Изменения в государственном спросе G (объеме государственных закупок) обусловлены:
величиной доходной части бюджета, увеличение которой расширяет возможности правительства закупать необходимые ему товары и услуги. Если в середине 1990-х гг. размер федерального бюджета России колебался вокруг 30 млрд дол. (т. е. на каждого жителя нашей страны приходилось примерно 200 дол. ежегодных правительственных закупок для нужд армии, скорой помощи, пожарной охраны, милиции, для строительство дорог, мостов и т.п.), то в последние годы доходы бюджета возросли до 300 млрд дол. Это, конечно, не означает возможности разрешения за счет бюджета всех социально-экономических проблем страны (2 тыс. дол. в расчете на человека в год – не столь уж большие средства), однако вызванный госзакупками рост ВВП может быть признан вполне закономерным;
накопленным в предшествующий период государственным долгом, погашение которого в начале ХХI в. существенно сужало финансовые возможности российского правительства. Но, расплатившись по своим масштабным долгам, накопленным в 1980-1990-е гг., финансовые власти получили, наконец, реальную возможность наращивания, например, централизованных инвестиций в национальную экономику;
фазой экономического цикла, через которую проходит страна, и политической партией, находящейся у власти. Так, в условиях подъема экономики рост ВВП и, как результат, расширение налогооблагаемой базы позволяют наращивать государственные закупки. Однако при приближении к пику цикла правительство вполне может не воспользоваться подобной возможностью, создавая некий финансовый резерв, который наверняка пригодится ему в кризисный период для решения финансовых проблем страны — во избежание накопления внешнего государственного долга. К тому же определенная сдержанность в расходовании средств федерального бюджета на фазе подъема выступает значимым инструментом сдерживания нарастающей инфляции. В обстановке кризиса правительство, реализующее неоклассический подход, отрицательно относится к государственным закупкам, не считая возможным вытягивать все сколько-нибудь важные предприятия из кризисной ямы. Подобная экономность властей аргументируется не только недопустимостью поиска частными фирмами выхода из создавшихся трудностей не в собственной хозяйственной деятельности, а в государственном бюджете, имеет значение и нецелесообразность раздувания бюджетного дефицита и тем самым ускорения инфляции, борьба с которой традиционно выдвигается классиками в качестве приоритетной макроэкономической цели. Подобную стратегию проводили в жизнь в 1990-е гг. правые российские реформаторы, которые крайне негативно относились тогда к бюджетному финансированию оборонного заказа, закупок оборудования для социально-культурной сферы, фундаментальной науки, сократив в несколько раз государственные расходы на эти направления. Но если у власти находится партия левого толка, опирающаяся в своей политике на взгляды кейнсианцев, то она, осознавая, конечно, целесообразность урезания нерациональных для фазы кризиса бюджетных затрат (например, на закупку импортных товаров для сферы государственного управления) может попытаться компенсировать сокращение потребительского и инвестиционного спроса адекватным наращиванием спроса государственного, так как в противном случае глубина кризисного сокращения ВВП может оказаться недопустимой. Именно такую цель преследовал, например, президент США Ф. Рузвельт, развертывая в кризисные 1930-е гг. глобальные и весьма затратные инвестиционные проекты - типа строительства скоростных дорог. Во многом аналогичную функцию реализуют в Америке и современные амбициозные космические проекты и масштабные контртеррористические операции. Наряду с заботами правительства о будущем национальной экономики связанные с ними расходы, расширяя размер государственного спроса, позволяют компенсировать нынешний дефицит спроса частного.
