Для Ирисфиль это было невероятное ощущение. Сказать другому человеку о том, чего бы она никогда не сказала своему мужу.

- Неважно, какие времена наступят, я буду говорить ему, что твёрдо верю в то, что он прав. Я могу даже пожертвовать своей жизнью ради его идеала. Я притворялась, что я движима тем же идеалом что и он. Ведь если я буду обладать таким же идеалом, что и он и отдам за этот идеал свою жизнь, в сравнении с женщиной, которая просто пожертвовала собой ради своего мужа… разве не будет это менее тяжкой ношей для Киритцугу?

- Ясно.

Её любовь к Киритцугу и её вера в Сэйбер были двумя различными чувствами. Ирисфиль впервые испытывала то чувство, когда она знала, что она может с кем-то поделиться своими мыслями, и возможно это можно было назвать «дружбой».

- Тогда, мэм, есть ли у вас свои собственные желания?

Когда ей вновь задали этот вопрос, Ирисфиль вспомнила битву в лесу, в которую она вступила вместе с Майей. Тогда, до того как она почувствовала сильное и подавляющее присутствие Котомине Кирея, откуда взялась её воля к сражению?

- Возможно, у меня нет желания. Я желаю, чтобы Киритцугу и Сэйбер обрели победу. Я желаю, чтобы они заполучили Грааль.

Конечно же, это так же означало смерть Ирисфиль, расставание навечно с Киритцугу. Однако даже если и так, это желание было фонтаном, которое разжигало отвагу в её сердце.

- Это… так называемое желание семьи Айнцберн, достижение Третьей Магии?

- Нет. Я не буду против, даже если мы не достигнем Высшего Грааля. На что я надеюсь, так это на то, что мы покончим с этой Войной навсегда. Того же самого добивается Киритцугу; изменить структуру этого мира, покончить с войнами. Война за Святой Грааль в городе Фуюки не будет исключением, так ведь?

Это происходит уже в четвёртый раз, и я хочу, чтобы это был последний ритуал Прикосновения Небес. В этом смысле, из всех гомункулов, которые были принесены в жертву в качестве сосудов Святого Грааля, я надеюсь, что я буду последней.

- Ммм.

Илиясфиль фон Айнцберн. Создание, в котором были соединены все великие достижения алхимии, рождённое из чрева гомункула и выращенное из семени волшебника. Хоть она и не видела её своими собственными глазами, Майя давно знала о её существовании.

- Всё было запланировано главой семьи. Касательно защитника Грааля - меня – он планировал использовать гомункула более сложной конструкции. Он не только поместил тайну Святого Грааля в эмбрион, он даже добавил внешние магические цепи и наделил физическое тело способностью стать Граалем.

Даже до начала Четвёртой Войны, глава семьи предсказывал, что есть вероятность того, что будет и Пятая Война, поэтому он разрешил дать Илии родиться. Если Киритцугу и я не справимся, тогда это дитя станет экспериментальным образцом для «Платья Небес».

В этот раз голос Ирисфиль был полон нежности и любви.
Это было твёрдым доказательством того, что гомункул, которого называли Ирисфиль, не был просто искусственно созданной машиной. У неё было сердце человека, она познала любовь, счастливые улыбки и слёзы печали. Тепло, которое жило в её сердце, было самой важной частью, которая требуется для человеческого существа.

- Пока я держала этого ребенка, и кормила его… я знала, что в конце ему не удастся избежать судьбы стать сосудом. Можешь ли ты понять чувства матери, которая чувствует безграничное отчаянье, глядя на своё драгоценное дитя?

- …

Майя промолчала не ответив.

- Однако это бремя гомункулов семьи Айнцберн. Будь то мой ребёнок или мой дед; мы ощущаем эту печаль каждый раз, когда рождается дочь. Эта судьба будет продолжаться, пока длиться Война в Фуюки.
И потому, я надеюсь, что вся эта боль может закончиться вместе со мной, если я, используя своё тело, покончу с этим упрямым желанием семьи Айнцберн. Если моё желание будет исполнено, тогда моя дочь будет избавлена от такой трагичной судьбы. Тогда это дитя проживёт свою жизнь человеком, и никак не будет связана со Святым Граалем.

- Таковы материнские чувства?

Ирисфиль поняла, что проявила слишком много эмоций, только когда Майя спросила об этом. Она смущенно и грустно улыбнулась.

- Возможно. Быть может тебе будет сложно понять, Майя.

- Нет, не очень. Я тоже была матерью.

- Что?