Нет, господин судья!
Адам (про себя)
Адам, воскресни.
Рупрехт
Врет, в петлю норовит!
Адам
Молчать, разиня!
Про петлю брось, сам скоро угодишь.
Как сказано, «кувшин» проставьте, писарь,
Совместно с именем разбившего кувшин.
Сейчас, пожалуй, все и установим.
Вальтер
Судья, что за насильственный прием?
Адам
Зачем?
Лихт
Начнете ль вы по форме?
Адам
Нет же.
Советник сам — противник лишних форм.
Вальтер
Не место здесь вас обучать тому,
Как применять на деле распорядок,
Для судопроизводства заведенный.
Но если вам лишь свой прием доступен,
Пожалуйте: вас писарь заместит.
Адам
Позвольте. В Гейзуме таков обычай,
И вы изволили так приказать.
Вальтер
Как, я?..
Адам
По совести.
Вальтер
Я приказал вам
Судебные дела вести законно,
А в Гейзуме, так думалося мне,
Законы те же, что и всюду в Штатах.[11]
Адам
Тогда покорнейше прошу прощенья.
Тут, с позволенья вашего, у нас
Имеются свои установленья,
Не писаные, соглашусь, но все же
Завещанные внукам стариною.
От этих форм, надеюсь, ни на шаг
И по сю пору я не уклонился.
Что до иных, до ваших форм, то я
И в них, как в этих, опытен и сведущ.
Хотите доказательств? Прикажите.
Я так и сяк умею суд чинить.
Вальтер
Вы мне внушаете дурное мненье,
Да что уж там, сначала все начнем.
Адам
Спасибо сами скажете, ей-богу.
Истица Марта Рулль, за вами слово.
Марта
Известно, на разбившего кувшин
Прошу суда.
Адам
За вами слово, Марта.
Марта
Вот, судьи досточтимые, кувшин.
Вы видите?
Адам
Мы видим.
Марта
Ничего.
Не видите. А видите осколки!
Кувшин, кувшинам всем кувшин, — расколот.[12]
Здесь вот дыра, а ведь на этом месте
Сданы были испанскому Филиппу
Все, полностью, уделы Нидерландов.[13]
Здесь, в облачении, стоял Карл Пятый,
Вот тут стопы его еще стоят.
Здесь, преклонясь, помазан был Филипп.
Остался он всего по поясницу,
Да и ее пинком не обошли.
А здесь его растроганные тетки,
Венгерская с французской королевой,
Слезинки утирали. У одной
Платок в руке висеть так и остался,
Оплакивает, знать, сама себя.
Здесь, опершись на шпагу, Филиберт,
Кого сам император спас от шпаги,
Стоял средь свиты. Но пришлось упасть
С Максимильяном и ему, пострелу.
Вот тут внизу мечи совсем отбиты.
А здесь, посереди, в священной митре
Архиепископ аррасский стоял,
Да в преисподнюю и провалился,
Но тень его еще лежит на плитах.
А здесь, кругом, стояли в глубине
При алебардах с копьями драбанты.
А вот дома вкруг брюссельского рынка;
Еще глядит в оконце любопытный,
Да что сейчас он видит, не пойму.
Адам
Увольте. Ваш распавшийся союз
До дела не касается нисколько.
Дыра — вот в ней и суть. А не в уделах,
Которые сданы были на ней.
Марта
А сколь красив кувшин, — ужель не к делу?
Сперва он стал добычей Хильдерика,
Котельника, когда с отрядом гезов
Орания на Бриль обрушилась врасплох.[14]
Края вином сровняв, хотел испанец
Ко рту поднесть кувшин, да Хильдерик
Шел мимо, сзади повалил испанца,
Взял, осушил кувшин и дале шел.
Адам
Достойный гез.
Марта
Потом за милу душу
Достался он могильщику в наследье.
Он трезвенник; пил только три разá,
И то водой разбавив, из кувшина.
Впервые — лет под шестьдесят, молодку
В свой дом приведши. Года три спустя, —
Отцом счастливым став через нее.
Когда ж еще пятнадцать народилось,
Он в третий выпил, на ее поминках.
Адам
И этот не дурак.
Марта
Потом попал он
К Захею, тирлемонтскому портному[15],
Вот что случилося, со слов его —
Покойник муж мне сказывал. В годину
Француза[16] бросил будто бы портной
Кувшин со всею утварью в окошко,
И сам туда ж, да шею и сломал, —
Дороден был, а глиняный кувшин
Стал стóймя — вот какой, и цел остался.
Адам
Опять? О деле, Марта Рулль! О деле!
Марта
А при пожаре в шестьдесят шестом
Теперь уж муж мой, царствие ему…
Адам
Не баба — черт! Иль всласть не наболталась?
Марта
Коль не для слова, господин судья,
Тогда на что ж я здесь? Так я пойду
Искать себе суда, где станут слушать.
Вальтер
Вы властны говорить, но не о вещи,
Вне жалобы лежащей. Заявите,
Что тот кувшин вам дорог. Для суда
Достаточно такого заявленья.
Марта
В чем вы нуждаетесь, чтобы судить,
Почем мне знать? И знать-то нет охоты.
Но знаю я — чтоб жаловаться, надо
Быть вправе объяснить суду, на что.
