Спустился через три ступеньки, как в детстве, прохлада подъезда резко сменилась облепляющей, влажной жарой....Ух денек какой жаркий наклевывается. Ничего, лекарствам ниче не будет, в будке прохладно. Так, забуриваемся в толпу... Дверь нам нафиг не нужна, мы к окошку поближе. Лишь бы лекарства не нашли. Да ладно, че грузиться - найдут, значит найдут. А пока здесь бы не лохануться. Ишь ты, как бабки-то разволновались. Фу, блин, воняет-то как от них. Над прибывающей толпой висел шмелиный гул, все чаще прорезаемый противными взвизгами бабок. Едва ли не все старухи, словно сговорившись, держали в руках деньги. Держали эдак напоказ - мол, мы пришли покупать, за деньги, как положено....У-у, сс-суки старые. Все, что сейчас будет - именно они устроили. И что характерно - стоят как ангелочки, чирики показывают. Типа мы приличные, мимо проходили. Толпа, на самом деле, полностью управлялась бабками. Прислушавшись, в шуме можно было уловить некий нечеловеческий ритм; ему подчинялось все, начиная с перетоптыванья и кончая тональностью отдельных выкриков. Ахмет с неуместным, но все возрастающим интересом наблюдал образование из всех присутствующих женщин, начиная где-то с сорока - пятидесяти лет, некоего сверхорганизма, неявно - но жестко и целесообразно управляющего каждым своим элементом....Бля, да это просто рой какой-то. Этот сверхорганизм явно себя не проявлял - однако каким-то загадочным образом всякий, стоящий перед хлебным, четко знал: мы пришли за едой. И мы ее возьмем, и унесем к себе домой. И нам без разницы, как это произойдет. Стоящих на самом крыльце уже помаленьку начинало поддавливать, те отпихивались, все громче и злобнее матерясь, добавляли толпе градуса. Краем глаза отметил нескольких таких же, как он сам, молчаливо стоящих в стороне, с мешками....Ага. Конкуренция, бля. Эти - мясо. Этот тоже, чмо какое-то. А вот с этим лучше не пересекаться. Ладно, значит и не будем, спасибо за предупреждение. Хорошо, что он один. В мозгу тут же щелкнуло реле - "...одному не надо. Надо бы коллективчик какой-ни то...", сформулировалось, провалилось в темную воду долговременной памяти. Толпа готовилась - до начала оставались считанные минуты: нужен был повод, и поводом послужит малейшая затяжка с открытием - время открытия, девять часов, неумолимо приближалось. Ахмет заметил мелькнувший в темной глубине за стеклом розовый фирменный халат, мельком подумал о продавщицах - хоть бы не тупили, и смылись вовремя. Разорвут ведь, запросто... Впрочем, это он перегнул - время рвать еще не пришло; шел всего-навсего четвертый день Пиздеца....Как странно. Еще позапозавчера пиво здесь покупал. Девки, выметались бы вы скорее... Он постоянно заходил в этот магазин, его здесь хорошо знали, и он знал всех. С ним всегда здесь здоровались....А теперь я иду их грабить. Пусть товар хозяина - хотя и его я прекрасно знаю и тоже здороваюсь - но сейчас я иду грабить именно их. Кстати, по вопросу методики собственно грабежа... Ахмет внимательно осмотрел окно, рядом с которым выбрал исходную....Восьмерка, где-то полтора на два. Когда расхуячат, мало не покажется. Оптимальным будет отодвинуться от окна, вернее, от будущих осколков, малость подальше - Ахмет заворочался в толпе, пропуская вперед особо рьяных экспроприаторов, тут же рванувшихся в наметившуюся щель....Когда разобьют, через сумку быстренько выбить остатки в нижней раме, только крупные; на мелочь сверху сумку - не должно прорезать, забрасываю правое колено - и рывок. В зале не задерживаюсь, бегом в подсобку - и сразу закрываюсь. Там гружусь, и через заднюю дверь домой. Бросаю сумку, только бы баба мешок подготовила! и сразу обратно. Может, даже еще раз успею... План настолько понравился Ахмету, что он невольно расплылся в широкой улыбке. До него, увлекшегося сценариями и планами, не сразу дошло, что гул толпы сменился криком, на крыльце уже стонало под невесть откуда взявшейся монтажкой тонкое железо дверей, кто-то совсем рядом надсадно орал: "Давай ее сюда!! Поверху! Передавайте, передавайте!" - и над толпой, послушная этим хриплым заклинаниям, рывками плыла самая обыкновенная швабра, перемотанная местами синей изолентой. Достигнув невидимого Ахмету заклинателя, швабра сперва откинулась назад, угодив сразу по нескольким, с комичным единообразием ойкнувшим головам, затем, ускоряясь, описала дугу - и с беспомощным глухим бумммом споткнулась об надменную витрину, аккурат между "всегда" и "свежий";.
