Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Амбер: — А учительница? — Что мне учительница!




 

«Здравствуйте, я доктор Револь. Я приму вас через несколько минут». Девочка испепеляет меня взглядом, отпрянув от моей руки, когда я хочу погладить ее по голове, и я слышу в ее вздохе, похожем на шипение: «сраный жест всех врачей». Я получаю полную порцию презрения подростка, «доставаемого» взрослым: глаза к небу, брезгливое передергивание и взгляд сквозь меня: отстаньте, дайте почитать. Да вот только Амбер всего девять лет.

Мне одновременно и смешно, и как-то неловко; приглашаю девочку в кабинет. Ее мать, смущенная не меньше моего, протягивает письмо от школьного врача, который спрашивает мое мнение о проблемах Амбер в школе: «Совершенно не может нормально общаться с одноклассниками, учится крайне неровно — оценки то очень плохие, то очень хорошие, учительница недоумевает и просит объяснений».

Амбер учится первый год в средней школе, поскольку перескочила через класс: она сама научилась читать еще в саду и поэтому пошла сразу в первый класс, минуя подготовительный. Но сейчас с ней творится что-то неладное: не слушает на уроках, отвлекается. Дома она «агрессивна, напряжена, грубо и высокомерно ведет себя с сестрой». Мама — воспитательница в саду — говорит, что никто не может ее понять.

Сама Амбер, по-прежнему уткнувшись в книгу, изъясняется с помощью мимики и насмешливых улыбочек, ни на секунду не выходя из образа. «Она всегда была тяжелым ребенком, требовательным, несговорчивым, ее трудно было уложить спать, она все время приставала к нам и при этом требовала независимости. У нее мало друзей, она вечно читает или сидит в Интернете, и потом эти невероятные, невозможные вопросы, которые она задает! И еще начинает нервничать, когда ей не отвечают! А она спрашивает, например, почему Бог невидим, поди так сразу ей ответь!» — рассказывает мать. Отец, механик, скорее человек суровый, но предпочитает не вмешиваться. Амбер учится играть на гитаре, занимается спортом, но везде одно и то же: как только у нее что-то не получается, она начинает злиться. Эти приступы гнева начались у нее, когда она была в старшей группе детского сада. Уже тогда воспитательницы предупреждали родителей, что не слушается, ни с кем не дружит и держится особняком. При этом она любит простор и свободу, игры на свежем воздухе. Она легко расстается с родителями, но повсюду замечают, что она неестественно напряжена. И еще одна вещь кажется матери очень странной: Амбер зовет родителей по имени! «И непонятно, почему, обычные ее выкрутасы».

Я попросил поподробнее рассказать о том, что происходит в школе. Опять диалог идет только с матерью, Амбер не участвует: «С учительницей отношения хуже некуда, Амбер буквально взрывается, когда та ее наказывает за забытые тетради… А Амбер считает, что переписывать тексты из учебника в тетрадку по меньшей мере смешно!» Добиться взаимопонимания между учительницей уже практически невозможно, конфликт зашел слишком далеко: «Однажды на уроке мальчики с задних парт стали шуметь, и учительница наказала весь класс. Так Амбер встала и заявила: „А почему это я должна отвечать за ваше неумение, раз вы даже не можете справиться с классом?“ После этого с учительницей вряд ли удастся договориться!»

 

— Ну, а друзья? — Все тупые!

Я предлагаю поговорить с Амбер наедине. Когда ее мать выходит из кабинета, девочка в очередной раз тяжело вздыхает и уныло смотрит на часы. Я осторожно спрашиваю ее, согласна ли она с тем, что сейчас было сказано. Она лишь поднимает брови. И точка.

— А твоя учительница?

— Что мне учительница?

— Ты считаешь, что это ей нужно к психиатру, а не тебе?

— Это уж точно!

Тут она впервые улыбается. Едва заметная улыбка, а все же у меня появляется надежда.

— Ну, а что происходило в этом году в школе?

— Да ничего интересного, талдычим одно и то же.

— Ну, а твои друзья?

— Да они все тупые, им бы только в детские игры играть…

Я спрашиваю ее, чем же она интересуется, как проводит свободное время. Она любит читать и в одиночестве слушать музыку в своей комнате.

Я пытаюсь угадать.

— Лори?

С красноречивейшей гримаской отвращения она бросает:

— Еще чего, я слушаю рок и хэви-метал. Indochine, Noir Desir[23].

Я совсем сбит с толку и переспрашиваю:

— Noir Desir, я не ослышался?

Я говорю себе, что она, вероятно, ничего не знает про Вильнюс[24]. Как же! Ее глаза загораются гневом, она спрашивает с вызовом:

— И что вы про них знаете?

Это как раз то, чего я ожидал: я должен показать ей, что не считаю ее ребенком, чтобы мы могли наладить общении. Нужно говорить с ней, как с подростком: что тебе не нравится в твоей жизни? Что бы ты хотела изменить? Хочешь, я поговорю с твоей учительницей? Постепенно Амбер смягчается — она приняла возможность диалога. То есть идею возможной помощи от кого-то постороннего. Я двигаю вперед свои пешки: наверное, когда она скучает в школе, она думает о вещах, которые ее тревожат. Наконец мне удается ее удивить: «Откуда вы знаете?» Ей не удается скрыть печаль, когда я говорю, что она, вероятно, не может поговорить об этом с подружками. «Но здесь — ты можешь сказать что угодно, я обязан держать это в секрете». Потом мы немного рассуждаем о жизни после смерти, происхождении Земли и риске ядерной войны.

Атмосфера несколько разряжается. Амбер говорит без умолку и мало-помалу открывает мне свои маленькие секреты.

— Поскольку у меня проблемы со всем миром, я бы хотела завести хомяка, все бы ему рассказывала, а он бы слушал и не осуждал меня.

— И что бы ты ему рассказала?

— Что я боюсь, что мои родители разведутся. Что моя сестра нарочно заставляет меня орать, чтоб меня наказали. Что я боюсь, что дедушка умрет: другой дедушка у меня уже умер.

Она заплакала.

— А как у тебя с родителями?

— Ничего, только я с ними ссорюсь и потом я не хочу называть их мама и папа на людях.

Но она не объясняет, почему.

Я говорю ей, что нам пора прощаться, но мы обязательно увидимся снова — если она, конечно, захочет. И тут она говорит мне такую удивительную вещь: «Я ведь уже два года хочу прийти…» В семь лет эта девочка хотела сходить к психиатру! Такая маленькая, а беспокойней взрослого.

Мать не решилась спросить меня, как прошел разговор, она сразу предположила самое худшее: «Но она хотя бы заговорила?» Я ее успокоил, сказал, что девочка вела себя нормально, но ставить диагноз еще рано. Ясно одно: она тревожна, одержима мрачными мыслями и у нее масса комплексов. Мне надо вновь ее увидеть, нужно понять, почему же она делает все, чтобы казаться всем такой неприятной и почему она находит странное удовольствие в положении отверженной. В ее случае нужно начать с оценки ее интеллектуальных способностей, для этого надо пройти тест на IQ у меня в отделении.

Я смотрел им вслед и с радостью услышал, как Амбер сказала матери: «Клевая штука эта детская психиатрия, это как тайный дневник, но только который еще тебе отвечает…!»

 

Контролировать все

В примечании к просьбе о тесте на IQ я пометил: «Довольно трудный характер. Заносчива, требовательна, постоянно недовольна. Сверстники ее отвергают. На консультации она охотно очертила круг проблем: непонимание со стороны подруг, конфликт с матерью из-за школы, агрессию по отношению к сестре. Ее речь — развитая и гладкая, контрастирует с маленьким ростом и хрупким телосложением. Она мучается недовольством по поводу неуспеваемости. Ее деятельность вне школы ограничивается игрой на гитаре, причем она учится сама, считая, что вполне обойдется без учителя. В школе она абсолютно не старается, она постоянно тревожна, постоянно напряжена. Ей необходимо все вокруг себя контролировать».

Как я и ожидал, тест показал ее высокое, не по годам, интеллектуальное развитие, доминирующее в таких областях, как концептуализация и абстрактное мышление. Ее общий коэффициент невероятно высок: 134. Ответы на «вербальные тесты» колеблются от четырнадцати до девятнадцати (из девятнадцати). У девочки блестящие способности. Но задания, связанные с «исполнением», у нее получаются гораздо хуже. Она неаккуратно и очень медленно пишет, недостаточно внимательна (упражнения на коды и символы). Зато Амбер блестяще справилась с заданиями на «дополнение картинки» (когда необходимо дорисовать картинку, у которой недостает детали. Люди, склонные к тревожности и перфекционизму, как правило, прекрасно выполняют этот тест. Они кропотливо и тщательно, стараясь ничего не упустить, прорисовывают каждую деталь.

В заключении психолога говорилось, что расхождения между «лексическими» и «исполнительными» тестами очень показательно. Оно указывает на некую «сопутствующую психологическую проблему». Я не совсем согласен с этим выводом. У одаренных детей такое расхождение встречается довольно часто.

Итоговое заключение звучит так: «Несмотря на выдающиеся способности и развитую речь, Амбер находится в угнетенном состоянии. Тревожность подавляет ее возможности и вызывает состояние, близкое к депрессии. „Переинвестирование“ в языковую сферу есть способ бороться с неуверенностью в себе. Поскольку она не чувствует себя в безопасности, она обязана все контролировать. Жесткость поставленной ей защиты отражается на отношениях с людьми. Высокие интеллектуальные запросы и потребность доминировать создает пропасть между ней и окружающими. Необходима помощь психолога».

 

Вытащить ее оттуда…

На вторую консультацию Амбер приходит с отцом. Я вижу его впервые. Он неразговорчив, говорит, как будто защищаясь. Кажется, он не очень-то любит психиатров… С Амбер контакт не утрачен, она спрашивает меня взглядом: «Ну что там нашли?» Я открываю ее историю болезни и начинаю атаку. Результаты тестов, комментарии специалистов. Это длится час.

Вывод таков: Амбер — не по годам развитый ребенок с многочисленными противоречиями: в девять лет интеллект у нее на двенадцать-тринадцать, а ростом она как семилетняя. К этой проблеме присоединяется повышенная тревожность. Отсюда бесчисленные вопросы на «вечные» темы и желание прогнозировать каждый шаг: «А вдруг лифт застрянет, а вдруг я потеряюсь…» Отсюда же ее неровные оценки в школе. Они колеблются по мере того, насколько она тревожна и подавлена. Ее угнетенная психика не впускает новых знаний. В ее голове, занятой беспокойными мыслями, просто нет места для школы! Но все же плохие оценки ей неприятны, и девочка теряет мотивацию. Начинает сомневаться в своих силах, что еще более осложняет ей жизнь. Поскольку ей надо все контролировать, она таким образом успокаивает себя: все как раз так плохо, как она боялась. Она ни перед кем не открывается, и эта закрытость отталкивает от нее подружек. Можно еще добавить, что плохой аппетит Амбер объясняется тем же, что и школьная неуспеваемость. Для нее, ставящей во главу угла интеллектуальную жизнь, еда просто не является важной составной частью ее мира. Она ей безразлична.

Короче, Амбер — одаренный ребенок, но она переживает свою непохожесть как увечье. Укрывшись в капсулу непонимания, она защищает ее от внешних проникновений с помощью гнева и раздражительности.

Амбер молчит, но слушает внимательно, в уголке ее губ прячется улыбка. Родители потрясены. Они словно вновь открыли для себя дочь. Спрашивают, что же делать: «Нужно время, но если мы все возьмемся за дело, мы вытащим ее оттуда!»

Вот мои советы: прежде всего, больше общаться с дочерью. Не нужно насмехаться над ее страхами и игнорировать ее вопросы, напротив, необходимо давать ей возможность излить душу. Потому что ей надо говорить, говорить… Отцу я рекомендую быть с ней доброжелательней и ласковей. Амбер рассказала мне, что ей нравился мальчик из школы, но отец даже слышать об этом не хотел. Я также прошу родителей постараться как-то наладить собственные отношения, поскольку их разногласия являются дополнительным источником тревоги для Амбер: при каждой ссоре она начинает думать, что они собираются развестись. Еще я прошу поставить учительницу в известность о проблемах девочки и попросить, чтобы она подходила к ней индивидуально, объясняла дополнительно более интересный и серьезный материал. Чтобы больше интересовалась ей, но не слишком настойчиво, чтобы не ранить ее. Тут Амбер скривилась: в это она никогда не поверит. Тут я объявил, что ей необходимо будет заняться софрологией. Три пары глаз непонимающе уставились на меня. Софрология — это гениальный метод релаксации, он помогает расслабиться и снять стресс. Для Амбер подходит гениально. Вдобавок я прописал ей принимать на ночь легкий транквилизатор растительного происхождения, на базе боярышника, страстоцвета и валерианы. Не то чтобы плацебо, нет, вполне эффективный препарат для того, чтобы успокоиться и уснуть. Она как-то говорила мне, что часами лежит в кровати без сна.

Потом я поговорил с ней наедине и она сказал мне, что отдает себе отчет, что у нее сложный характер. Что ей жаль, что она так мучила маленькую сестричку. Что все, что я сказал о ней, правда. Признание ее особенности, нормальности ее чувств и эмоций, обоснованности ее реакций и оправданности ее плохих оценок ее вполне удовлетворило. Мы расстались, договорившись встречаться раз в три месяца: «Я помогу тебе сбросить груз забот». Очень нужно, чтобы она точно знала, зачем она сюда приходит.

 

Вперед, к свободе

Мы встретились с Амбер, когда она уже перешла в следующий класс. Подвели итоги. Она стала нормально засыпать, меньше думать о смерти. Вновь сблизилась с матерью: «Как только она поняла, в чем мои проблемы, она перестала изводить меня пустыми нотациями. Мы стали говорить о более интересных вещах». В школе дело пошло получше, прежде всего потому, что у Амбер появилась подруга. В класс пришла новенькая… и они нашли друг друга! Но с учительницей отношения по-прежнему враждебные, результаты несколько улучшились, но работать девочке по-прежнему неинтересно. Недавно на уроке выяснилось, что она одна во всем классе знает, что кит — морское млекопитающее. «Вы представляете их уровень!»

Родители по-прежнему ссорятся, в частности из-за нее, и она продолжает думать об их разводе. Особенно неприятно, когда они заставляют ее есть. «Они так смотрят на меня за столом, как будто я больная какая-нибудь». Впрочем, папа все же сделал над собой усилие и выслушал рассказ о каком-то новом мальчике. Амбер по-прежнему интересуется рок-музыкой: «Вообще-то Канта был пьян тогда и не понимал, что творит».

Как это любят все дети раннего развития, она принимается излагать мне свои открытия о людях и мире. У них забита голова всевозможными откровениями. Но я чуть из кресла не выпадаю, когда Амбер сообщает мне: «Вообще-то мне кажется, что мама хочет, чтобы я всегда оставалась маленькой». Невероятно! Сама, как взрослая, она изобрела объяснение своему маленькому росту. И переложила ответственность на другого. Это, как ни странно, прогресс. Теперь можно не бояться анорексии. Что бы мы делали без чувства юмора!

Вообще Амбер слегка отпустила удила, дала себе расслабиться. Она сделала главное: признала, что не она ответственна за все на свете. Она на прямом пути к свободе. Ее желание продолжать лечение — тому подтверждение. И она признается: «Мне иногда хочется убежать!» В этом высказывании нет горечи, в нем только жажда независимости. Амбер заинтересовала идея интерната на следующий год. Она просит меня поговорить об этом с ее матерью. Я решаю, что идея хороша. Особенно, когда исходит от самой девочки.

Но — внимание — есть одно необходимое условие: летать на собственных крыльях, но не рисковать! Следует отпустить ее, при этом не теряя из виду. Ей подойдет учебное заведение с маленькими классами, где, чувствуя поддержку, она сможет выразить себя в полной мере. Я за этим прослежу.

Для Амбер не подходит атмосфера уравниловки, царящая в обычных школах. Ей надо постоянно быть в центре внимания, ей нужен духовный обмен с окружающими, нужно, чтобы ее могли выслушать и понять. У нее еще очень неустойчивое состояние. Она восстанавливается. Ей нужно время, чтобы укрепить свою «новую» личность, окончательно изгнать всех демонов. И тогда она сможет вступить на путь, ведущий к отрочеству. Надеюсь, что он не будет для нее слишком трудным. Ведь начало положено…

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-19; просмотров: 263. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.016 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7