Энергия агрессивности

Таким образом, большинство людей не становятся преступниками и не заболевают психически потому, что им удаётся так или иначе сублимировать свою природную тягу к агрессии, выраженную в той или иной степени. Отсюда следует важный вывод: если человек в силу тех или иных причин не нашел способов сублимации своей агрессивной энергии, то его природная тяга к разрушению может вылиться в варварские формы. Вот описание поведения деревенского подростка; оказавшегося в подобной ситуации.

Воскресный день. Старшие отдыхают после обеда. А наш подросток, запасшись коробком спичек, проделывает следующее. Сидя возле копны сена, он поджигает пучок сена и смотрит, как огонь подбирается к копне. Не давая ему разгореться, он гасит огонь. Затем снова поджигает, и даёт огню разго­реться сильнее, и снова гасит; Он прекрасно понимает возможные последст­вия, своего ''эксперимента": может сгореть всё — и дом, и пристройки. Но продолжает, взмокнув от напряжения. Ещё и ещё раз. Гасить огонь становит­ся всё труднее. И прекращает лишь тогда, когда чувствует: ещё чуть-чуть и погасить огонь уже не удастся. Рубашка прилипла к телу. Обессиленный, он опрокидывается на спину и долго лежит, прислушиваясь к своим ощущениям. Несколько месяцев он теперь будет жить спокойно.

Не следует думать, что подросток психически нездоров. Обычный де­ревенский парнишка. Он вряд ли сможет внятно объяснить, что именно толк­нуло его на столь рискованные действия. Мы же с вами понимаем: однообра­зие и пресность деревенской жизни, отсутствие острых ощущений, возмож­ностей для сублимации агрессивности, заставили его искать выход для энер­гии разрушения, и он нашёл его. Способ мог быть другим, но вряд ли он мог быть цивилизованным.

Что движет бытовым вандализмом подростков, когда они безмотивно истязают слабого, мучают животных, срезают телефонные трубки, поджига­ют кнопку в лифтах и т.п.? Говорят — недостатки воспитания. Конечно, но не это главное. Зачастую это дети из вполне благополучных семей, с прекрас­ными характеристиками из школы. Что же движет обыкновенным подрост­ком, когда он, затаившись, ждет ночного трамвая, чтобы швырнуть камень в его освещенные окна? Он знает, чем это чревато; знает, что может быть пой­ман и наказан, и всё-таки, Им движет то же самое удовольствие риска, опас­ности, разрушения, остроты переживания, которое двигало деревенским пар­нишкой, испытывавшим судьбу поджиганием сена.

Не имея достаточных способов для сублимации своей природной аг­рессивности, подростки находят варварские, дикие формы. Это и вина, и беда их. Значит, государство, общество, семья не предоставили им достаточного спектра возможностей для трансформации агрессивной энергии в культурные формы. Ими должны быть: широкая сеть спортивных залов, стадионов, не­больших и хорошо оборудованных спортивных площадок во дворах, диско­тек, клубов по интересам, всевозможных развдекательно-соревновательных шоу и т.п., участвуя в которых молодые люди могли бы давать цивилизован­ный выход своей агрессивности, в существовании которой они не виноваты.

В западных странах, где учение Фрейда в обязательном порядке входит в школьные и университетские программы, его, идеи давно уже стали состав­ляющим звеном государственной политики в отношении молодёжи. Напри­мер, ни один проект крупного жилого дома, не говоря уж о микрорайоне, не будет утвержден муниципалитетом, если в нём не предусмотрены спортивные залы и площадки, помещения для клубов и дискотек. Особое внимание этому уделяется в студенческих кампусах (общежитиях). Именно поэтому, надо дут мать, подростковый вандализм на Западе далеко не так масштабен, как у нас.

Разумеется, мы коснулись далеко не всех идей выдающегося психолога и философа, каким является Зигмунд Фрейд. Автор надеется, что интерес к ним побудит студентов к самообразованию в этой области.