С падением ок. 1075 г. до н. э. единого централизованного государства Нового царства Египет вступает в Поздний период (1075—332 гг. до н. э.) своей истории. Главное его отличие от предшествующих эпох состоит в нарастающей и к концу IX в. до н. э. достигшей максимума децентрализации египетского общества. В III—II тысячелетиях до н. э. царская власть в Египте опиралась на обширное, в эпоху наибольшей централизации охватывавшее всю страну государственное хозяйство. Сразу после падения Нового царства эта единая структура распадается на ряд обособленных хозяйств, находящихся под контролем правителей отдельных египетских номов и тесно связанных с ними номовых храмов. На базе ресурсов этих хозяйств правители номов создают собственные административный аппарат и войско. Те земельные участки, которые выделялись государством в эпоху Нового царства крупным чиновникам в условное держание, с исчезновением общеегипетской центральной власти постепенно превращаются в их полную собственность. Неудивительно, что значительную часть Позднего периода Египет находится в состоянии политической раздробленности. Объединения Египта в это время возникают за счет либо усиления влияния одной из местных группировок египетской элиты XXIV, XXVI и XXVIII саисские, XXIX мендесская и XXX севеннитская династии), либо установления над страной иноземного владычества (XXII—XXIII ливийские, XXV нубийская и XXVII персидская династии); при этом представители общеегипетских
династий вынуждены мириться с небывало высокой самостоятельностью номов, основанной на сохранении под контролем их правителей местных хозяйств. Реальное политическое влияние в стране на протяжении всего Позднего периода находится в руках номовых группировок египетской элиты. С этим в огромной мере связан и упадок внешнего могущества Египта, так как находившихся в руках общеегипетских династий I тысячелетия до н. э. экономических и людских ресурсов было недостаточно для создания сильной и боеспособной армии. За исключением нескольких непродолжительных эпизодов, Поздний Египет не ведет завоевательных войн, а напротив, становится объектом завоевания со стороны своих африканских соседей и, позднее, великих держав Передней Азии.
