– Он выглядит пустым, – сказал Ли.

– Не совсем верно. За той возвышенностью вы увидите город, который когда-то был могущественным и богатым. И он всё ещё населён потомками тех торговцев и дворян, что некогда населяли его, хотя последние триста лет он и пребывает в упадке.

Несколько минут спустя, когда шар подлетел поближе, Ли увидел вначале маяк, затем изгиб каменного волнолома, а затем башни, купола и красно-коричневые крыши красивого города, расположившегося вокруг бухты, с роскошным зданием оперы посреди пышных садов, с широкими бульварами и элегантными отелями, и с маленькими улочками, где цветущие деревья нависали над тенистыми балконами.

И Грамман был прав, там действительно были люди. Но, когда шар подлетел поближе, Ли с удивлением увидел, что все они были детьми. Не было видно ни одного взрослого. А ещё больше он удивился, увидев, что у детей нет демонов – и, тем не менее, они играли на пляжах, забегали и выбегали из кафе, ели, пили, и вытаскивали полные сумки из домов и магазинов. Несколько мальчиков дрались на улице, а рыжая девочка подзуживала их, а маленький мальчик разбивал камнями все окна в здании рядом. Это выглядело, как детская площадка размером с город, и без единого учителя: это был мир детей.

Но они не были здесь единственными обитателями. Ли пришлось протереть глаза, когда он впервые их увидел, но сомнений не было: колонны тумана – или чего-то менее материального, чем туман – уплотнений воздуха... Чем бы они ни были, их было полно в городе: они передвигались по бульварам, заходили в дома, толпились на площадях и дворах. Дети передвигались среди них, ничего не замечая.

Но не оставаясь незамеченными. Чем дальше они пролетали над городом, тем больше было у Ли возможностей пронаблюдать за поведением этих форм. Было очевидно, что некоторые дети их интересуют, и они следовали повсюду за этими детьми: за самыми старшими, за тем, кто (насколько Ли мог разглядеть в свой телескоп) были на грани полового созревания. Один мальчик, высокий, худой и черноволосый, был так плотно окружён этими прозрачными существами, что его фигура, казалось, колебалась в воздухе. Они были похожи на мух, слетевшихся на мясо. А мальчик даже не подозревал о происходящем, хотя время от времени он протирал глаза, или тряс головой, стараясь прочистить зрение.

– Что это за чёртовы твари? – спросил Ли.

– Люди называют их Призраками.

– А что они делают?

– Вы слышали про вампиров?

– О, в сказках.

– Призраки питаются так, как вампиры питаются кровью, но пищей Призраков является внимание. Вся сознательная, интеллектуальная заинтересованность в мире. Несовершеннолетие детей не столь им интересно.

– Так значит, они – противоположность тех мерзавцев из Болвангара.

– Наоборот. Как Коллегия Жертвенников, так и Призраки Безразличия околдованы одной и той же истиной о том, что невинность отличается от опыта. Коллегия Жертвенников боится Пыли и ненавидит её, а Призраки пожирают её, но и те, и другие существуют за счёт неё.

– Они толпятся вокруг того парня внизу.

– Он вырастает. Скоро они нападут на него, и его жизнь превратится в бессмысленное, безразличное мучение. Он обречён.

– Ради святого Петра! Мы разве не можем спасти его?

– Нет. Призраки тут же убьют нас. Здесь они не могут к нам прикоснуться. Всё, что мы можем делать, это наблюдать и лететь дальше.

– Но где взрослые? Не хотите же вы сказать, что во всём мире только дети?

– Эти дети – сироты, их родители были взяты Призраками. В этом мире много подобных банд. Они разгуливают, существуя за счёт того, что им удастся найти там, где взрослые сбежали, спасаясь от Призраков. А найти им удаётся много, как видите. Они не голодают. Похоже, что город был атакован множеством Призраков, и население сбежало. Видите, как мало кораблей в бухте? Детям ничего не грозит.

– Кроме самых старших. Вроде того бедного парня внизу.

– Мистер Скорсби, этот мир таков. А если вы хотите положить конец жестокости и несправедливости, вам придётся отвезти меня дальше. У меня есть дело.

– Сдаётся мне, – сказал Ли, пытаясь найти слова, – сдаётся мне, что с жестокостью и несправедливостью надо бороться там, где ты их видишь. Или это не так, доктор Грамман? Я всего лишь наивный аэронавт. Я настолько наивен, что, когда мне сказали, что шаманы умеют летать, я поверил. И, тем не менее, вот передо мной шаман, который не умеет.

– О, но я умею.

– Как же это?

Шар понемногу опускался, и земля приближалась. Квадратная каменная башня вырастала непосредственно перед ними, но Ли, похоже, не замечал её.

– Мне надо было взлететь, – сказал Грамман, – так что я вызвал вас, и вот, я лечу.

Он отлично понимал, в какой опасности они находились, но решил не сомневаться в том, что и аэронавт это знает. И, точно вовремя, Ли Скорсби перегнулся через борт корзины и потянул за шнур одного из мешков с балластом. Песок высыпался, и шар мягко поднялся, разминувшись с башней на расстоянии около двух метров. Дюжина обеспокоенных ворон, каркая, поднялись в воздух.

– Думаю, вы правы, – сказал Ли. – Вы странный человек, доктор Грамман. Вы никогда не общались с ведьмами?

– Общался, – ответил Грамман. – А также с академиками, и с духами. Везде я обнаружил глупость, но в каждом потоке её были зёрна мудрости. Без сомнения, ещё большее количество мудрости я не распознал. Жизнь тяжела, мистер Скорсби, но, тем не менее, мы цепляемся за неё.

– А то же это путешествие? Это глупость или мудрость?

– Величайшая мудрость, которую я знаю.

– Расскажите мне снова, какова ваша цель. Вы собираетесь найти хранителя этого скрытного ножа, и что тогда?

– Расскажу ему, какова его задача.

– И это задача, которая включает в себя защиту Лайры, – напомнил аэронавт.

– Это задача, которая защитит нас всех.

Они летели дальше, и вскоре город скрылся из вида позади них.

Ли проверил инструменты. Компас всё ещё бессмысленно крутился, но альтиметр, насколько Ли мог судить, работал верно, и показывал, что они находятся на высоте трёхсот метров над уровнем моря. Далеко впереди вырастала гряда высоких зелёных холмов, и Ли порадовался, что захватил достаточно балласта.

Но, когда он проводил очередной осмотр горизонта, он почувствовал, как ёкнуло его сердце. Хестер тоже это почуяла, дёрнула ушами, и повернула голову, посмотрев на его лицо одним глазом. Он поднял её, засунул под куртку, и снова открыл телескоп.

– Нет, он не ошибся. Далеко на юг (если считать, что они прилетели с юга) ещё один воздушный шар виднелся в тумане. Дрожание горячего воздуха и расстояние не давали рассмотреть детали, но второй шар был больше, и летел выше.

– Грамман тоже его увидел.

– Враги, мистер Скорсби? – спросил он, вглядываясь в жемчужный свет.

– Без всякого сомнения. Я не знаю, то ли выбросить часть балласта и взлететь вверх, чтобы поймать быстрый ветер, то ли оставаться внизу и не привлекать к себе внимания. И слава богу, что это не цеппелин, они бы догнали нас за несколько часов. Нет, чёрт побери, я поднимаюсь, потому что, если бы я был в том шаре, я бы уже увидел нас, и готов поспорить, что у них зрение не хуже.

Он снова опустил Хестер и высунулся сбросить три мешка балласта. Шар немедленно поднялся, и Ли всмотрелся в телескоп.

Через минуту он убедился, что их заметили, потому что на втором шаре началось движение, в результате которого появилась струя дыма, уходящего вверх и в сторону от шара, а, пройдя некоторое расстояние, струя вспыхнула огнём. Секунду она горела тёмно-красным, после чего исчезла, превратившись в клок серого дыма, но сигнал был настолько же ясен, как и маяк в ночи.

– Вы можете вызвать бриз посильнее, доктор Грамман? – спросил Ли. – Я бы хотел добраться до тех холмов до темноты.

Они удалялись от берега, и их путь сейчас пересекал широкий залив, шириной в тридцать-сорок миль. Гряда холмов поднималась на дальней стороне залива, и теперь, поднявшись, Ли решил, что это, скорее, горы.

Он повернулся к Грамману, но увидел, что тот глубоко в трансе. Глаза шамана были закрыты, и капли пота стекали со лба, пока он мягко покачивался вперёд и назад. Тихое ритмичное мычание доносилось из его горла, а его демон вцепилась в край корзины, также в трансе.

И, было ли это результатом набранной высоты, или шаманского заклинания, но лёгкий ветерок коснулся лица Ли. Он посмотрел вверх на шар и увидел, что тот накренился на один-два градуса в сторону холмов.

Но бриз, который так быстро двигал их, помогал и второму шару. Тот не приближался, но и они не удалялись от него. А когда Ли снова навёл на него свой телескоп, он увидел тёмные маленькие точки далеко позади него. Они шли плотной группой, и становились крупнее с каждой минутой.

– Цеппелины, – сказал он. – Что ж, здесь нам не спрятаться.

Он попытался подсчитать, на каком они расстоянии, а также, сколько им самим осталось до холмов, к которым они летели. Их скорость определённо увеличилась, и бриз уже вспенивал верхушки волн далеко внизу.

Грамман сидел и отдыхал в углу корзины, пока его демон чистила свои перья. Его глаза были закрыты, но Ли знал, что он в сознании.

– Ситуация такова, доктор Грамман, – сказал он. – Я не хочу быть пойманным в воздухе этими цеппелинами. У нас нечем защититься, они собьют нас за минуту. Ещё меньше я хочу садиться в воду, по собственному выбору или иначе: некоторое время мы проплаваем, но затем они просто забросают нас гранатами.

– Так что я хочу добраться до тех холмов и приземлиться. Там уже виден какой-то лес, мы можем некоторое время прятаться посреди деревьев, возможно, очень долго.

– А между тем солнце садится. У нас около трёх часов до заката, по моим расчётам. И, насколько я могу судить, за это время цеппелины уполовинят расстояние между нами, так как мы летим к дальнему берегу.

– Так что вы понимаете, что я говорю. Я собираюсь долететь до тех холмов и приземлиться, потому что любой другой вариант – это гарантированная смерть. Они уже наверняка выяснили связь этого кольца и скраелинга, убитого мной на Новой Земле, и они не гонятся за нами, чтобы сообщить, что мы забыли бумажник в номере.

– Так что ближе к ночи, доктор Грамман, наш полёт завершится. Вы когда-нибудь приземлялись в воздушном шаре?

– Нет, – сказал шаман. – Но я доверяю вашему умению.

– Я попытаюсь залететь так высоко в горы, как получится. Это вопрос баланса, потому что, чем дальше мы залетим, тем ближе они к нам будут. Если я попытаюсь приземлиться, когда они будут слишком близко, они заметят, но если я приземлюсь слишком рано, мы не успеем добраться до леса. В любом случае, скоро начнётся стрельба.

Грамман спокойно сидел, двигая какой-то колдовской инструмент из перьев и бусин по сложной схеме, в которой, как показалось Ли, была некая цель. Глаза демона-скопы не отрывались от преследующих цеппелинов.

Прошёл час, за ним другой. Ли жевал незажжённую сигару и потягивал холодный кофе из оловянной фляжки. Солнце опустилось к самому горизонту за их спиной, и Ли мог видеть, как длинная вечерняя тень ползёт вдоль берега залива и вверх по нижним склонам холмов, в то время как сам шар и вершины гор купались в золотом свете.

А за ними, практически невидимые в закатном сиянии, пятнышки цеппелинов становились крупнее и отчётливее. Они уже обогнали второй шар, и теперь были легко различимы невооружённым глазом: четыре цеппелина, выстроившихся в ряд. А поверх тишины, царившей над заливом, слышался звук их двигателей, тихий, но отчётливый, словно непрестанный комариный писк.

Когда им оставалось всего несколько минут до берега у подножия холмов, Ли заметил что-то новое в небе за цеппелинами. Фронт облаков медленно собирался, и огромная молния сверкнула в ещё ясном небе. Как он мог не заметить? Если приближался шторм, то, чем раньше они сядут, тем лучше.

А затем тёмно-зелёная стена дождя вылилась из облаков и повисла в воздухе, а сам шторм, казалось, преследовал цеппелины так же, как те преследовали их воздушный шар Ли. Дождь приблизился к ним со стороны моря, и, когда солнце полностью скрылось, огромная вспышка осветила облака изнутри, а несколько секунд спустя раздался удар грома, который, казалось, сотряс всё вокруг, и долго ещё отражался эхом от гор.

Затем вспыхнула ещё одна молния, и в этот раз вспышка ударила прямо в один из цеппелинов. Газ мгновенно вспыхнул. Яркий цветок пламени расцвёл среди иссиня-чёрных туч, и аппарат медленно упал вниз, пылая, как маяк, и, всё ещё пылая, упал в воду.

Ли медленно выдохнул воздух. Грамман стоял около него, держась одной рукой за причальное кольцо, с лицом, изборождённом усталыми морщинами.

– Это вы вызвали этот шторм? – спросил Ли.

Грамман кивнул.

Небо теперь имело тигриную окраску: полосы золотого перемешивались с пятнами и полосами чёрно-коричневого, и каждую минуту картина менялась, так как золото быстро исчезало, поглощаемое тьмой. Море за ними было тёмным, с заплатками фосфоресцирующей пены, а пламя упавшего, и уже затонувшего, цеппелина потухло.

Оставшиеся три, однако, всё ещё летели, швыряемые ветрами, но держащиеся на курсе. Молнии сверкали среди них, и, по мере приближения шторма, Ли начал волноваться за газ в своём собственном шаре. Одно попадание могло швырнуть их, полыхающими, на землю, а он не считал, что шаман способен контролировать шторм так хорошо, чтобы предотвратить это.

– Отлично, доктор Грамман, – сказал он. – Я собираюсь пока что забыть про цеппелины и сконцентрироваться на безопасном приземлении в горах. Хотелось бы, чтобы вы покрепче за что-нибудь схватились и сидели, и были готовы прыгать, как только я скажу. Я предупрежу вас, и постараюсь приземлиться как можно мягче, но в таких условиях посадка зависит не только от умения, но и от удачи.

– Я доверяю вам, мистер Скорсби, – сказал шаман.

Он уселся обратно в угол корзины, а его демон примостился на причальном кольце, глубоко вонзив когти в кожаную оплётку.

Ветер мотал их довольно жёстко, и огромный шар качался и дёргался в потоках. Верёвки трещали и натягивались, но Ли не боялся за них. Он выбросил ещё немного балласта и внимательно посмотрел на альтиметр. Во время шторма, когда давление падало, приходилось учитывать это падение при наблюдении за альтиметром, и зачастую это было лишь очень приблизительными прикидками. Ли вывел цифры, дважды проверил, после чего выбросил остатки балласта. Единственным средством управления отныне был газовый клапан. Он не мог взлетать, он мог только опускаться.

Он вгляделся сквозь штормовой воздух и различил громаду холмов, тёмную на фоне неба. Снизу раздавался ревущий, шелестящий звук, подобный звуку прибоя на каменистом пляже, но он знал, что это ветер терзает вершины деревьев. Так далеко, и так быстро! Они двигались быстрее, чем он думал.

И ему не следовало затягивать с приземлением. Ли был слишком спокоен по своей природе, чтобы гневаться на судьбу, его манерой было поднять бровь и лаконично поприветствовать её. Но теперь он не мог удержаться от некоторой толики злости, потому, что то, что он должен был делать – а именно, лететь впереди шторма, позволяя ему выдохнуться – было тем самым, что привело бы его в могилу.

Он подхватил Хестер и надёжно спрятал её в куртке, плотно застегнувшись, чтобы не потерять её. Грамман спокойно и тихо сидел, его демон, с перьями, растрёпанными ветром, надёжно цеплялась когтями за край корзины.

– Я собираюсь приземляться, доктор Грамман, – прокричал Ли через ветер. – Встаньте и будьте готовы прыгать. Держитесь за кольцо и выпрыгивайте, когда я скажу.

Грамман подчинился. Ли взглянул вниз, вперёд, вниз, вперёд, сверяя каждый взгляд с предыдущим, и смаргивая дождевые капли из глаз, так как очередной порыв ветра ознаменовал и начало дождя, крупные, как галька, капли которого молотили по шару, добавляя этот звук к вою ветра и хлещущим звукам снизу, так, что Ли едва мог расслышать даже гром.

– Начинаем! – прокричал он. – Вы устроили отличный шторм, мистер Шаман!

Он потянул за трос газового клапана и обмотал его вокруг одной из верёвок, чтобы он не закрывался. По мере того, как, где-то наверху, газ начал вытекать из шара, нижняя часть его начала сминаться, и складки, одна за другой, начали появляться там, где минуту назад была гладкая сфера.

Корзина раскачивалась и тряслась с такой силой, что было трудно сказать, опускаются ли они; порывы ветра были настолько резки и непредсказуемы, что их уже давно могло поднять обратно в небо, но, через минуту-другую Ли неожиданно почувствовал рывок и понял, что якорь зацепился за ветку. Это был лишь первый зацеп, и ветка сломалась, но это продемонстрировало, на какой высоте они летели.

– Пятнадцать метров до деревьев! – прокричал он.

Шаман кивнул.

Ещё один рывок, более мощный, так что обоих сильно ударило о стенку корзины. Для Ли это было не впервые, и он моментально восстановил равновесие, но для Граммана сила рывка была неожиданной. Тем не менее, он всё ещё держался за кольцо, и Ли видел, что он сидит надёжно, и готов выпрыгнуть в любой момент.

Мгновением спустя корзину дёрнуло ещё сильнее, так как якорь наконец нашёл ветку, которая удержала их. Корзина немедленно накренилась и через секунду врезалась в листву, где, наконец, и остановилась в шатком равновесии, посреди хлещущих листьев и потрескивающих ветвей.

– Всё ещё здесь, доктор Грамман? – позвал Ли, так как ничего увидеть было нельзя.

– Всё ещё здесь, мистер Скорсби.

– Лучше посидите тихо минутку, пока не разберёмся в положении, – сказал Ли. Их всё ещё дико раскачивало ветром, и он чувствовал, как с каждым разом корзина немного проседает вниз.

Шар всё ещё сильно тянул их в сторону, так как, опустев, он теперь ловил ветер, как парус. Ли пришла было в голову мысль отрезать его, но, если он не улетит, то повиснет на ветвях как сигнал, выдавая их местонахождение. Уж лучше стянуть его вниз, если только получится.

Сверкнула ещё одна молния, а в следующую секунду ударил гром. Шторм был практически над ними. При свете вспышки Ли разглядел ствол дуба, с огромным белым шрамом там, где оторвало ветку, но оторвало лишь частично, и корзина покоилась там, где ветка всё ещё соединялась со стволом.

– Я сброшу веревку, и мы спустимся, – прокричал он. – Когда слезем, сможем решить, что делать дальше.

– Я последую за вами, мистер Скорсби, – ответил Грамман. – Мой демон говорит мне, что до земли меньше пятнадцати метров.

В этот момент Ли услышал мощное биение крыльев возвращающегося снизу демона-скопы.

– Она может отлетать так далеко? – удивлённо сказал он, но отбросил эту мысль. Закрепив верёвку за причальное кольцо, он обвязал её вокруг ветки, так, чтобы даже если корзина и свалилась, она не упала далеко.

Затем, с Хестер, находящейся в безопасности под курткой, он перекинул верёвку и слез вниз, опустившись на землю. Веток было много, это было большое дерево – гигант среди дубов, и Ли тихо поблагодарил его, дёргая за верёвку, чтобы просигнализировать Грамману, что тот может спускаться.

Не послышался ли в хаосе новый звук? Он прислушался. Да, двигатель цеппелина, может быть, и не одного, где-то наверху. Невозможно было сказать, как высоко, или в каком направлении он пролетел, но в какое-то мгновение звук был тут, а затем он исчез.

Шаман достиг земли.

– Вы слышали? – спросил Ли.

– Да. Направлялся выше, думаю, в горы. Поздравляю с удачным приземлением, мистер Скорсби.

– Мы ещё не закончили. Я хочу затащить шар под листву, пока не рассвело, иначе он будет виден за много миль. Как у вас с ручным трудом, доктор Грамман?

– Говорите, что делать.

– Хорошо. Я залажу наверх по верёвке, и спущу вам кое-что вниз. В том числе палатку. Можете установить её, пока я посмотрю, что можно сделать, чтобы спрятать шар.

Они трудились долгое время, с риском для жизни, так как ветка в конце концов отломалась и корзина полетела вниз вместе с Ли, но, к счастью, повисла в воздухе, так как шар всё ещё оставался наверху и удержал её.

Фактически, это упростило задачу, так как нижняя часть шара была уже под листвой, и, работая при свете от молний, вытягивая и вытаскивая и разрубая ветки, Ли удалось затянуть весь шар вниз, под листву, где его не было видно сверху.

Ветер всё ещё размахивал верхушками деревьев, но дождь уже большей частью прошёл, и Ли решил, что сделал уже достаточно. Он слез вниз и увидел, что шаман не только поставил палатку, но и развёл огонь, и уже варил на нём кофе.

– Это волшебство? – спросил Ли, насквозь промокший и замёрзший, заползая в палатку с чашкой кофе, которую дал ему Грамман.

– Нет, за это стоит поблагодарить бойскаутов, – ответил Грамман. – В вашем мире есть бойскауты? 'Будь готов'. Из всех способов разжигания огня самый лучший – воспользоваться сухими спичками. Я никогда без них не путешествую. У нас могла быть стоянка и похуже, мистер Скорсби.

– Слышали снова эти цеппелины?

Грамман приподнял руку. Ли прислушался, и, действительно, опять был этот звук мотора. Теперь, когда дождь утих, его было легче расслышать.

– Они пролетали над нами уже дважды, – сказал Грамман. – Они не знают, где мы, но знают, что мы где-то здесь.

Минуту спустя мерцающий свет появился в том направлении, куда улетел цеппелин. Он был не такой яркий, как молния, но постоянный, и Ли понял, что это прожектор.

– Лучше потушите огонь, доктор Грамман, – сказал он, – хотя и жаль без него оставаться. Думаю, листва густая, но лучше не рисковать. Я, конечно, весь вымок, но я пошёл спать.

– Вы высохнете к утру, – сказал шаман.

Он взял горсть мокрой земли и засыпал огонь, а Ли ещё немного покрутился в маленькой палатке, прежде чем закрыть глаза.

Ему снились странные сны. В какой-то момент он подумал, что проснулся, и увидел шамана, сидящего со скрещенными ногами, и покрытого пламенем, которое быстро пожрало плоть, оставив сидящий в пепле белый скелет. Ли встревоженно посмотрел на Хестер и увидел, что она спит, чего никогда не случалось, так как она бодрствовала всегда, когда бодрствовал он. Так что, обнаружив её спящей, лаконичную, острую на язык Хестер, которая выглядела такой нежной и уязвимой, он ощутил странность происходящего и неловко улёгся возле неё, проснувшись во сне, и ему долго снилось, что он лежит без сна.

Следующий сон был также про Граммана. Ли увидел, как шаман трясёт украшенной перьями колотушкой, приказывая чему-то подчиняться. Этим чем-то, как увидел Ли с тошнотворной дрожью, был Призрак, такой же, как они видели из шара. Он был высок и почти невидим, и вызывал такое отвращение у Ли, что он почти проснулся в страхе. Но Грамман командовал им, не выказывая страха, и тварь внимательно слушала его команды, после чего уплыла вверх, подобно мыльному пузырю, и исчезла среди листвы.

Затем его сон принял иной поворот: теперь он был в кабине цеппелина, наблюдая за пилотом. Точнее, он сидел в кресле второго пилота, и они летели над лесом, разглядывая дико колышущиеся вершины, бескрайнее море листьев и веток. А затем в кабине появился Призрак.

Захваченный собственным сном, Ли не мог ни двигаться, ни кричать, и ему осталось лишь переживать ужас пилота, когда тот обнаружил, что с ним происходит.

Призрак наклонился над пилотом, и присосался к его лицу. Демон пилота, зяблик, вспорхнула, крикнула, и попыталась отскочить, но лишь упала на пульт, едва в сознании. Пилот повернулся к Ли и протянул вперёд руку, но Ли не мог двигаться. Страдание в глазах пилота было ужасающим. Что-то настоящее, живое вытягивалось из него, а его демон лишь слабо вздрагивала и пищала высоким голосом, но она умирала.

Затем она исчезла. Но пилот всё ещё был жив. Глаза его подёрнулись пеленой, а его протянутая рука мягко опустилась обратно на рычаг скорости. Он был жив и мёртв одновременно, он был безразличен ко всему.

Так что Ли сидел и беспомощно наблюдал, как цеппелин летит вперёд, прямо в склон горы, что находилась перед ним.

Пилот смотрел на склон в окно, но ничто на свете не могло его заинтересовать. Ли в страхе отодвинулся назад, но ничего, что могло бы предотвратить столкновение, не случилось, и в момент столкновения он крикнул: «Хестер!»

И проснулся.

Он был в палатке, в безопасности, а Хестер покусывала его за подбородок. Он был весь в поту. Шаман сидел со скрещенными ногами, но холодок прошёл по спине Ли, когда он заметил, что демона-скопы нигде не видно. Очевидно, этот лес был плохим местом, полным жутких видений.

Затем он понял, что шаман освещён, хотя костёр давно уже угас, а ночная темнота была абсолютной. Какое-то дальнее мерцание высвечивало стволы деревьев и мокрые листья, и Ли тут же понял, что это за свет: его сон был правдой, и пилот цеппелина врезался в гору.

– Чёрт, Ли, ты дрожишь, как осиновый лист. Что с тобой? – проворчала Хестер и пошевелила длинными ушами.

– Ты разве не видела сон, Хестер? – пробормотал он.

– Ты не спишь, Ли, ты Видишь. Если б я знала, что ты ясновидящий, я бы тебя давно вылечила. А теперь просто отключи это, понял?

Он почесал голову, а она дёрнула ушами.

А затем, без малейшего перехода, он парил в воздухе рядом с демоном шамана, Сайан Котор, скопой. Близость чужого демона и отсутствие своего наполнили Ли мощной смесью вины и странного удовольствия. Они парили, как если бы он сам был птицей, среди турбулентных потоков воздуха над лесом, и Ли огляделся вокруг сквозь тёмный воздух, теперь сдобренный бледным сиянием луны, что изредка проглядывала сквозь редкие разрывы в облаках и окрашивала вершины деревьев серебряным цветом.

Демон-скопа издала резкий крик, и снизу раздались тысячи разнообразных птичьих голосов: уханье сов, встревоженное чириканье воробьёв, певчая соловьиная музыка. И в ответ явились они сами, все птицы леса, летали ли они до этого на ночной охоте или тихо спали на ветках, все они тысячами взмыли вверх, в дрожащий воздух.

И Ли почувствовал, как какая-то, родственная птицам, часть его собственной души радостно отвечает приказу королевы орлов, и всё то человеческое, что в нём было, растворилось в наистраннейшем удовольствии: радостном подчинении высшей власти, которая абсолютно права. И он кружил и разворачивался вместе с остальной огромной стаей, среди сотни разных видов, маневрирующих вместе, как единое существо, ведомых магнетической волей орлицы, а затем увидел напротив серебристого облака ненавистное чёрное пятно цеппелина.

Они все знали, что им делать. И они устремились к аппарату, быстрейшие достигали его первыми, но самой первой была Сайан Котор, маленькие крапивники и зяблики, быстрые стрижи, мягкокрылые совы – меньше, чем за минуту они облепили цеппелин, а их когти царапали промасленный шёлк или пробивали его в поисках зацепки.

Они избегали двигателей, хотя некоторых затянуло в него и изрезало пропеллерами в кровавую пыль. Большинство птиц просто устроилось на цеппелине, а те, что прилетели вторыми, уцепились за первых, пока, наконец, они не покрыли не только сам цеппелин (который теперь терял водород через тысячи маленьких дырок) но и гондолу, и окна кабины, кабели и распорки – за каждый клочок пространства цеплялась птица, две птицы, три или больше.

Пилот был беспомощен. Под весом птиц аппарат начал опускаться всё ниже и ниже, а затем вдруг возник ещё один склон, проступая из ночной тьмы и невидимый для людей в гондоле, размахивающих своим оружием и стреляющих во все стороны.

В последнюю секунду Сайан Котор вскрикнула, и грохот тысяч крыльев поглотил даже рёв мотора, так как все птицы снялись с цеппелина и разлетелись. А людям в кабине досталось несколько секунд на то, чтобы понять, что произошло, прежде чем цеппелин врезался в склон и взорвался.

Огонь, жара, пламя... Ли снова проснулся, его тело было таким горячим, как если бы он лежал в пустыне на солнце.

За стенками палатки вода по прежнему капала с листьев на палатку, но шторм прекратился. Бледный серый свет просочился сверху, и Ли поднялся, увидев Хестер, помаргивающую со сна, и шамана, завернувшегося в одеяла и так крепко спящего, что его можно было принять за мертвеца, если бы не Сайан Котор, заснувшая на ветке рядом с палаткой.

Единственным звуком, за исключением капающей воды, было птичье пение. Никаких моторов в небе, никаких голосов, так что Ли решил, что разжечь костёр будет безопасно, и после некоторых усилий умудрился сварить кофе.

– Что теперь, Хестер? – спросил он.

– Не знаю. Было четыре цеппелина, а он уничтожил только три.

– Я имею в виду, выполнили ли мы свои обязанности?

Она шевельнула ушами и сказала: «Не припомню контракта».

– Это не контрактные обязанности. А моральные.

– Ли, прежде чем волноваться о морали, надо разобраться с последним цеппелином. Это тридцать-сорок человек, вооружённых, и они нас преследуют. Имперские солдаты, чего уж больше. Сначала выживание, затем мораль.

Разумеется, она была права, и, пока занимался день, Ли потягивал горячий напиток и курил сигару, раздумывая, что бы он делал, если бы командовал последним цеппелином. Отступил и дождался дневного света, без сомнения, а затем взлетел достаточно высоко, чтобы наблюдать за опушкой леса на большей территории, так, чтобы заметить, где Ли и Грамман выйдут из него.

Демон-скопа Сайан Котор проснулась и размяла крылья. Хестер посмотрела вверх и повернула несколько раз голову, разглядывая могучего демона каждым глазом по очереди, а в следующий момент сам шаман вышел из палатки.

– Тяжёлая ночка, – заметил Ли.

– День будет ещё тяжелее. Мы должны немедленно убираться из леса, мистер Скорсби. Они собираются поджечь его.

Ли недоверчиво осмотрел вымокшую за ночь растительность и спросил: «Как?»

– У них есть устройство, разбрасывающее некую смесь нафты с поташем, которая загорается при соприкосновении с водой. Имперские Морские силы разработали это во время войны с Ниппоном. Если лес промок, он разгорится ещё быстрее.

– Вы это видели, так?

– Так же ясно, как вы видели, что случилось с цеппелинами ночью. Пакуйте, что собираетесь забрать с собой, и пойдём.

Ли потёр подбородок. Самые ценные вещи из его имущества были также и самыми лёгкими, а именно, приборы с шара. Так что он вытащил их из корзины и упаковал в рюкзак, а также удостоверился, что его винтовка заряжена и не промокла. Он оставил корзину, оснастку и шар там, где они были, сплетёнными и перемотанными среди веток. Отныне он больше не был аэронавтом, разве что каким-то чудом он бы выбрался отсюда и скопил достаточно денег, чтобы купить себе новый шар. Отныне он должен был ползти, подобно насекомому, по поверхности земли.

Они учуяли дым до того, как увидели пламя, потому что дул бриз с моря. Ещё до того, как они достигли опушки, они услышали огонь, его глубокое и жадное рычание.

– Почему они не сделали этого ночью? – спросил Ли. – Зажарили бы нас во сне.

– Думаю, они хотят взять нас живыми, – ответил Грамман, обрывая листья в палки, чтобы использовать её как трость, – и ждут, где мы выйдем из леса.

И действительно, жужжание цеппелина скоро стало хорошо различимым даже сквозь звуки огня и их собственного тяжёлого дыхания, потому что они торопились, перебираясь через валуны, корни и упавшие деревья, и останавливаясь лишь, чтобы перевести дыхание. Сайан Котор, летевшая высоко наверху, спикировала, чтобы сообщить им, насколько они продвинулись, и насколько они опережали огонь, хотя вскоре они и сами увидели дым над деревьями позади, а затем и ползущую стену огня.

Лесные животные – белки, птицы, дикий кабан – бежали вместе с ними, и хор криков, писков и воплей разрастался вокруг них. Оба путешественника продвигались вперёд к опушке леса, которая была уже недалеко, а затем они достигли её, когда волны жара уже захлёстывали их сзади, а ревущие колонны пламени вздымались на двадцать метров вверх. Деревья горели, как факелы, сок в стволах кипел и выплёскивался с шипящим звуком, сосновые верхушки вспыхивали, как нафта, а их ветки, казалось, расцветали оранжевыми цветами, и тут же исчезали.

Тяжело дыша, Ли и Грамман вскарабкались на крутую каменистую осыпь. Половина неба была затянута дымом и дрожащим от жары воздухом, но высоко над ними парило плотное пятнышко цеппелина – слишком далеко, понадеялся Ли, чтобы разглядеть их даже сквозь бинокли.

Перед ними возвышался крутой и неприступный горный склон. Из ловушки, в которой они оказались, вёл только один путь – узкое дефиле впереди, где высохшее русло реки выходило из складки между скалами.

Ли указал, и Грамман сказал: «Полностью согласен, мистер Скорсби.»

Его демон, паря и кружась наверху, сложила крылья и устремилась к расщелине. Они не задерживались, карабкаясь так быстро, как только могли, но Ли сказал: «Простите, если это невежливо, но я никогда не знал никого, чей демон мог бы улетать так далеко, кроме ведьм. Но вы не ведьма. Вы этому научились или это пришло само?»

– К человеку ничто не приходит само, – ответил Грамман. – Нам приходится учиться всему, что мы знаем. Сайан Котор говорит мне, что расщелина выходит на перевал. Если доберёмся туда, прежде чем они нас заметят, мы сможем спастись.

Орлица вернулась, а оба человека продолжили подъём. Хестер предпочитала отыскивать собственный путь среди камней, так что Ли просто следовал за ней, избегая неустойчивых камней и передвигаясь так быстро, как только мог, по крупным, всё время приближаясь к маленькому ущелью.

Ли беспокоился за Граммана, потому что тот был бледен, натянут и тяжело дышал. Его работа этой ночью стоила ему дорого. Как долго они могли продолжать идти, было тем самым вопросом, который Ли боялся задать, но, когда они были уже почти у входа в ущелье, практически, на берегу высохшей реки, он услышал, как изменился звук мотора цеппелина.

– Они увидели нас, – сказал он.

Это было подобно тому, как если бы они получили смертный приговор. Хестер споткнулась, даже легконогая, хладнокровная Хестер споткнулась и вздрогнула. Грамман опёрся на палку, с которой шёл и заслонился от солнца, глядя назад, и Ли тоже повернулся посмотреть.

Цеппелин быстро опускался, нацеливаясь на склон точно под ними. Было ясно, что преследователи собираются захватить их, а не убить, ибо прямо сейчас их можно было скосить одной очередью. Вместо этого, пилот аккуратно замедлился около земли, над самой высокой точкой склона, где он мог это сделать, не подвергая опасности цеппелин. Из двери гондолы вниз посыпались люди в синей униформе, вместе со своими демонами-волчицами, и начали карабкаться вверх.

Ли и Грамман были на шестьсот метров выше их, и недалеко от входа в ущелье. Как только они доберутся, они смогут сдерживать солдат до тех пор, пока не закончатся патроны. Но у них была только одна винтовка.

– Они гонятся за мной, мистер Скорсби, – сказал Грамман, – не за вами. Если отдадите мне винтовку и сдадитесь, вы останетесь в живых. Это дисциплинированные войска. Вы будете военнопленным.

Ли пропустил это мимо ушей и ответил:

– Пошли вперёд. Доберёмся до ущелья и я удержу их у входа, пока вы будете пробираться насквозь. Я вас сюда притащил не для того, чтобы сдать с рук на руки этим ребятам.

Люди внизу двигались быстро, они были обучены и отдохнули. Грамман кивнул.

– Не хватило сил уничтожить четвёртый, – сказал он, и они быстро укрылись в ущелье.

– Только скажите мне, прежде чем уйдёте, – сказал Ли, – потому что я не успокоюсь, пока не узнаю. На какой стороне я сражаюсь, я не могу сказать, да и не особо беспокоюсь. Просто скажите мне: то, что я делаю, это поможет Лайре или навредит ей?

– Это поможет ей, – ответил Грамман.

– И ваша клятва. Вы не забудете, о чём поклялись мне?

– Я не забуду.

– Потому что, доктор Грамман, или Джон Парри, или как бы вы себя ни называли в каком бы то ни было мире, вам следует знать: я люблю эту девочку, как родную дочь. Если бы у меня был собственный ребёнок, я бы не мог любить его больше. И если вы нарушите клятву, то, что останется от меня, будет преследовать то, что останется от вас, и вы проведёте остаток вечности, сожалея о том, что явились на свет. Такова моя клятва.

– Я понимаю. И я дал вам своё слово.

– Это всё, что я хотел знать. Идите. И удачи вам.

Шаман протянул свою руку, и Ли пожал её. Затем Грамман повернулся и направился вверх по ущелью, а Ли огляделся в поисках лучшей позиции.

– Только не за большим валуном, Ли, – сказала Хестер. – Ничего не увидишь справа, и они смогут обойти нас. Прячься здесь.

В ушах Ли звучали звуки, которые не имели ничего общего с полыханием леса внизу, или с надрывным рёвом цеппелина, пытающегося подняться в воздух. Эти звуки пришли из его детства, и из Аламо. Сколько раз он со своими друзьями играл в эту героическую битву на развалинах форта, играя по очереди за шведов и французов! Теперь его детство возвращалось, чтобы отомстить ему. Он вынул кольцо Навахо, принадлежавшее его матери, и положил его рядом на камень. В тех детских играх Хестер часто бывала кугуаром или волчицей, и пару раз гремучей змеёй, но чаще всего птицей-пересмешником Теперь...

– Хватит спать, лучше осмотрись, – сказала она. – Это не игра, Ли.

Люди, карабкавшиеся вверх по склону, рассыпались и двигались уже не так быстро, потому что они видели ситуацию так же ясно, как и он. Им придётся захватить ущелье, и они понимали, что один человек с винтовкой способен задержать их надолго. За ними, к удивлению Ли, цеппелин всё ещё пытался подняться. Возможно, он потерял часть плавучести, а может, у него заканчивалось топливо, но, так или иначе, он ещё не поднялся, и это натолкнуло Ли на идею.

Он улёгся поудобнее, прицелился из своего старого винчестера, пока в прицеле не показалась опора левого двигателя, и выстрелил. Солдаты, карабкавшиеся к нему, подняли головы, и секунду спустя мотор неожиданно взревел, после чего так же неожиданно завыл и затих. Цеппелин стало сносить набок. Ли слышал, как завывает второй двигатель, но теперь аппарат был беспомощен.

Солдаты остановились и укрылись, как только могли. Ли мог пересчитать их, что он и сделал: двадцать пять. У него было тридцать пуль.

Хестер подползла к его левому плечу.

– Я буду присматривать за этой стороной, – сказала она.

Распластавшись на сером камне, с ушами, лежащими вдоль спины, она и сама выглядела, как маленький камень, серо-коричневая и ничем не выделяющаяся, если не считать глаз. Хестер вовсе не была красивой: она была настолько обыкновенной и непритязательной, какой только могла быть зайчиха, но её глаза были изумительного золотисто-орехового цвета, с прожилками нежно-коричневого и мягко-зелёного. А теперь эти глаза смотрели на последний ландшафт, который им предстояло увидеть: пустынный грубый каменистый склон, а за ним – пылающий лес. Ни единой травинки, ни единого зелёного пятнышка, на котором мог бы отдохнуть глаз.

Её уши шевельнулись.

– Они разговаривают, – сказала она. – Я слышу, но не могу понять.

– Русский, – ответил он. – Они собираются напасть все вместе и бегом. Это для нас хуже всего, так что это они и сделают.

– Целься получше, – сказала она.

– Обязательно. Но, чёрт побери, Хестер, я не люблю убивать.

– Мы или они.

– Нет, всё иначе, – сказал он. – Они или Лайра. Я не понимаю как, но мы связаны с этой девочкой, и оттого счастлив.

– Тот солдат слева собирается стрелять, – сказала Хестер, и, пока она говорила, снизу раздался треск, и кусочки камня отлетели от валуна, лежавшего в шаге от неё. Пуля просвистела дальше в ущелье, но она не шевельнула и мускулом.

– Что ж, это облегчает задачу, – сказал Ли, и тщательно прицелился.

Он выстрелил. Видно было только маленькое синее пятнышко, но он попал. С воплем солдат отлетел назад и умер.

А затем начался бой. В течение минуты треск винтовок, свист рикошетирующих пуль, удары пуль о разлетающиеся камни заполнили долину, отражаясь от скал и от стен ущелья. Запах кордита, а затем и горячий запах от разбитых в порошок камней смешались с запахом дыма от горящего леса, пока не начало казаться, что весь мир вокруг пылает.

Валун, за которым укрылся ли, вскоре был иссечен царапинами и вмятинами, и каждый раз, когда в него попадали пули, он ощущал этот удар. Однажды он заметил, как ветер от пролетевшей пули расшевелил шерсть на спине у Хестер, но она не шевельнулась. И он не прекратил стрелять.

Первая минута была яростной. А после неё, когда наступило затишье, Ли обнаружил, что ранен: на камне под его щекой была кровь, и его рука, и затвор винтовки были красными.

Хестер проползла вокруг осмотреть.

– Ничего страшного, – сказала она. – Пуля поцарапала скальп.

– Ты считала, сколько упало, Хестер?

– Нет. Слишком хорошо пряталась. Заряжай, пока есть возможность, малыш.

Он откатился за камень и заработал затвором. Было жарко, и кровь, что свободно стекала с его головы, засыхала на механизме. Он аккуратно поплевал на него, и тот стал ходить плавнее.

Затем он вернулся на позицию, и прежде, чем он даже успел осмотреться, в него попала пуля.

Это было похоже на взрыв в левом плече. Несколько секунд он отключился, но затем пришёл в себя, с бесчувственной и бесполезной левой рукой. Боль была ещё впереди, и она ещё не придала ему храбрости, но эта мысль дала ему силы сфокусировать свой разум на стрельбе.

Он положил винтовку на мёртвую и бесполезную руку, которая ещё недавно была полна жизни, и аккуратно прицелился: один выстрел… два… три, и каждая пуля нашла свою цель.

– Как дела? – пробормотал он.

– Отлично стреляешь, – прошептала она в ответ, очень близко от его щеки. – Не останавливайся. За тем чёрным валуном…

Он посмотрел, прицелился, выстрелил. Солдат упал.

– Чёрт, это такие же люди, как я, – сказал он.

– Никакой разницы, – сказала она. – Всё равно продолжай.

– Ты веришь ему? Грамману?

– Да. Прямо спереди, Ли.

Выстрел: ещё один человек упал, и его демон истаял, как свеча.

Затем было долгое молчание. Ли покопался в карманах и нашёл ещё несколько пуль. Пока он перезаряжал, он почувствовал что-то, столь редкое, что его сердце чуть не остановилось – он почувствовал, как мордочка Хестер прижалась к его собственному лицу, и он ощутил её слёзы.

– Ли, это всё я виновата, – сказала она.

– почему?

– Скраелинг. Я сказала тебе забрать кольцо. Если бы не это, мы бы не были в такой ситуации.

– Ты думаешь, я всегда делал только то, что ты мне говорила? Я взял его, потому что ведьма…

Он не закончил, потому что его нашла ещё одна пуля. В этот раз она попала ему в левую ногу, и, прежде чем он успел моргнуть, третья пуля снова чиркнула ему по голове, словно ему к черепу прижали раскалённую докрасна кочергу.

– Недолго осталось, Хестер, – прошептал он, стараясь не шевелиться.

– Ведьма, Ли! Ты сказал, ведьма! Помнишь?

Бедная Хестер, она теперь лежала, а не напряжённо прижималась к земле, как она делала всю его взрослую жизнь. И её прекрасные орехово-золотые глаза тускнели.

– Всё ещё прекрасные, – сказал он. – О, Хестер, точно, ведьма. Он дала мне…

– Именно. Цветок.

– В нагрудном кармане. Достань его, Хестер, я не могу двигаться.

Это было нелегко, но она вытянула маленький алый цветок своими сильными зубами и вложила его ему в руку. С огромным усилием он сжал кулак и сказал, – Серафина Пеккала! Помоги мне, прошу тебя…

Движение внизу: он отпустил цветок, прицелился, выстрелил. Движение прекратилось.

Хестер теряла сознание.

– Хестер, не смей уходить прежде меня, – прошептал Ли.

– Ли, я не могла бы покинуть тебя ни на секунду, – прошептала она в ответ.

– Думаешь, ведьма придёт?

– Обязательно. Надо было позвать её раньше.

– Много чего надо было сделать раньше.

– Может быть…

Ещё один треск, и в этот раз пуля ушла куда-то глубоко внутрь, в поисках сердца. Он подумал: «Она не найдёт его там. Моё сердце – Хестер.» И он увидел что-то синее внизу по склону, и попытался направить туда ствол.

– Вон тот, – выдохнула Хестер.

Ли обнаружил, что курок очень тугой. Вообще, всё было очень тугим. Ему пришлось нажимать три раза, и лишь на третий получилось. Синяя форма покатилась вниз по склону.

Опять долгая тишина. Боль потихоньку теряла свой страх перед ним. Она была, как стая шакалов, кружащих, вынюхивающих, подходящих ближе, и он знал, что они не оставят его, пока не обглодают его до костей.

– Остался один, – пробормотала Хестер. – Он... отступает к цеппелину.

И Ли увидел его сквозь туман, единственного солдата Имперской Стражи, уползающего прочь от места, где его друзья потерпели поражение.

– Не могу стрелять в спину, – сказал Ли.

– Не умирать же с одной пулей в стволе.

Тогда он прицелился в сам цеппелин, всё ещё ревущий и пытающийся подняться со своим единственным двигателем, и, возможно, пуля была раскалена, или как раз в этот момент ветер донёс пламя от горящего леса, но газ внезапно взорвался оранжевым шаром, и оболочка и металлический каркас немного поднялись, а затем медленно и величественно опустились на землю.

И солдат, который отползал назад, как и шестеро или семеро других, единственных оставшихся в живых, не рискнувших подойти к человеку, удерживающему ущелье, были поглощены огнём, что упал на них с неба.

Ли увидел взрыв и услышал сквозь рёв, как Хестер сказала: «С ними всё, Ли».

Он сказал, или подумал: «Эти бедняги не должны были так закончить, как и мы».

Она ответила: «Мы удержали их. Мы выстояли. Мы... помогли Лайре.»

Затем она прижала своё маленькое, гордое, разбитое тельце к его лицу, так тесно, как только могла, а затем они умерли.

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-12; просмотров: 231. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.157 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7