Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ПРОДОЛЬНЫЕ И ПОПЕРЕЧНЫЕ ВОЛНЫ

“Ураганы судьбы”

 

 

Для Морт и Джуди Вайсман. Это было честью.

Благодарности:

 

Просто удивительно, какие изменения могут произойти за такое короткое время. Пока задумывалась и писалась данная книга, FASA решила закрыть свои двери, а право собственности на BattleTech® было продано WizKids Games, и приблизилось то, что казалось концом этой сюжетной линии (но не концом BattleTech®). Так или иначе, этот переходный период был смягчён следующими замечательными людьми.

 

Я бы хотел выразить свою признательность Джордану и Доуни Вайсман, Россу Бэбкоку, Морт Вайсман, Донне Ипполито, и Майе Смит за их дружбу и поддержку. А также всем тем, кто помогал сделать FASA тем, чем она была: Рэндаллу, Брайану, Майку, Шерон, Крису, Аннализе, Ретту, Джил, Сэму, Дэну, Диане, Джиму, Фреду и всем остальным, с которыми мне не удалось познакомиться на-столько хорошо, как того бы хотелось.

 

Отдельная благодарность остальным из «Последней Пятёрки», каждый поспособствовал тому, чтобы привести гражданскую войну к завершению. Рэндаллу Биллсу, Блейну Парду, Тому Грессману и Крису Хартфорду. И Майку Стакполу, их постоянному другу.

 

Особая признательность моему агенту Дону Маасу, который всегда облегчает мне работу. И по-здравления по поводу новой книги!

 

Целую свою семью – Хезер, Талона, Коннера и Алексу.

 

Отдельно следует упомянуть и котов – Румора, Рейнджера и Хаоса, которые спят на солнышке, пока я пишу эти строки. Иногда я задумываюсь, не слишком ли вы переоценены, ребята? (Я поплачусь за это).

Мартовские иды 1

 

 

Авалон-сити, Новый Авалон,

 

Марка Круцис,

 

Федеративные Солнца,

 

6 марта 3064 г.

 

 

Пресс-центр представлял собой совокупность комнат, упрятанных в самой отдалённой части одного из крыльев дворца Дэвионов. Там пахло затхлым сигаретным дымом и дешёвым кофе, запахами, кото-рые у архонт-принцессы Катрины Штайнер-Дэвион всегда ассоциировались с нервным напряжением политических обозревателей. Она представила эту вонь, тянущуюся за ними через тайные встречи с анонимными информаторами в потогонные ярусы издательских домов и в тесные кабинеты редакторов-гипертоников. Но также эта вонь проложила себе путь сюда, перекинувшись на обитые деревом стены и распространившись по дорогим коврам дворца Дэвионов. Её дворца.

 

«Как будто собаки, постоянно метящие свою территорию», – подумала Катрина. Полудикие псы, всегда что-то вынюхивающие по сторонам, скалящие зубы, готовые напасть при первых признаках слабости.

 

Вот только сегодня здесь не будет ни лязга челюстей, ни лая. Никаких стонов покусанных. Две сотни пустых кресел приветствовали её, когда она твёрдым шагом с уверенным выражением на лице вошла в пресс-комнату, оставив своих советников у двери, вне поля зрения. Съёмочная группа из двух человек с голокамерой одиноко дежурила в центре комнаты, уже записывая. Катрина выбрала тёмный флотский костюм, теплотой своего цвета оттеняющий её холодные голубые глаза; золотистые волосы были туго заплетены по обеим сторонам головы, чтобы произвести профессиональное впечатление.

 

По пути к столу она небрежно кивнула операторам. «Доброе утро», – сказала она таким тоном, как будто обращалась не к съёмочной группе из двух человек, а к огромной толпе.

 

Не то чтобы она боялась прессы. Она держала эту свору на поводке, завязывая приятельские отноше-ния с самыми безопасными шавками и натравливая самых агрессивных друг на друга. Такая тактика работала в течение всей её жизни, оставляя журналистов на привязи по мере того, как она продвигалась к власти. Они приняли её благосклонно после того, как она позаимствовала значительную популярность своей бабушки, произведя замену имени Катерина – мягкого и бесцветного – на более сильное и уважаемое – Катрина. СМИ оставались с ней, когда она с Лиранским Альянсом вышла из Содружества и приняла – разумеется, неохотно, – мантию архонта. Она была олицетворением возрождения настоящего Дома Штайнеров, и неважно, что она также была наследницей и Дэвионов.

 

Неважно до того момента, пока ей это не понадобилось и она не обратила свои взоры на другую по-ловину Федеративного Содружества. В то время, как Виктор отсутствовал, завоёвывая славу с армией Звёздной Лиги, пресса помогла убедить Ивонну уйти с поста регента её брата и передать власть над Федеративными Солнцами Катрине.

 

Виктор вернулся домой с триумфом, но обнаружил себя в положении правителя без трона. Катрину удивило, что её воинственный брат-принц настолько мирно принял сложившуюся ситуацию. Такое по-ложение сохранялось в течение года, до таинственного убийства Артура, младшего из братьев Дэвио-нов. Виктор недобросовестно воспользовался этой смертью, посмев публично обвинить Катрину в причастности к убийству. Затем он собрал «старую гвардию» Дэвионов и создал стихийную кампанию протеста в Лиранском Альянсе, начав гражданскую войну ради возвращения своих престолов.

 

Если Катрина сделала какую-либо ошибку, то она заключалась в недооценке размеров ущерба, кото-рый брат был способен нанести ей в Лиранском Альянсе. В конце концов, это была самая сильная основа её власти. В течение долгого времени она отказывалась даже признать ведущуюся борьбу гражданской войной, считая сторонников Виктора просто мятежниками и предателями. Такое отношение исчезло после того, как Виктор во второй волне наступления на Лиранское Содружество захватил Ковентри. Ковентри был вторым по значимости индустриальным миром во всём Альянсе, и его захват стал для Виктора как военным, так и политическим успехом, который вновь акцентировал внимание на образе Виктора как героя войны. А призвав под свои знамёна герцога Харрисона Брэдфорда, Виктор восстановил часть своего политического веса, ради разрушения которого Катрина так старательно работала.

 

Кроме того, Виктор начал делать успехи и в пропагандистской войне. Чем дольше он противостоял Катрине, и чем больше одерживал побед, тем трудней ей становилось сохранять поддержку обществен-ности. Это и было причиной сегодняшней трансляции, и решения Катрины не допускать на неё пред-ставителей прессы. Эта речь должна была убедить простых граждан в том, что Катрина продолжает удерживать твёрдую, но справедливую власть над обеими межзвёздными нациями. И неважно, что у неё пока нет свежих военных успехов, которыми можно было бы похвастаться, – если верить сообще-ниям, они появятся очень скоро.

 

А между тем обратить своё лицо к народу было настолько же важно. Возможно, даже более важно.

 

Катрина заняла своё место за низкой кафедрой, украшенной геральдическим изображением перчатки и солнечных лучей, гербом навечно разделённого Федеративного Содружества. Она энергично оправи-ла края кителя своего костюма, который был выбран по той же причине. Его синий цвет апеллировал к лиранским гражданам, а каждая золотая пуговица на кителе была украшена солнечными лучами Дэвио-нов. Это было обдуманное представление нейтральности и справедливости.

 

Она была готова.

 

Катрина сложила руки на наклонной поверхности кафедры и улыбнулась, как будто увидев друга среди воображаемых корреспондентов. Дерево под её руками было холодным.

 

– Спасибо вам всем, что вы здесь, – сказала она. – Я знаю, что много вопросов возникло относи-тельно последних неудач, которые мы потерпели из-за претензий моего брата на власть. Несмотря на мнимую привлекательность насилия для средств массовой информации, я знаю как сильно вы – как сильно все мы – хотели бы, чтобы ситуация была иной.

 

– Может быть, сегодня я смогу предложить всем немного надежды. – Для выразительности Катрина сделала паузу, зная, что камера снимет её тщательно созданный образ и практически мгновенно пошлёт его в миры обеих империй, находящихся под её правлением.

 

Система управления станциями гиперимпульсных генераторов была одним из тех достижений, кото-рыми Катрина гордилась больше всего, на её построение были выделены значительные инвестиции. Головизионная передача уйдёт из этой комнаты в различные влиятельные пресс-центры Нового Авалона всего лишь с десятисекундной задержкой, производимой по соображениям безопасности. На всякий случай. Обращение также помчалось по коммуникационному каналу гиперимпульсных генераторов, которые соединили сотни планет её двух наций, мгновенно перепрыгивая между звёздными системами и пробиваясь к Таркаду – столице Лиранского Альянса и традиционной цитадели могущества Дома Штайнеров. Спустя лишь несколько мгновений после начала трансляции её слова завладели вниманием миллиардов людей. Это был пиар-манёвр, который её брат никогда бы не смог повторить.

 

– Уже прошло больше года с тех пор, как мой брат начал поощрять и спонсировать мятежи на не-скольких мирах Федеративных Солнц и Лиранского Альянса, втянув нас в эту мрачную и горькую гра-жданскую войну. Если быть точным, она тянется один год, два месяца и двадцать девять дней. Я знаю. Я мучительно переживала медленное течение каждого из этих дней.

 

Это правда. Несмотря на все её неимоверные усилия заставить Виктора замолчать раз и навсегда.

 

– К этому времени мы все увидели тот ужас, который мой брат спустил с цепи. Освещение событий в новостях, – продолжала она, сделав реверанс в сторону отсутствующих журналистов, – было образцо-вым. Это определенно помогло избежать паники, позволив держать общественность в курсе всех необ-ходимых шагов, которые мы предпринимаем для обезвреживания угрозы и обеспечения стабильности и безопасности.

 

«И так», – пообещала Катрина им беззвучно, – «я уверена, будет продолжаться и впредь».

 

 

В другом крыле и несколькими подуровнями ниже дворца, лейтенант Хорхе Гавриаль, младший офицер-аналитик, наблюдал за происходящим в маленькой уединённой комнате для совещаний, ранее известной как Логово Лиса. Стена мониторов закрывала всю западную стену, каждый из них был настроен на публичное обращение архонт-принцессы, которое вытеснило из эфира гражданские выпуски новостей, периодически повторявшиеся в определённые промежутки времени.

 

Гавриаль потянулся над одним из дежурных техников, чтобы настроить входящий сигнал, и внезапно массив мониторов девять на девять образовал одну большую составную картину. Изображение Катрины смотрело на своих военных администраторов – бдительные голубые глаза, всегда настороже…

 

Большинство военных низшего офицерского чина в комнате усиленно трудились, работая с компью-терами, просеивая неимоверные объёмы данных, выискивая факты, которые, будучи проверенными, накладывались на стратегические карты. Полная проекция Внутренней Сферы покрывала северную стену от пола до потолка.

 

Гавриаль бросил на неё быстрый взгляд. Государства Домов Куриты, Марика и Ляо, а также оккупи-рованные кланами территории были окрашены сплошными соответствующими им цветами. Всё ос-тальное было контуром бывшего Содружества, супердержавы созданной с помощью брака Мелиссы Штайнер и Хэнса Дэвиона, в которой Гавриаль был рождён. Словно песочные часы, сильно наклонён-ные на одну сторону, в которых Лиранский Альянс образовывал верхний сосуд, а Федеративные Солн-ца – нижний. Обе части соединяла тонкая полоса независимых звёздных систем, известных как Терран-ский Коридор. Звёзды заполняли обе половины подобно сияющим песчинкам.

 

«Также в это время», – продолжала архонт-принцесса, – «лояльные нам силы из обоих государств осуществили трудную, но превосходную работу по обузданию произвола, чинимого Виктором. По каждой планете, о которой Виктор утверждает, что он имеет там преимущество, я видела сообщения о нашем беспрерывном, непокорном сопротивлении. Ковентри и Аларион будут оставаться под ним недолго. Катил и Вернке уже почти снова наши. Я не могла бы гордиться верными нам войсками ещё больше».

 

Гавриаль покачал головой, пытаясь сопоставить то, что слышал, с тем, что он мог видеть сам. Одного взгляда на звёздную карту было достаточно, чтобы увидеть состояние гражданской войны. Системы, поддерживающие Виктора, пылали золотистым цветом, а стоящие на стороне Катрины были спокойно голубыми. Красный означал борьбу, или, по крайней мере, жёсткую политическую конфронтацию, и красных звёзд насчитывалось больше, чем золотистых или голубых. Даже, пока он смотрел, важный центр Федеративных Солнц Катил начал мигать красным и золотым, показывая, что ситуация серьёзно оборачивалась в пользу Виктора. Тиконов также не выглядел хорошо, а Экстон был почти потерян, если не удастся найти подкреплений.

 

Катрина знала о достижениях повстанцев. Должна была знать. Гавриаль решил, что она просто не хо-тела тревожить простых граждан. Как будто читая его мысли, её изображение на мониторе говорило: «Искры измены могут гореть горячо там, где их ярость необузданна, но победы, приписываемые себе мятежниками, не настолько полноценны, как они хотят внушить нам. Они в основном несущественные, и эти искры скоро будут погашены».

 

Вверху карты, на просторах Альянса, где Виктор создал сильное массовое движение в свою поддержку, Гавриаль прослеживал траекторию движения принца. Во время первой волны действий он спустился из далёкого Могьёрода в Инаркс. Во время второй волны Виктор продолжил действия на Ковентри, ещё одном критически важном индустриальном мире. Затем, совсем недавно, он взял Аларион – поистине жемчужину третьей волны. Люди и боевая техника – вот в чём был смысл. Инаркс, Ковентри и Аларион на звёздной карте прочно удерживались чёртовым золотым цветом.

 

«Эти планеты вряд ли были несущественными», – подумал Гавриаль. С мощью одних этих трёх пла-нет можно было вторгнуться в Капелланскую Конфедерацию.

 

 

В другом месте марки Круцис Роксана Блейк медленно перемещалась по одной из самых больших коллекций искусства на планете Марлетт, да и вообще, как считается, во всех Федеративных Солнцах. Шеффилдская галерея города Иерихон специализировалась на контрастах, и еженедельные визиты Роксаны сюда всегда открывали ей что-то необычное. Из-за гигантских статуй казались крошечными посетители, которые, в свою очередь, сгибались над микроскопами, чтобы рассмотреть необычные об-разцы микронной скульптуры. Расписанные двухмерные портреты пристально вглядывались в неясные голографические пейзажи. Грубо сваренные конструкции, пахнущие нефтью и жжёным металлом, толпились за органическими, живыми экспонатами.

 

И вот, когда Роксана прогуливалась по залам, содержащим некоторые новые произведения, какой-то голос нарушил её размышления. «Вы всегда должны помнить, что это такая тактика мятежников – под-рывать и разделять», – заявил голос, отдавая звоном по галерее. – «Также верно то, что вера и стойкость могут защитить любую нацию от подобных подрывных действий».

 

У поражённой Роксаны чуть не подкосились ноги. Она быстро огляделась по сторонам, гадая, является ли это частью какого-то перфоманса. Но потом она узнала этот голос, и удивилась, каким образом Катрина Штайнер-Дэвион могла оказаться на Марлетте так, чтобы об этом никто ничего не знал.

 

«Народ лежит в основе мощи правителя, и в вас я нашла живительный источник духовной стойкости и отваги, которые помогли мне устоять перед испытаниями этого года. Точно так же, я знаю, и все вы боролись со своими собственными трудностями», – говорила архонт.

 

Оглянувшись, Роксана увидела, откуда шёл голос, так как толпа начала собираться вокруг большой инсталляции современного искусства. Прежде всего она сообразила, что это была трансляция. Два го-ловизионных проектора были размещены внутри голографической диорамы, которая непрерывно от-слеживала местные каналы, отображая двух конкурентов на модели поля боя. Разумеется, обе станции транслировали обращение архонт-принцессы, а сцена инсталляции с помощью хитроумных программ обрастала оружием. В то время как двенадцатисантиметровые боевые мехи грохотали по горным хреб-там или безразлично шагали над мельтешащими, подобно муравьям, построениями лёгкой пехоты, одно изображение архонт-принцессы метало в другое всем, чем попало, от рубиновых лучей лазеров до молниеподобных разрядов пушек-проекторов частиц.

 

Роксана наблюдала, как противоборствующие Катрины вели к победе сначала одну, а затем другую сторону. Вдруг толпа понесла её прочь, по направлению к прилегающему экспонату, где она неожиданно обнаружила себя посреди завораживающего взгляд представления, между двумя взаимодействующими инсталляциями.

 

С одной стороны, установленная на стойке и окружённая широким свободным пространством, без рамки стояла подлинная картина одного из наиболее противоречивых талантов Лиранского Альянса. Люди толкались у стеклянных стен, но рост выше среднего позволял Роксане рассмотреть экспонат с расстояния в несколько шагов позади толпы. Как обычно, работа Реджинальда Старлинга увлекла Рок-сану в его жестокий мир, и, когда она уловила суть картины, то почувствовала, как по спине пробежал холод. Она нервно украдкой взглянула назад, на диораму.

 

Вокруг неё другие посетители делали то же самое, смотря туда-сюда и сравнивая две работы. Разроз-ненный шёпот перешёл в возбуждённый гул, с тыканьем пальцами и громкими сравнениями искажён-ной человеческой фигуры, находившейся на картине, и сражающихся голограмм. Лицо на картине вы-глядело искривлённым, как будто находилось за огненной дымкой, но ледяные голубые глаза за ней выглядели безупречно, равно как и длинные золотистые волосы. Для передачи реальности этого художнику, несомненно, было достаточно; всё остальное тело фигуры он испещрил широкими мазками красного и чёрного. В некоторых частях картины красная краска была намазана на холст настолько густо, что выглядела как запёкшаяся кровь.

 

Всё это крайне подходило под название экспоната. «Кровавая Прицесса VI», – гласила надпись.

 

«Требуется определённая сила характера, чтобы защищать свои идеалы», – заявило изображение Кат-рины, разрывая своего близнеца на куски огнём автоматического орудия. – «Чтобы отстаивать правду, опровергать ложь и низвергать то, что не является благотворным».

 

 

На расстоянии многих световых лет, в отдалённой марке Капеллы Федеративных Солнц сержант Престон Дэвис из похоронной команды Пятнадцатого Денебского полка отдыхал у приземлившегося АВВП, холодок тени которого обеспечивал хоть какое-то спасение от полуденного солнца планеты Ти-конов.

 

Битва прошла по долине реки Ретцин часы назад, но здесь всё ещё оставались «военные обстоятель-ства», требующие внимания. Почёсывая нос сквозь хирургическую маску, которую он носил, Дэвис разглядывал опустошённую местность и слушал завершающую часть прямой трансляции обращения Катрины Штайнер-Дэвион.

 

«Поэтому мой призыв вам всем», – говорила она, – «оставаться непреклонными в эти трудные времена. Возложить свою веру на меня, и друг на друга. И, превыше всего, – поддерживать верноподданные войска Лиранского Альянса и Федеративных Солнц, чтобы оба государства могли выдержать это испытание. Они заслуживают вашей поддержки. Они заслуживают намного лучшего, чем то, что выпало на их долю за последний год. Не заслуживаем ли лучшего и все мы?»

 

Дэвис уложил один конец своей ноши, чёрный нейлоновый мешок длиной в человеческий рост, на растущую паллету, кивнул капралу, чтобы тот помог с другим. Слушая Катрину, он ворчал в ответ, пе-ремещая взгляд по разорённой округе.

 

Там, где раньше река спокойно огибала излучину, теперь воды ударяются о груду искорёженного ме-талла, который направляет реку стремительным потоком в обратную сторону. В русле, лицом вниз, ле-жит тело павшего «Атласа», формируя своеобразную дамбу, и только правое плечо и обрубок руки по-коятся на берегу. На расстоянии броска камня внизу по течению лежит опрокинутое судно на воздуш-ной подушке «Пегас», до сих пор дымясь там, где в горячем металле, над мутной водой, зияет дыра.

 

Как и любое другое поле сражения, которое доводилось видеть Дэвису, это было усыпано останками нескольких дюжин мехов и взорванных бронетранспортов. Осколки брони вонзились в исковерканную землю, а деревья были повалены или просто раздавлены под весом чудовищных военных машин. Он был рад видеть, что большая часть металлических останков принадлежали союзникам Виктора Штайнер-Дэвиона, а не лоялистам Катрины, но и последних было не намного меньше. Земля была испачкана хладагентом, топливом и кровью. По направлению на северо-запад уходили углубления следов боемехов – немногие из оставшихся в живых возвращались в свой район диспозиции.

 

Единственными живыми людьми на поле боя оставались похоронцы 15-го Денебского полка. Ране-ные и оставшиеся без мехов были уже эвакуированы, и никто из генералов не собирался осматривать это место. Дэвис и остальные носили маски, наподобие хирургических, частично для того, чтобы бло-кировать едкое зловоние топлива и сожженной земли, но больше для того, чтобы задерживать запах кровавой бойни, который всегда сопровождал их работу.

 

Его люди усердно работали, высматривая останки воинов, находящихся вне кабин мехов и подорванных танков, и затем перетаскивая их в тень старой «вертушки», где остальные в командах по два идентифицировали каждое тело и прикрепляли бирки к ногам. Из кабины вертолёта по радиосети вооружённых сил громко трубило обращение архонт-принцессы. Большинство похоронщиков старались не слушать, так же, как они старались и не смотреть

 

Дэвис знал, что это часто лучше, чем забывать. Тогда засыпать легче.

 

Но голос Катрины продолжал звучать громко и чётко.

 

«И я обещаю вам, храбрые люди, защищающие нас, чтобы мы могли и дальше жить свободными от зла, что вы не будете забыты. Вы никогда не будете покинуты. И мы вернём вас домой», – пообещала она, – «здоровыми, невредимыми и долгожданными.

 

И да поможет мне Бог».

 

 

Равнины Солсбери, Йорк,

 

Провинция Аларион,

 

Лиранский Альянс,

 

13 марта 3064 г.

 

 

Отступление союзных сил Виктора Штайнера-Дэвиона с Йорка происходило уже более двадцати пя-ти часов, держась лишь благодаря решительности. Стянутый ремнём в душной кабине своего «Даиси», он старался сдержать влагу, жгущую уголки глаз. Испарина промочила его лёгкую одежду, и один на-доедливый локон светлых волос зацепился за кончик левого уха, как раз там, где громоздкий нейрош-лем не давал его почесать. Конденсат от испарившегося пота затуманил армированное стекло кабины, но он мог видеть достаточно, чтобы понять, что его люди практически достигли своего предела.

 

До того, как его загнали в эту последнюю напряжённую битву, ему нравилось соломенное небо Йорка и то, как в нём, казалось, отражаются золотистая земля и высокие, пероподобные жёлтые травы равнин Солсбери, протянувшихся на сотни километров во все стороны. Теперь же аэрокосмические истребители разорвали это небо на части следами пара и грязным, чёрным дымом, тянущимся за горящим кораблём. Подчас одно звено из двух истребителей спускалось достаточно низко, чтобы оказать поддержку с воздуха, вмешиваясь в более медленный, но не менее жестокий наземный бой, где 11-й Арктуранский гвардейский полк продолжал теснить редеющие силы 244-й дивизии КомСтара, солдат принца…

 

Последние силы Виктора.

 

По обе стороны поля боя встали боевые мехи, шагающие титаны, самое смертоносное оружие, из-вестное человечеству за всю историю войн. Между и вокруг их позиций в изменчивом танце кружилось множество бронированных машин, словно стадо диких животных, напуганное враждебными хищниками. Длинные толстые лучи лазерного огня и белые горячие дуги выстрелов пушек-проекторов частиц обозначали короткие, но свирепые столкновения между союзниками и врагами. Рои ракет оставляли за собой серые следы, бомбардируя броню, землю, соединения пехоты. Языки пламени вырывались из дымящихся орудий – громовые свидетельства работы множества автоматических пушек, с непрекращающимся грохотом бьющих по равнинам.

 

В позиции Виктора прогремел шум, затем рассыпался на сотни отголосков, кувалдоподобные удары чушек с урановым наконечником сотрясли ноги и низ груди его омнимеха. «Даиси» задрожал, некото-рые части его брони посыпались на землю дождём остроконечных обломков. Он крепко сжал джойсти-ки управления меха, пытаясь удержать перекрестие прицела в пределах «Кинг Краба», управляемого вражеским командиром Линдой Макдональд. Крест визирных нитей в судорогах бился по тактическому экрану, сенсоры показывали лишь частичный захват цели.

 

Виктор знал, что это необходимо сделать.

 

Нажав на основные гашетки, он дал волю всей ярости «Даиси». Его двенадцатисантиметровая авто-матическая пушка промахнулась далеко вправо, но огонь лазера достиг цели. Один рубиновый луч раз-резал болезненную рану в левой части «Кинг Краба», а второй вонзился глубоко в руку на той же сто-роне. Три импульсных лазера выплюнули шквал изумрудных вспышек, обозначая атаку на левую ногу меха. Броня у Макдональд практически исчезла, испарившись горячим туманом. Ещё больше влилось в огненный поток по ноге её меха, просачиваясь сквозь бронированную оболочку, которая защищает ко-ленный сустав, чтобы залить силовой привод ноги. За этим вонзились шесть ракет ближнего действия, чтобы выдолбить ещё парочку воронок в броне «Кинг Краба».

 

Макдональд зашаталась, удерживая прямо своего стотонного монстра настолько благодаря удаче, на-сколько и благодаря мастерству. Она собиралась сделать шаг, большинство веса её меха уже находи-лось на правой ноге. Виктор мог представить, как она изворачивается в своём кресле, резко загибая го-лову вправо, чтобы нейрошлем мог перевести её чувство равновесия в сигнал, который был бы передан гироскопу машины.

 

Сигнал тревоги зазвенел в его ушах, в том числе неприятный пронзительный рёв, предупреждающий об остановке реактора. Чрезмерная выработка энергии, вызванная потребностями вооружения, превысила возможности усовершенствованной технологии теплоотведения термоядерной установки «Даиси». Виктор переключил тумблер, отключая систему обеспечения безопасности.

 

Но ничто не могло помешать мощной волне изнуряющей жары, просачивающейся сквозь физиче-скую оболочку реактора вверх через пол кабины. Эта медленная волна, казалось, жарила его живьём, сжигая обнажённую кожу на ногах и руках, а зрение делалось нечётким из-за гипертермии. Виктор с трудом ловил воздух. Специфический запах озона от перегревшейся электроники обжигал ноздри. Его жилет жизнеобеспечения, испещрённый тонкими трубочками, по которым циркулировал охладитель, работал вовсю, чтобы поддерживать температуру его тела в безопасных границах, и только.

 

– Генерал, термальное изображение вашего меха показывает очень нездоровый жар, – в наушнике Виктор услышал слова вице-регента Рудольфа Шакова, идущие по кристально чистой передаче.

 

Вглядываясь через щит из армированного стекла, Виктор мог видеть маслянистый дым от сожженной мускулатуры из миомера, поднимавшийся вверх вдоль обращённой вперёд головы «Даиси». Он уже повернул назад, но перегретая жарой миомерная мускулатура омнимеха реагировала вяло. Медленными, осторожными шагами он тащился в обратном направлении, со скоростью, с которой мог перемещаться любой выносливый пехотинец.

 

Он использовал несколько секунд – а это вечность во время горячей битвы, чтобы осмотреть театр военных действий. Солдаты принца всё ещё держали тесный строй, медленно отступая на юг, где в ре-зерве с нетерпением ожидал батальон его Иностранного Легиона. Произведение отступления с боем было одной из самых трудных стратегий, а войска Виктора на Йорке сейчас были вовлечены в выпол-нение двух таких манёвров. Далеко на юго-западе, 6-й Круцисский уланский полк отходил аналогич-ным образом под совместным давлением ополчений аларионского и карлайсловского провинций.

 

Если бы силы были равными, войска принца и уланы – вместе или раздельно, вероятно, могли бы победить атакующую сторону. Даже соотношения один к двум было бы достаточно, принимая во внимание, что 11-й Арктуранский гвардейский полк и аларионское ополчение были плохо под-готовлены для ведения регулярных боевых действий.

 

С одной стороны, превосходящие силы противника добились успеха просто потому, что они напали на Йорк в количестве, достаточном, чтобы компенсировать нехватку выучки. Но ирония состояла в том, что Виктор никогда не собирался воевать здесь. Йорк должен был быть только удобной базой для решающего наступления третьей волны. Битва должна была развернуться на Аларионе, в столице округа и месторасположении космических доков Альянса. Но неожиданно лоялисты позволили Алариону пасть без борьбы, а вместо этого бросили свои силы на Йорк, туда, где Виктор меньше всего их ожидал. И в результате он был выбит из своих укрепрайонов на равнины.

 

Атака лоялистов также разрушила изящество его действий. Ошибка, допущенная здесь любым из со-юзных подразделений, будет иметь разрушительные последствия. Жёсткие, плоские и открытые равни-ны Солсбери были неумолимы. Здесь даже нельзя было разжечь нормальный степной пожар, чтобы спрятаться в дыму. Влажная трава тлела, но гореть отказывалась.

 

Единственное, из чего можно было извлечь преимущество, – это неглубокие впадины и иногда встречающиеся невысокие холмы, где могли спрятаться отряды пехоты. И Виктор использовал то, что имел. Пара «Слотов» уже притаилась за сенсорной сетью «Цезаря», устанавливая противомеховые ми-ны в его промежность, пока он шагал над ними. Тиарет, начальник его службы безопасности и телохра-нитель, также была где-то там, снаряженная в свои доспехи элементала и досаждающая Арктуранской гвардии постоянными набегами. Этого было достаточно, чтобы замедлить продвижение врага. Это в совокупности с решительным сопротивлением могло позволить им всем спастись.

 

Виктор повернул своего «Даиси», чтобы держать под углом атаки Линду Макдональд, которая ковы-ляла назад, под прикрытие своих войск. Её «Кинг Краб» был грозной машиной, но с искалеченной но-гой он мог стать жертвой более лёгкой и быстрой конструкции. Как, например, «Экстерминатор» Ша-кова, который начал бег по направлению к ней по открытой местности, открыв огонь. Его четыре сред-них лазера не имели шансов попасть в цель на такой скорости и на таком расстоянии, подходя к ней наперерез, но поразить мех противника удалось ракетам дальнего действия.

 

– Убирайся оттуда, Рудольф, – с трудом произнёс Виктор, его горло было ободрано и кровоточило из-за дыхания горячим воздухом. – Не играй в игры с этим «Крабом».

 

Термоядерные сопла зажглись на спине «Экстерминатора» – Шаков включил прыжковые двигатели. Шестидесятипятитонный мех поднялся в воздух на столбах раскалённой плазмы, взмыл, как ракета, и по короткой дуге опустился в стороне, слева от меха Виктора, разработанного кланами.

 

– Нужно с вами поговорить, сир, – сказал Шаков. – Вы обещали Тиарет, что будете осторожны. Она и регент Ирелон вместе приказали мне следить за этим. А вы пытаетесь создать мне проблемы.

 

Виктор не мог сдержать улыбки. Рудольф Шаков был одним из немногих представителей КомСтара из виденных им, которые могли похвастаться наличием чувства юмора.

 

– Мы посмотрим, сколько у тебя возникнет проблем, когда Ирелон посмотрит мои записи боя и уви-дит, как ты выделываешься на тяжёлом мехе, – погрозил он. – Оставайся на своём месте.

 

По мере того, как его теплосъёмники наконец-то начали отводить избыточное тепло, Виктор осто-рожно опробовал своё лазер на постоянно наступающих Арктуранских гвардейцах. Ответный огонь ослабел после временного отступления Макдональд, хотя случайные мелкокалиберные снаряды автоматических пушек продолжали беспокоить его броню. Он приказал своему огромному доспеху пройти ещё пять сотен метров. Когда его тыльный монитор показал, что небольшая группа вооружённых лазерами пехотинцев забирается в транспортный аппарат на воздушной подушке, присоединяясь к отступающим, он сбился на более медленный шаг. Его ни в малейшей степени не интересовали никакие обязательства, который он сделал, обещая заботиться о себе. Он не оставит людей позади себя. Не тогда, когда спасение было уже близко.

 

Он включил увеличение на тыльном мониторе. Южнее, далеко за солдатами принца, ряд тёмных, ок-руглых теней на горизонте создавал иллюзию гор. Как раз когда Виктор смотрел, яркое сияние вспыш-ки двигателя отделило одну из теней. Она медленно поднялась в тусклое небо на колонне термоядерно-го огня. Ещё две, а потом и третья, присоединились к ней. Четыре гигантских транспортных корабля были второй группой, которая избежала удавки, затягивающейся вокруг его войск. Они встали на путь к ожидавшим их прыгунам.

 

– Удачи, – тихо пожелал Виктор, зная, что им ещё предстояло прорвать кордон вражеских истребите-лей и штурмовиков стыковочного класса. Его солдаты были хорошими мужчинами и женщинами, которые заслуживали лучшей участи, чем платить такую высокую цену за то, что его стратегия не сработала. Кроме того, он не мог себе позволить потерять их, если надеялся когда-либо расправиться с тираническим правлением Катерины. Хотя он мог и не получить шанса сделать это вообще, если сам не выберется из этой западни.

 

Система связи затрещала вновь.

 

– С Богом, и защитите принца, – услышал он чьи-то слова. Голос был слабым, прерываемым помеха-ми из-за большого расстояния. Виктор сверился с хронометром, думая, что первая волна стыковочных кораблей, покинувших Йорк, должно быть, к этому моменту уже достигла своего пункта назначения.

 

– Шаков, это был… – активируемый звуком микрофон открыл канал, а программа опознавания голо-са КомСтара настроила приватную частоту с Шаковым.

 

Последовала короткая пауза, пока «Экстерминатор» Шакова выстрелил из четырёх лазеров среднего класса по танку на воздушной подушке «Плэйнсмен», подобравшемуся слишком близко.

 

– Верно, – сказал Шаков. – Это был капитан «Фароса», одного из уланских прыгунов. Я поддер-живал связь на трёх других каналах. Они чисты!

 

Это означало, что два стыковочника «Геркулес» прорвали аэрокосмический кордон. Восемьсот муж-чин и женщин из 6-го Круцисского уланского полка свободны! Виктор вручную настроил общий канал.

 

– Первый транспорт ушёл, – выкрикнул он, и был вознаграждён потоком поздравлений, которые на-полнили эфир на несколько долгих секунд. Его также наградили зрелищем усилившегося огня по линиям Арктуранской гвардии, которая его солдатами была откинута назад. Виктор внёс свой вклад в краткое контрнаступление двумя продолжительными лазерными выстрелами, поразив «Кинг Краба» на самой границе дальности действия оружия. Прилив жары на этот раз был едва заметен.

 

– Это сработает, – отметил он, его настроение поднялось впервые с момента, когда Йорк атаковали лоялисты.

 

– Придерживайся этой мысли, – предупредил Шаков, зная достаточно, чтобы не использовать общий канал. – Пришло новое сообщение, от Крэнстона, и на этот раз новости нехорошие.

 

Джерард Крэнстон был одним из самых старых друзей Виктора, а также начальником его разведки. Сейчас он командовал вторым батальоном Иностранного Легиона, пресекающего попытки войск Кате-рины обойти с флангов. До того они получили сведения о возможной высадке на Йорке нового соеди-нения. Если Джерри нашёл его, и оно оказалось лоялистским, то новости действительно были очень плохими.

 

Виктор хотел потребовать больше информации, но сдержал себя. Его часто поражало, каким образом вице-регент Шаков узнавал о входящих сообщениях ещё до того, как сам Виктор слышал что-либо по своим командным каналам. Возможно, это удавалось Шакову благодаря его долгой службе в КомСтаре, одной из двух организаций, которые поддерживали и управляли гиперимпульсной системой связи Внутренней Сферы. Этот человек в первую очередь был мехвоином, но его возможности по связи во время боя иногда граничили с невероятным.

 

– Крэнстон блокирован, – доложил Шаков, – но у меня достаточно сведений, чтобы описать вам его положение. Иноземный Легион только что столкнулся с ещё одним полком, повторяю – полком. Первый Аларионский егерский полк.

 

– Ещё один полк. Как, чёрт возьми, мы это пропустили? – проворчал Виктор, а тем временем Аркту-ранская гвардия шла вперёд с новой силой. Получили ли они только что тоже новости о прибывшем подкреплении?

 

– Они не могли появиться в точке надира с другими, – сказал Шаков. – Иначе бы мы не пропустили их. Они вышли из пиратской точки на другой стороне планеты. Виктор, у них есть боевые корабли.

 

– Боевые корабли? – переспросил Виктор. – Во множественном числе? То есть их больше, чем один?

 

– Именно так. Два корвета типа «Фокс». Достаточно, чтобы сдержать «Мелиссу Дэвион», – сказал Шахов, назвав единственный боевой корабль Виктора в этой дислокации. – Определённо, настало вре-мя вам уходить.

 

Виктор проигнорировал это замечание. Визир его прицела загорелся тёмно-золотой отметкой о захвате цели, и он выстрелил, нанеся две серьёзных раны танку на воздушной подушке «Фалькрум». Одиннадцатый полк снова пошёл вперёд.

 

– Забудь об этом, – сказал Виктор, бесполезно потирая воротник своего нейрошлема. Его шея занеме-ла от удержания веса нейрошлема в течение многих часов. Ещё предстояло совершить две эвакуации. Спасти людей. – Мы ещё не закончили здесь.

 

– Вы закончили, – сказал новый голос.

 

Виктор без труда узнал скрипучие интонации регента Раймонда Ирелона, который в настоящее время залечивал сломанную ногу, и находившегося на командном посту Виктора в укрытом отсеке одного из стыковочных кораблей на горизонте.

 

– Вы оставили меня на стратегическом командовании, и сейчас я использую своё право приказывать вам покинуть поле боя. Если это для вас что-нибудь значит, Джерард Крэнстон и полковник Вайнман согласны. Вы должны явиться на «Истинный Дух» для немедленного отбытия.

 

– Тогда мы уходим все, – ответил Виктор как раз когда навёл перекрестье прицела на глыбистый контур старого «Ягермеха»-JM6. Оба рубиновых лазерных луча попали ему точно в грудь, пробиваясь сквозь последний слой разрушенной брони «Ягера» и наполняя полость его туловища разрушительной энергией. Цветок тепла на термальном сканере Виктора показал, что двигатель повреждён, но недоста-точно, чтобы опрокинуть машину. «Ягермех» отступил. – Мы разворачиваемся и бежим под прикрытие стыковочников.

 

– Как только вы уйдёте с рубежа, я подумаю над этим, – сказал Ирелон. – Вице-регент Шаков, ваши люди будут сопровождать принца.

 

Ожидая, пока перезарядятся лазеры, Виктор отвлёкся на секунду, чтобы примерно оценить силу 11-го полка.

 

– Плохая мысль, Раймонд. Если ты уберёшь треть своих сил, гвардейцы окружат остальных и порвут их на куски.

 

– У них будут свои проблемы. По моей команде вице-регент Халлинджер нанесёт превентивный удар, нацеленный на полковника Макдональд. Если ты уйдёшь, Виктор, я смогу сконцентрироваться на том, чтобы вернуть домой как можно больше людей.

 

Виктор ударил кулаком по панели управления, повредив руку о металл. В ярости он едва почувство-вал боль.

 

– Чёрт возьми, Ирелон. Если ты думаешь, что я собираюсь бросить этих людей…

 

– Ты сделаешь это, – прервал его Ирелон, – потому что это необходимо сделать. Ты сделаешь это, чтобы предотвратить бессмысленную гибель хороших мужчин и женщин. И ты сделаешь это потому, что нет больше никого, за кем бы мы все пошли, чтобы противостоять твоей сестре.

 

Последний аргумент Ирелона дошёл до Виктора, туда, куда бы не дошли никакие другие слова. Это было так легко – положить себя в огне битвы, доказать свою преданность людям, сражающимся на его стороне. Но у Виктора также была ответственность перед гражданами Лиранского Альянса и Федера-тивных Солнц, перед планетами, которые подняли открытые восстания против Катерины, и перед сол-датами, на которых падёт её гнев, если он не сможет повалить её власть раз и навсегда.

 

Ирелон был прав.

 

– Чёрт побери, – прошептал Виктор, его голос задыхался от гнева.

 

Поворачивая тумблер вперёд и нажимая на педали, на тугих шарнирах он развернул свой «Даиси», направляя его прочь из битвы, прочь от судьбы его воинов, прежде чем он мог изменить своё решение. Он мчался к удалённому пристанищу своих транспортников со скоростью более чем пятьдесят кило-метров в час, и каждый глухой шаг отдавался эхом поражения в ушах.

 

Йорк был потерян. Жизни, отданные на его защиту, отданные на проведение этого вынужденного отступления, отданные в обмен на его безопасность – были также потеряны для него. Это его убивало. Что ещё хуже, это ставило перед ним вопрос, который постоянно его изводил.

 

Сколько ещё потерь ему было суждено пережить, прежде чем эта война будет окончена?

 

 

Имперский город, Люсьен,

 

Пештский военный округ,

 

Синдикат Драконов,

 

15 марта 3064 г.

 

 

Оми Курита неторопливым шагом шла по выложенной плиткой тропинке своего дворцового сада, – иллюстрация достоинства и напускного спокойствия, вопреки беспокойству, терзающему сердце. Сегодня она надела кимоно из нефритово-зелёного шёлка, небрежно собранное на талии золотистым оби, и благоухание сада манило её вперёд, а нижний край нагадзюбана щекотал верх ступни, обутой в сандалии.

 

Отвлечься. Вот чего она хотела. Что-то, чтобы занять её разум, отстраниться от внутреннего смятения по поводу последнего сообщения Виктора. Оно было большим, чем страстное желание, и чем боль, ко-торая постоянно приходила с напоминаниями о том, сколь многое их разделяло. Это было большим, чем пропасть между их культурами или враждующие династии, в которых они были рождены. Это было чувство разочарования и неудовлетворённости от того, что она была слишком далеко, чтобы разделить его ношу. Бремя гражданской войны так сильно давило на сейшин Виктора – его дух – что она почти могла слышать напряжение в каждом слове, которое он записал для неё.

 

– Сколько ещё мы потеряем, Оми? – спрашивал он. – Сколько уже было потеряно?

 

Оми не могла забыть обеспокоенный взгляд его серо-голубых глаз. Хотя её брат Хохиро утверждал, что поражение на Йорке не было стратегически значимым, Виктор воспринял его тяжело. Её брат, ра-зумеется, не мог этого понять. В Синдикате Драконов обязанностью самурая было служить и, если не-обходимо, умереть ради государства – Дома Курита. Виктор же воспринимал свои потери гораздо бо-лее близко, и Оми знала, что ведение гражданской войны против своего собственного народа лишь усугубляло положение.

 

Но было ещё кое-что. Она понимала, что его вопрос на самом деле заключался в том, сколько ещё раз они будут вынуждены жертвовать своими личными отношениями ради нужд и обязанностей своих прав по рождению? Он страшно по ней скучал, она знала это. На Могьёроде они только хотели оставаться вместе, но война позвала его прочь. Теперь Виктор боялся, что их любовь была невозможна. Оми была одной из немногих людей, которым он мог верить. И даже когда он пытался скрыть свою боль или свой страх, он не мог сделать этого. Не от неё. От неё – никогда.

 

Свои собственные горести она спрятала, во благо всех, кроме себя самой. Сообщение Виктора расте-ребило боль, и она не могла ясно думать. Если она намеревалась когда-нибудь найти способ ответить ему, ей было необходимо занять себя каким-либо делом, не требующим напряжения рассудка.

 

Её Дворец Безмятежного Прибежища мало что мог предложить в этом отношении. Она никогда не интересовалась додзё, оставляя их агентам, приставленным к ней службой внутренней безопасности и Орденом Пяти Столбов. Кроме того, вторжение в деловые кабинеты О5С вызвало бы слишком большие разрушения, чтобы их можно было позволить ради таких эгоистичных побуждений. Она могла бы поискать Изис Марик, которая занимала комплекс апартаментов в Дворце Безмятежного Прибежища, но это также было бы эгоистично. Изис до сих пор горевала по поводу разрыва отношений с Сунь-Цзы Ляо и потери своего места в Лиге Свободных Миров. Оми не хотела обременять Изис ещё больше. Бедная девочка заслуживала немного покоя, чтобы вновь найти себя после стольких лет вынужденных скитаний.

 

И поэтому Оми пошла побродить в сад. Весенние розы карабкались по стенам дворца, забрызгивая полированные камни цвета слоновой кости своей кроваво-красной краской, хотя рано цветущие настурции почти вытесняли их запах. Она радушно принимала тёплые касания полуденного солнца, пальцы которого облегчали напряжение в её спине и плечах. Она улыбнулась, когда солнечный свет вспыхнул вдоль рукава её нефритового кимоно – богатство шёлка так необычно контрастировало с этим простым окружением.

 

Впереди престарелый служитель дворца полировал плитку соломенной метлой, наверняка сделанной его собственными руками. Сухие взмахи его кратких, решительных движений напомнили ей о звуках, производимых дворцовыми садовниками, когда они сгребали граблями гальку, формируя клумбы изумительных очертаний.

 

Сад Дзен всегда был одним из её любимых убежищ, и она проводила здесь больше времени, чем где бы то ни было ещё, с тех пор как вернулась в Синдикат Драконов и на Люсьен. Даже больше времени, чем в Дворце Единства, месте сосредоточения власти Дома Куриты, – несмотря на тяжёлые страдания её отца. Она и Хохиро очень хотели взбодрить его, но понимали, что великому Теодору Курите нельзя было показывать себя зависимым от кого бы то ни было, поэтому они держались в стороне. Даже пе-риодические игры с внуком не помогали унять горе координатора, – ребёнок в дворце постоянно напо-минал ему о потерянной жене. Поэтому Минору забрал ребёнка.

 

Так много потерь, даже в её семье… Было ли это ответом на вопросы Виктора? Или ответом для Оми, объясняющим, каким тяжёлым ударом стала для её отца потеря жены? Честь Курита осталась незапятнанной и семья сохранилась, но знать, что Дракон – координатор Синдиката Драконов и избранный Первый Лорд Звёздной Лиги – был сломлен событиями, находящимися вне его власти, даже если только на какое-то время…

 

Но ей бы не пришлось ничего из этого объяснять Виктору. Он всё понимал без слов. Если бы это бы-ло выше его понимания, они бы никогда не полюбили друг друга. А они полюбили. Вопреки предрас-судкам и разуму, они полюбили.

 

Оми подошла к дворнику. Старик отступил назад и преклонил колени, его измученные артритом ко-лени громко хрустнули. Он положил свою грубо смастерённую соломенную метлу перед собой и по-клонился, касаясь головой земли. Оми подумала о том, чтобы остановиться и сказать ему пару вежли-вых слов, но она знала, что то, что его заметили, только напугает этого простого человека. Поэтому она лишь поклонилась в благодарность за его службу. Он не увидит этого, но поймет, что она сделала это.

 

Принятие. Понятие, являющееся настолько же неотъемлемым элементом самурайской культуры Синдиката, как честь и долг. Так много трагедий, думала Оми, вспоминая как свою семью, так и семью Виктора. Так мало награды. Вот что значило быть рождённым в одном из правящих Домов Внутренней Сферы. Она принимала это. Виктор тоже, несмотря на его случающиеся время от времени попытки по-работать над созданием «совершенной» вселенной. Она не смогла сдержать грустной улыбки. В Син-дикате верили, что несовершенство было тем, что на самом деле и определяет жизнь.

 

Именно это также привлекало внимание Оми к беспорядку её садов.

 

У северо-восточной стены, где полуденное солнце светило в течение всего года, находились клумбы, которые Виктор высадил и за которыми лично ухаживал во время первых месяцев своего изгнания. Оми хорошо помнила то время, поскольку она разделила с ним боль потери его империи в пользу сестры. Без народа – без какой-либо настоящей политической значимости во Внутренней Сфере – он удалился на время в её дворцовый сад, чтобы работать своими руками на земле и поразмышлять о своей жизни и о своём будущем. Периоды таких раздумий в культуре Синдиката были почти священными. Оми однажды поклялась, что никогда не будет жалеть, если разделит с Виктором своё тело или свой дух, и он оправдал её веру в те дни, когда он почтил её своим решением быть с ней рядом.

 

Настурции, кстати, были его. Посаженные в частичной тени весенних роз, окружённые клумбой из битого белого мрамора, их яркие цвета привлекали глаз всюду, где на них падал прямой солнечный свет. Их сильный аромат мог быть чрезмерным, даже головокружительным. Они были прямыми, таким же предпочитал быть и Виктор, всегда, когда это было возможно. Они также были сильными и велико-душными. Точно таким же был и Виктор.

 

– Возьми это, – сказал он, когда они расставались на Могьёроде, до сих пор потрясённые неудавшим-ся покушением на её жизнь. Виктор держал в руках камень натами, который она подарила ему на Рож-дество год назад. Тот, который он назвал Путь Воина.

 

Оми попыталась отказаться.

 

– Он должен остаться с тобой.

 

Виктор улыбнулся и покачал головой.

 

– Он заслуживает иметь дом. Место, где мог бы чувствовать себя уютно. Для меня такое место было бы всегда рядом с тобой. Положи его в саду на Тукейиде, где ты его впервые дала мне. И если ты вер-нёшься на Люсьен, размести его между настурций у своего дворца, в тенистом уголке.

 

Он по памяти выбрал прекрасное место. Тот камень был насквозь пронизан ниточками красновато-синего кварца, который блестел, ловя случайный солнечный луч. На нём также была зигзагообразная линия из зёрнышек кристалла, тянущаяся по пустой поверхности, названная Виктором «тропой слёз». Оми часто доставала этот камень из его укрытия, держа его так, чтобы на него попадали яркие солнеч-ные лучи. Они мигали подобно крохотным звёздочкам, напоминая ей о пути Виктора со времён Могьё-рода. Из Ньютаун Сквер на Худ и Винтер. Затем, на Нью-Кейптаун и Ковентри. Потом – на Аларион и Йорк, который чуть не стал его концом, а теперь, в скором времени – на Халфуэй.

 

Оми знала камень так же хорошо, как и каждый закуток своего дворца. И он был перемещён.

 

Изменение было едва различимым, как будто кто-то поднял его, а затем осторожно положил назад, изменив местоположение камня на земле. Это обеспокоило её. Садовники знали, что эти цветы трогать нельзя, что камень был Назван. Они все понимали, что у неё была привычка проведывать его. Камни натами были очень личным делом.

 

Однако Оми могла назвать полдюжины причин, по которым кто-то мог залезть в клумбу и потрево-жить камень. Садовник мог захотеть вытереть его от грязи или, возможно, переместил его в процессе удобрения почвы. Также было вероятным, что один из главных садовников мог решить, что камень нужно перевернуть, чтобы придать ему «свежий вид».

 

Оми не желала свежего вида для Пути Воина. Если она искала что-то, чтобы отвлечься, то она нашла это. Оберегая настурции, она сошла с плиточной дорожки на крепко утрамбованный, раздробленный мрамор. Осторожно нагибаясь, одна рука вытянута для равновесия, она потянулась, чтобы вытянуть камень из его гнезда. Её пальцы коснулись его, сомкнулись вокруг камня размером с кулак, и приподняли с места.

 

Резкий свист, сопровождаемый ощущением боли, испугал её. Что-то её ужалило. Даже дважды – два укуса в нижней части руки. Третий пришёлся в рукав её кимоно, и какое-то движение среди роз сверху заставило Оми подумать о быстрых насекомых. Всё ещё нагибаясь над клумбой, она медленно подняла руку, хмурясь из-за её тяжёлого веса и из-за того, как её приходится изгибать, чтобы увидеть запястье. Две иголки вошли в руку, одна из них через нефритово-зелёный рукав кимоно. Не больше, чем швей-ные иголки, каждая с наконечником в виде маленького пластикового цилиндра.

 

Оми почувствовала бессмысленный взгляд, оценивающий её лицо. Она закрыла глаза, нетвёрдо по-пыталась перейти обратно на плиточную дорожку.

 

– О, Виктор, – прошептала она.

 

Его имя было последним, что скажет Оми Курита.

 

– Оми-сама? Тэцукете! Има, има!

 

Она услышала, как старый дворник поднял тревогу, почувствовала неумелое надавливание руками на свои плечи и массирование щёк. Борясь со слабостью, она заставила себя открыть глаза. Она не могла сфокусироваться ни на одном из лиц, склонившихся над ней, закрывших от её взора бесконечное голубое небо. Острый аромат настурций ослабевал по мере того, как замедлялось её дыхание. Оми попыталась заговорить, но паралич уже лишил её голоса.

 

Её сознание зафиксировало момент, когда ей начали делать искусственное дыхание и массаж сердца. Затем пришла боль аритмии – сердце ускорилось в отчаянной попытке доставить кислород к мозгу. Мир сморщился, потускнел, пока единственное воспоминание не завладело её сознанием. Лицо. Его лицо. Глядящее на неё с огромного расстояния, когда он наклонился, чтобы положить что-то на землю. Она так сильно хотела сказать… лишь один последний шёпот… чтобы сказать ему…

 

Виктор…

 

Крики в дождь.

 

 

Бьюн, Халфуэй,

 

Провинция Болан,

 

Лиранский Альянс,

 

14 мая 3064 г.

 

 

В то время, когда сигналы тревоги «Экстерминатора» пронзительно предупредили о захвате системой наведения ракет, вице-регент Рудольф Шаков удерживал свою позицию под первой волной ракет. Потом пошли другие, огненный вал ракет дальнего действия, что пробивался сквозь лесопосадку высоких, серокорых ольх, которая была единственным, что отделяло его позицию у основания железнодорожной эстакады от прибрежного промышленного района города Бьюн. Индустриальный район состоял из равнинной вымощенной местности, разбавленной складами и огромными стеллажами древесины, которая в конце концов выходила к докам и к широкой реке Грэхем.

 

Огненные взрывы с безжалостной силой срезали полдюжины деревьев, разбивая стволы в дребезги и превращая их в горящие щепки. Легко проходя сквозь тонкие ветви, ракеты осыпали выжженную лист-ву на гравийное покрытие, оставили дымный след над двойным рядом железнодорожных вагонов и упали на продвигающуюся вперёд линию комгвардии.

 

Две группы ракет избежали систем противоракетной обороны Шакова, оставляя шрамы на броне обеих плеч его «Экстерминатора». Стоявший рядом с ним новейший «Экскалибур» под градом ракет пошатнулся и опустился вперёд на одно колено. Затем, всё ещё в приседе, поднял правую руку и ударил в ответ из гаусс-пушки. Железоникелевый снаряд пронзил тонкий строй ольх, и Шаков надеялся, что они укоротят жизнь кому-то из храбрых (или же глупых?) ополченцев Халфуэя.

 

«Экскалибур» мог держаться на расстоянии от позиции ополченцев. А он не мог. Не так эффективно, во всяком случае. Откачнув рычаг контроля скорости от себя, Шаков заставил «Экстерминатор» перебежать к линии деревьев, убегая от дождя сыплющихся ракет. Натренированным глазом просматривая тактический экран, он увидел, что большинство из его подразделения уже сделали то же самое. Они легко укрылись от концентрированного ракетного огня, ещё раз выиграв от неопытности немногочисленного ополчения Халфуэя. Не то чтобы союзные силы Виктора стремились продемонстрировать малодушие, затягивая долгую схватку. Просто воспоминания о поражении на Йорке были слишком свежими.

 

Основная масса сопровождающих принца Виктора полков покинули Йорк, чтобы собраться здесь. Хотя Халфуэй был запасным вариантом, Шаков думал, что он был в некоторой степени даже лучшим местоположением для базы. Будучи преимущественно сельскохозяйственным миром, Халфуэй нахо-дился под защитой единственного батальона с ограниченной поддержкой бронетехники. Планета также рано почувствовала на себе действия недоброжелательной руки Катерины. Находясь под угрозой гражданского неповиновения, она ввела военное положение и ограничила космическое судоходство, и в результате многие экспортные культуры гнили на складах, а крупнейшие лесозаготовочные концерны планеты были практически доведены до банкротства. Публичные протесты исчезли быстро, но недовольство продолжало бурлить. Теперь, за шаг до освобождения, основные массы народа высказывались в поддержку Виктора, противодействующего власти своей сестры.

 

С другой стороны, Халфуэй был худшим из двух вариантов. Эта планета обладала меньшим потен-циалом военной инфраструктуры, и ставленники Катерины тщательно вычистили местное ополчение от любых потенциальных сторонников Виктора. Этот стратегический шаг привёл к тому, что продвижение союзников столкнулось с фанатичными войсками, которым нечего было терять. Ополченцы сражались словно одержимые демонами, несмотря на отсутствие поддержки со стороны местного населения и соотношения сил один к пяти. Их объединённые любовь к Катерине и страх перед ней были, по-видимому, сильнее, чем чувство самосохранения.

 

Шаков покачал головой, думая о необязательных потерях. Солдаты должны понимать, когда они по-беждены.

 

Новая волна ракет прошла над головой, падая на почти опустевший тыл войск принца. Несколько боевых мехов, как например «Экскалибур», и одно небольшое подразделение медленных бронирован-ных танков – вот и всё, что оставалось в зоне поражения. Тактический значок одной из бронемашин, устаревшей но уважаемой конструкции «Бурк», зажёгся предупреждающим сигналом о выходе из строя. Шаков подумал, что, вероятно, у танка подбита гусеница или какие-либо неприятности с мото-ром. Имея постоянные проблемы с тыловой поддержкой, потеря любого меха или бронемашины была сильно ощутимой. Он надеялся, что экипаж в безопасности, но не мог сделать ничего больше, кроме как попытаться уменьшить давление неприятельского огня на них.

 

– Наступаем в шахматном порядке, – приказал он. – Прыгающие первыми, и успокойте эти ракетные катера!

 

Шаков запустил свои прыжковые двигатели ещё во время отдания приказа, его шестидесятипятитон-ный «Экстерминатор» поднялся в воздух на двух столбах плазмы. Он контролировал полёт с помощью ножных педалей, применяя то один набор подъёмников, то другой, в изящном прыжке поднимаясь над ольхами.

 

Две роты ополченцев, состоящих из разнородных боевых мехов и тяжёлой бронетанковой техники, держали оборонительные позиции совсем близко. Это были преимущественно устаревшие машины, с небольшими вкраплениями усовершенствованных образцов, но ни одного более нового, чем «Фаль-конер» командующего ополчением. В обычных обстоятельствах механизированная группа нового со-единения Шакова, «Верноподданных», была бы практически равна им по силам. Но в данном случае регент Ирелон ещё дополнил его силы техникой из разбитого батальона «Разорванные цепи» и пехотой в боевых костюмах, позаимствованной у остатков «Силачей» вице-регента Халлинджера.

 

В общем, Шаков имел в распоряжении шесть боемехов и четыре редких прыгающих танка на воз-душной подушке «Канга», отвлекающих ополчение и принимающих на себя огонь, в то время как три отделения пехоты в боекостюмах мчались под прикрытие стеллажей древесины, или же запрыгиваю-щих для захвата мехов врага. Позади него сквозь посадку прокладывали себе путь ещё полдюжины ме-хов, создавая проходы для сорока бронированных машин, следующих за ними.

 

Пушка-проектор частиц «Фальконера» провёла ровным лучом через заострённую грудь меха Шакова, когда тот парил в воздухе. Рукотворная молния проникла глубоко в защитный панцирь, однако не смогла найти никаких предшествующих повреждений. Твёрдая рука на панели управления удержала мех, но Шаков заметил серебристое пятно, которое прошло в паре метров слева от его щита из армированного стекла, между головой и плечом «Экстерминатора». Он тяжело сглотнул и подумал, что ему повезло, понимая, насколько близко гауссовая пушка «Фальконера» была к тому, чтобы разнести кабину.

 

Выключая двигатели, он стремительно опустился на землю, амортизируя толчок при посадке не-большим приседанием, затем немедленно произвёл боковой манёвр, чтобы быть менее удобной мише-нью. Визир его прицела лёг на сутулый контур «Фальконера», но Шаков не стал стрелять, вместо этого переместив прицел на находящуюся рядом установку ракет дальнего действия. Его приказ гласил пре-кратить ракетный обстрел, а хороший командир всегда следует своим приказам.

 

По крайней мере, всегда, когда это возможно.

 

Визир переключился с красного на золотистый, и он достиг максимально возможного расстояния действия средних лазеров. Алые лучи вонзились в правый бок бронемашины, срывая с неё броню и от-крывая большие пробоины, в которые пара быстрых танков «Канга» засыпала по очереди из автомати-ческих пушек. По крайней мере одному залпу снарядов с урановыми наконечниками удалось подорвать боекомплект. Поток огня вырвался из пробитого борта ракетной установки, взрывная сила вырвала всю правую сторону машины, которая, лениво кувыркаясь из стороны в сторону, поднялась в воздух. Последующие взрывы от детонировавшего боекомплекта сотрясли установку, всё ещё находящуюся в воздухе, а в том, что в результате опустилось на землю, уже нельзя было распознать боевую машину.

 

Тепло прорвалось через пол кабины «Экстерминатора» – термоядерный реактор вышел на пик мощ-ности, чтобы обеспечить энергетические потребности лазеров, но скачок температуры составил всего градус или около того, и быстро рассеялся. «Экстерминатор» был очень действенным убийцей, старая ценная модель, содержащая в себе технологии, которые КомСтар в своём бывшем обличье сторожа зна-ний, ревниво охранял в течение столетий. Не считая наиболее тяжёлых сражений, наподобие того, что имело место на Йорке, Шаков обычно боролся с холодным прикосновением своего охлаждающего кос-тюма, причиняющего боль мускулам. Эта же битва за Халфуэй, напоминающая стрельбы в тире, сама заставляла дрожать его от холода.

 

Две другие ракетных установки отправились за первой. Четвёртая отступила под сильным огнём па-ры «Вивернов». Избавившись от ракетного обстрела, основная часть войск Шакова прошла лесопосад-ку и вырвалась к побережью. Он переключился на открытую волну, на ту, которая, как он знал, отслеживалась ополчением Халфуэя.

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Лорен Л. Коулмен | Для детей младшего дошкольного возраста

Дата добавления: 2015-08-30; просмотров: 230. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.325 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7