О, Ахметзянов! Ты че здесь?

Здорово, во-первых - чертыхнувшись про себя, хмуро ответил Ахметзянов. - Че, если конец света, то все - вежливость отменили? Можно старшим хамить, салабон? - Они с окликнувшим довольно давно вместе работали на химзаводе. Удивительно, но принятый в их бригаде тон подъебочек мгновенно нашелся, распаковался, установился и безотказно заработал - как и не было двадцати прошедших лет.

Ну простите. Здравия желаю, товаришш татарской гвардии обозный ишак Ахметзян-бабай-оглы!

Вольно, невежа. За ишака - три наряда. В сортире.

Не, а че ты там делаешь? Че залез-то туда? Курить есть у тебя?

Валек, ты сам не видишь? Сижу, парад отдельного дезертирского батальона принимаю. Курить есть, но особо не рассчитывай.

Бля, хорошо, а то у меня уже уши завернулись. Я к тебе щас залезу.

И на ящик не пущу, сидеть сам че-нибудь смекай.

Снизу послышалось сопенье, и через минуту на крышу вылез Валек - бывший бригадник Ахметзянова.

Ты сам-то че, далеко собрался? - спросил Ахметзянов, протягивая пачку.

Да никуда уже не собрался. Все, на хуй. Щас этих выпустят, развернуться можно станет - и поеду-ка я обратно. Пошли они на хуй все, шмары тупорогие! - было видно, что Валек в процессе отходняка после мощного стресса. - Прикинь, как эти черножопые по ящику объявили, так что теща, что моя дура - все, с катушек съехали полностью. "Мы тут подохнем все!", "Надо что-то делать!" - пиздец полный, кругами бегают, кудахчут, тестя за вечер до того заебли, что мужик пошел и нажрался, а он ведь не пьет. А я дурак с ними остался, и мы собира-а-ались. - Валек так смачно это произнес, что у Ахметзянова мгновенно вылезла перед глазами картинка этих сборов, аж слегка передернуло от сострадания. - Я думал, к вечеру придушу обоих. Намылились ехать к ихним родственникам каким-то, в Самару...

А с чего они так уверены, что доедут? - перебил Ахметзянов. - Далеко же?

- А хули нам далеко! Мы же как привыкши: жопы свои в машину затащили, скомандовали, по дороге мозги поебли - и все, приехамши! Мы уже планов настроили, как я гавно вожу и поливаю, тесть продает, а мама с дочей своей солнечные ванны принимают. У-у, суки, столько лет терпел этих дур охуевших! И че, спрашивается, терпел?! "Валя, ну почему ты так плохо учил английский?! Как ты собираешься теперь содержать семью?";

Какое гавно, Валек? Ты о чем ваще?

Как какое. Мы же фермерствовать собрались, понял? - заржал дурниной бывший член ячейки общества. - Экологические овощи выращивать, понял? "На Западе люди ценят натуральное..." Там у родственников ихних вроде как дом под Самарой, типа хозяйство держат, уток разводят или еще кого, и их типа там ждут-не дождутся. Слушай, дай еще цыгарку, че-то не накурился.

Держи. А они че, им позвонить успели, пока связь была?

Да нахуя! Это Ихнее Превосходительство будет еще сумлеваться - а примете ли меня, родственнички дорогие? У-у, Ахмет, это ты просто отсталый от жизни человек. Да чтоб сама Галина Александровна у кого-то о чем-то спрашивалась! Ты прикинь, она такая садилась когда в машину, заявила - типа там у самарских кто-то "разболтался и не ценит", типа что она приедет и выстроит, "при мне-то будет как шелковый", нормально?!

Да-а-а... Повезло тебе с родственничками, братан. А теперь, значит, и ты туда же - разболтался и не ценишь?

Ага! - удовлетворенно, но еще несколько нервно хохотнул Валек. - не оправдал, ептыть, высокого доверия. Блин, Ахметзяныч, ты бы ихние рожи видел! Сюда когда подъехали, эта сука меня доебала уже, я еще на свою смотрю - ехайдэ! А рожа-то у нее - как мамочкина стала! Тоже так же вылупилась и смотрит как прокурор. Я на своей буханке первый встал, и мы с Василичем, тестем, вышли покурить, а эти обе у Василича в салоне сидят и умничают. И раз, эта дура такая - метнись, мол, зятек, узнай когда там пускать будут. Я ей вежливо сначала - когда пустят, типа, тогда и пустят; кто мне там докладывать будет? А эта сучара давай кочевряжиться, строить меня, прикинь? Ну, у меня сначала как обычно - стою, молчу, только злоба такая подымается, гружусь, короче... А потом как по башке ударило - я как типа не узнаю ниче вокруг - ну, знаешь, как с бодуна бывает, когда только проснешься, и не знаешь ни где ты, ни че ты? Зянов, дай-ка еще.