Он больше не был тем Киритцугу, которого она встретила 9 лет назад. Он больше не был холодным и безразличным гончим псом, не был машиной-убийцей, которая заморозила свои чувства.

Киритцугу изменился. Он очень ослабел, но даже в таком состоянии он заставлял себя собраться вновь, чтобы достичь своей жестокой мечты. И ключом к изменению Киритцугу, несомненно, была Ирисфиль.

Жена и дочь. Они не должны были стать частью жизни Эмии Киритцугу.

Изначально, Киритцугу нечего было терять. Он даже не мог чувствовать боли. Этот факт был неоспорим, потому что Эмия Киритцугу был человеком, который мог быть необычайно сильным, мог пытаться преследовать идеал о спасении мира, не задумываясь приносить в жертву всё что угодно ради этого, он даже стал солдатом, чья жестокость не знает границ.

Киритцугу, который стоял рядом с ней, пытался вернуться в прошлое, вновь стать тем человеком, которым он был раньше. Но если он и помнил своё прошлое, в то же время в глубине души Киритцугу была неразрешимая дилемма. Эти девять лет полностью изменили его. Киритцугу уже пытался выдержать то огромное количество давления и боли, лишь чтобы пытаться вспомнить о том, насколько жесток и бессердечен он был в прошлом.

Безразличие Киритцугу по отношению к Сэйбер выставляло его слабость напоказ. На данный момент, Киритцугу был уже истощен тем, что пытался вернуться в своё прошлое состояние. У него не было достаточно сил, чтобы принять Сэйбер, он даже не мог поддерживать разговора с Королём Рыцарей.

Сердцу Ирисфиль стало больно. Человек, которого она любила всей душой, подвергался пыткам, но она ничего не могла сделать. Потому что человеком, который являлся причиной страданиям Киритцугу, была она сама.

Всё что Ирисфиль могла сделать, так это аккуратно высказать ему своё сомнение.

- А мы можем убежать? Ведь мы…

- Можем. Сейчас у нас ещё есть шанс… - ответил он немедленно. Но это не представлялось возможным. Киритцугу сказал так, чтобы поддержать в своём сердце робкую надежду.

- Ты врёшь.

Ирисфиль указала на это мягко и жестоко.

- Это невозможно. Эмия Киритцугу, невозможно чтобы ты куда-то убежал. Если ты отринешь Святой Грааль, отринешь мечту о спасении мира, ты не сможешь простить самого себя. Ты будешь сам себе судьёй, и вынесешь себе смертный приговор.

Киритцугу издал стон. Он тоже это знал. У него не осталось выбора уже очень-очень давно.

- Мне так страшно…

Он всхлипнул, и продолжил, словно в душе он всё ещё был ребёнком.

- Этот парень – Котомине Кирей – видит своей целью одного меня. Так сказала мне Майя. Он использовал Кайнета как приманку, чтобы я попался на крючок. Он полностью разгадал все мои планы… я могу проиграть. Если я пожертвую тобой, и даже если оставить Илию в стороне… самый опасный противник уже нацелил своё оружие на меня! Я меньше всего хочу столкнуться в бою с этим парнем!

Эмия Киритцугу не был героем или воином, он был убийцей. Он не обладал отвагой и гордостью тех, кто сражался на передовой. Он – трус. Поэтому его целью было осторожно и с минимальным риском достичь победы так, чтобы обеспечить своё выживание. Для охотника, самым ужасным кошмаром было превратиться в жертву.

Но даже если и так, если бы с подобным столкнулся Киритцугу из прошлого, он бы даже бровью не повёл и спокойно нашёл бы решение этой проблемы. Тем и ужасен был Киритцугу тогда, что ему некого было терять. Но сейчас, когда Киритцугу боялся потерять тех, кого он любит, если вновь вступит в схватку, страх потери дорогих ему людей был слабостью, которая могла стоить ему жизни.

- Я не дам сражаться тебе одному, - нежно сказала Ирисфиль, обняв вздрагивающую спину Киритцугу.

- Я защищу тебя. Сэйбер тоже тебя защитит. И… Майя так же будет рядом с тобой.

Ирисфиль была вынуждена признать, какая женщина была нужнее всего Киритцугу в данный момент.

Лишь один человек мог пробудить непоколебимую стойкость, которая была запрятана глубоко в душе Киритцугу, чтобы он вспомнил всю ту жестокость и бессердечие, что были ему присущи много лет назад. Но Ирисфиль никогда бы не сказала об этом Киритцугу.

Если Ирисфиль и могла сделать хоть что-то, так это продолжать обнимать Киритцугу, чтобы временно смягчить его боль. Однако – в своей душе она молилась.

Неважно если её мольбы не сработают. Она молилась, чтобы время, которое она сможет провести с мужем, обнимая его, продлилось чуть дольше, пусть на минуту, пусть на секунду. Тогда она сможет исцелить боль Киритцугу своими ограниченными возможностями…