Мая 1906 г. 19 февраля 1861 г. по манифесту в бозе почившего государя императора Александра Николаевича Второго мы были избавлены от ига рабства бывших наших князей

19 февраля 1861 г. по манифесту в бозе почившего государя императора Александра Николаевича Второго мы были избавлены от ига рабства бывших наших князей Гагариных, после чего нам был отрезан душевой надел от всей княжеской земли, которой у них было 4000, в том числе более тысячи было лесу и также сочных лугов и торфяных болот. Из числа этих 4000 дес. земли отрезан нам был душевой надел на 154 души мужского пола 423 ¾ дес. земли, на которой не было ни одного корня леса и ни одного пласта торфа и. сочного луга, буквально самая отдаленная и малоудобная и отчужденная от всех угодий. Из отрезанной нам земли 423 ¾ дес. 319 дес. пахотной, 35 дес. заняты усадьбами и 30 дес. под выгонами и лугами. Сена убираем мы ежегодно не более ста пудов на все общество, так что нередко приходится передавать взаймы друг другу. Стоит одна душа сенокоса 6 или 7 коп. Остальные 39 дес. земли совсем неудобные и бесплодные, так что со дня нарезки и до сего времени мы за нее переплатили немалую сумму денег выкупного платежа. Все бесполезно. В настоящее время наше общество – деревня Локня, вместо154 душ имеет 372 души мужского пола, 385 душ женского пола, а всего 757 душ и имеет деревня Локня наша 90 домов. Вот этот-то совсем малый наш душевой надел и есть единственное наше пропитание. На каждую наличную душу мы имеем одну седьмую часть десятины в трехпольном разделе. При таком малоземелье мы были принуждены брать в арендное содержание землю у своих господ Гагариных за самую дорогую цену 18–20 руб. осенняя, а яровая 16–18 руб. за дес. посева, и то отдаленную и малоплодородную. И не один раз мы с этой арендуемой земли попадали в рабство своим господам Гагариным. Именно так, как мы бедные крестьяне не внесем в срок арендной платы, то управляющий предъявляет иск в окружной суд, после чего, в самом скором времени арестовывают наш хлеб на его земле и нередко стоит там в копнах до тех пор, пока превратится в кучу навоза. А судебные издержки все ложатся на нас, бедных крестьян, за которые мы, бедные крестьяне, на следующее лето и зарабатываем ему уборкой хлеба, лугов и садов. И такими притеснениями и угнетениями дожили мы до самой крайней бедности, даже большую имеем нужду в насущном куске хлеба, а не говоря уже о домашнем хозяйстве и украшении. Теперь уже землей мы почти не пользуемся арендовой, потому что ею теперь пользуются соседние, зажиточные, бывшие государственные крестьяне, а об нас совсем забыто, как проливали пот наши отцы и деды. Всего хуже – заработать копеечку совсем негде. Ремесла никакого не имеем. Только и бывает заработка 2 недели в году –исключительно одна запрудка мельницы, и то женщина работает на своих харчах 15 коп. в день. Во всем у нас большая нужда. Земли нет, топлива тоже, платим за торф барину 1 руб. 50 коп. за воз сырого торфа, а дровами топить мы и понятия не имеем. В прошлом 1905 г. пострадали мы от полного неурожая. Собрали мы полный сельский сход и решили попросить сколько-нибудь топлива у своего барина. Когда мы пришли к нему, объяснили ему свою просьбу, на просьбу он отнесся очень холодно. «Я не могу дать вам топлива. Я сообщу по телеграфу князю, и через 5 дней я вам скажу». По прошествии 5 дней вместо дров приехал к нам г. исправник и начинает нас обвинять за эту просьбу, будто бы мы достойны какого-то наказания, даже предложил нескольким лицам явиться в качестве обвиняемых в камеру земского начальника. Вот эту-то помощь мы получили от своих князей Гагариных. И так же почти в черте нашей деревни существует с давних лет наших князей мукомольная и водяная мельница. Для запруды ее ежегодно брали собственную нашу усадебную землю, так что в течение 20 лет выбрали нашей усадебной земли более двух усадеб, самую для нас дорогую. Сколько бы мы ни говорили и ни просили, все было напрасно. Обращались к судебным властям, и судебные власти тоже признают наших князей неподсудными. Но много и другого есть иродского гонения, но всего не перепишешь. Вот в таком положении мы живем десятки лет и не находим себе защиты. А уже теперь дождались мы Государственной думы, избранников земли русской, избранных всем народом, и просим обратить внимание на наше бедственное безземелье и притом просим вас, члены Думы, сообщить нам по получении нашего прошения.

При сем прошении прилагаем общественный приговор.

Сидельников С.М. Аграрная реформа Столыпина. Документы в материалы. М., 1973, с. 21–22. Цит. по: Нагаев А.С.., С. 39–41.

№ 11.