Злой и добрый

Позже, делясь впечатлениями, девчонки-малышки стрекотали: все-таки нас «террористы» жалели, аккуратничали. Ко мне это не относится. Девка я рослая, на полголовы выше многих захватчиков. Похоже, от этого напрямую зависит градус заботы. С криком «Ниже!» кто-то ударил по спине идущего передо мной парня, следующий удар достался моему позвоночнику. Перед самым кузовом грузовика, куда нас запихивали уже без мешков, один из парней сдавил шею «Голову ниже!» и стукнул лбом об какую-то выпирающую железяку, в ушах разлетелось металлическое эхо. Физическую боль дополнили «расплющивающиеся» о рифленый пол кузова колени. Прямо перед лицом торчали чьи-то берцы. Помню, подумала: лишь бы по шее никто не врезал, иначе каблук войдет точно в переносицу. Мысль ушла мгновенно: кто-то встал поперек и «попружинил» на откинутых стопах, из-за чего колени впечатались еще сильнее. Досталось им и в заброшенном здании, пол которого был усыпан гипсолитными камнями. «Встать!» - схватил за шею «террорист», затылок врезался точно в приклад висящего на спине другого «боевика» автомата. Я расхныкалась.

 

Справедливости ради, далеко не все старались продемонстрировать захват, хоть сколько-нибудь приближенный к реальному. К примеру, по ступеням нас вели аккуратно, командуя «страшными» голосами поднимать ноги. Или когда я в очередной раз истратила весь кислород в мешке, сказала ведущему меня конвоиру:

 

- Я задыхаюсь. Это нормально?

- Хе-хе, - добродушно усмехнулся он. – Не знаю. Я злой.

 

Но на первом же привале, когда нас опять усадили на колени, «злой» полностью задрал мешок. Я начала дышать с дикой жадностью. Кажется, одновременно и носом, и ртом.

 

Дорогие вы наши

 

- Сколько за тебя заплатят?! – кричат захватчики сорванными голосами.

 

Вопрос ставит в тупик. За Иванова отдали миллион долларов. «Я дорогой мужчина», - улыбнулся он. Едва ли мои родственники наберут хотя бы половину этой суммы. Даже по курсу 96-ого, когда бакс стоил в шесть раз дешевле. Ситуация из той шутки: если деньги мерить кучками, то у меня ямка. «Сколько за тебя заплатят?!» «Боевики» требуют ответа, будто я его знаю, будто дома за ужином мы только это и обсуждаем. «Сколько за тебя заплатят?!» - «Не знаю я! Не знаю, не знаю!» Ответ неверный. «В плену нет никакой политики, только деньги. Вы им нужны ради наживы. Если за вас не заплатят, вас убьют. Проявляйте готовность к сотрудничеству: «будем договариваться», «давайте я позвоню». Это не предательство, а борьба за жизнь. Вероятно, это сократит время вашего пребывания в неволе. Но готовьтесь, минимум две недели вас будут просто прятать, на переговоры никто не пойдет», - делится опытом Николай Иванов.

- У кого есть дача?! – орут снова захватчики.

- Я не знаю, мы только познакомились. У меня нет.

 

Обезоружилась

 

Поднимают с колен, снимают мешок. «Наконец-то «расстреляют», - умученная, думаю с облегчением. Но вместо палящей рядом холостой очереди вижу протянутый автомат. «Бери! Стреляй!» - орут со всех сторон. В опущенный взгляд попадают убегающие стопы, выше – розовое пятно. Включения такого цвета были на синей олимпийке Юли и белой ветровки Майи, моих соседок по комнате. Перепутать темное и светлое трудно, но я не знаю, кого меня заставляли «убить».

 

- Я не могу! Мне нельзя! Я гражданский, я журналист! – мотаю головой, пячусь, убираю руки назад. Говорят, в нашей группе я была единственной из «нерасстрелянных», кто так и не взял оружие.

 

- Ты окончила курсы «Бастион»?! – гаркает «главный террорист» Николай Иванов.

- Нет, еще окончила!

- Держала там оружие?!

- Нет!

- Зачем тогда приехала?!

- Чтобы на мине не подорваться! – уже ору я.

 

«Боевики» и пленные рассмеялись. А я заревела.

 

«Все нормально?» - взял меня за руку Николай Федорович. Показалось, что он проверил пульс. Не знаю, нормально ли. Этот черный автомат и розовое убегающее пятно – я слишком впечатлительна для таких игр. Наверно, скоро я смогу посмеяться с остальными над «плаксой Миртл». Когда эмоции зарастут вместе с ссадинами на коленках.

 

«Я одна такая слезокапка?». Кивает. «Поэтому и не хотела ехать сюда, не мое все это» - «Ничего, просто у тебя сердечко живое», - успокоил полковник.