Одним из первых ученых, разработавших концепцию языкового знака, был профессор Харьковского университета, глава Харьковской лингвистической школы А.А. Потебня. Он не оставил специальной работы, посвященной языковому знаку как таковому. Но в своей исследовательской практике и теоретических воззрениях он исходил из понимания языка как системы знаков. Много ценного Потебня внес в изучение узловой единицы языка — слова как знака. В исследованиях Потебни слово как знак имеет сложное строение; это касается как его семантики, так и материальной стороны.
Языковой знак не только обеспечивает общение людей. Основополагающей функцией знака Потебня считает способность знака делать более доступными и близкими для наблюдения, анализа и познания предметы и явления действительности, которые без знака были бы трудно доступными либо недоступными вовсе. Знак может обозначать не только видимые реальные предметы, но и их качества, свойства, отношения и оперировать ими, отраженными и закрепленными в знаке, как чем-то отдельным. Об общих свойствах знака Потебня, в частности, пишет: «Когда говорим, что А значит или означает Б, напр., когда, видя издали дым, заключаем: значит, там горит огонь; то мы познаем Б посредством А. А есть знак Б, Б есть означаемое этим знаком, или его значение. Знак важен для нас не сам по себе, а потому, что, будучи доступнее означаемого, служит средством приблизить к себе это последнее, которое и есть настоящая цель нашей мысли. Означаемое есть всегда нечто отдаленное, скрытое, трудно познаваемое сравнительно со знаком».
Обобщая взгляды Потебни на языковой знак, высказанные им в разных своих работах, мы может следующим образом представить структуру языкового знака (слова).
Началом человеческой мысли является чувственное восприятие и его комплексы (чувственные образы). Чувственное восприятие не может непосредственно быть выраженным в языке. Поэтому между чувственным восприятием и мыслью, выраженной расчлененно с помощью языковых форм, существует «внеязычное содержание», образованное на основе этого восприятия и понимания воспринятого. «Внеязычное содержание» может быть по-разному препарировано и выражено с помощью различных языковых средств (ср.: черный — чернеть — чернь; веселый — веселиться — веселье — весело; меченосец — меченоша — тот, кто носит меч — носящий меч — меченосный...). Новое «внеязычное содержание» выражается и обозначается с помощью слова. В образовании слова участвуют различные языковые элементы, которые, в свою очередь, образуют внешнюю и внутреннюю формы слова. Внешняя форма слова как знака — это звук, но звук, как подчеркивал Потебня, сформированный мыслью. Звук в слове всегда связан с мыслью. И в образовании нового слова звук участвует только потому, что ранее применялся для выражения мысли. В слове звук, т. е. внешняя форма, выступает в единстве с формой внутренней. Внешняя и внутренняя формы образуются вместе, они предполагают друг друга. Внутренняя форма слова — это «представление в слове внеязычного содержания», признак, положенный в основу названия и выступающий «смысловым знаком» значения слова. Поэтому внешняя форма слова, или звук, понимается как знак знака.
Если внутренняя форма содержит, как правило, один признак, то значение слова представляет собой множество признаков, будучи отражением предмета или явления действительности. Значение слова имеет строение, является сложной подвижной структурой. В слове как в знаке Потебня выделяет как бы два семантических уровня: ближайшее и дальнейшее значения. Ближайшее значение народно, оно представляет собой семантический минимум, необходимый для взаимопонимания говорящих на данном языке. Дальнейшее значение лично, это значение научного термина, содержащего итог познания обозначаемого данным словом явления действительности. И хотя это значение личное, однако именно в нем мысль достигает наибольшей объективности.
Чувственное восприятие и его комплексы
Действительность
