Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава VIII. Извлекла бы наука выгоду, если бы эти краткие записи были опубликованы, не знаю, но весьма сомневаюсь




Фрагменты.[2]

 

Извлекла бы наука выгоду, если бы эти краткие записи были опубликованы, не знаю, но весьма сомневаюсь. Конечно, я никогда не возьму на себя ответственность издать или предать огласке хотя бы одно слово из того, что здесь написано. Это связано не только с клятвой, свободно данной мной тем двум персонам, что упомянуты в тексте, но также потому, что подробности описываемой истории чудовищны. Возможно, после трезвого размышления, взвесив все «за» и «против», я однажды уничтожу этот документ или, по крайней мере, оставлю его на хранение моему другу Д, доверяя на его усмотрение, использовать его или сжечь — как он сочтет нужным.

Как того требовало мое сознание, я сделал все, чтобы удостовериться, что я не подвергся никаким галлюцинациям. Поначалу изумленный, я едва мог думать, но через минуту я был уверен, что мой пульс стабилен и регулярен, а чувства мои реальны и правдивы. Тогда я решительно взглянул на то, что предстало передо мной.

Хотя во мне нарастали ужас и тошнота, а тлетворный запах заглушал мое дыхание, я оставался спокойным. Мне была дана привилегия (или наказание, не решусь сказать однозначно) увидеть то, что лежало на постели и было черным, подобно чернилам. На моих глазах оно трансформировалось. Кожа, плоть, мускулы, кости — вся твердая структура человеческого организма, которая, как я думал, является неизменной и постоянной, как алмаз, начала плавиться и рассеиваться.

Я знаю, что тело можно разделить на составные элементы внешними воздействиями, но я должен был отказываться верить тому, что я видел. Здесь присутствовали какие-то внутренние силы, о которых я ничего не знаю, они вызывали разложение и преобразование.

Многократно повторяясь, этот процесс у меня на глазах создавал человека. Я видел, как первичная форма перетекает от мужского пола к женскому, отделяя себя от себя, а затем вновь воссоединяясь. Потом я видел, как тело возвращалось назад к звериному облику, из которого оно раньше вышло, и то, что прежде возносилось на уровень совершенства, низвергалось в пропасти, вплоть до исходной глубины всего сущего. Изначальные основы жизни, создававшие организм, все время сохранялись, в то время как внешняя форма непрестанно менялась.

Свет в комнате перешел в какую-то черноту — не в темноту ночи, когда объекты кажутся в дымке, и их можно рассмотреть без особого напряжения. Это было своего рода отрицание света; вещи ярко представали моим глазам, если можно так сказать, без какого-либо посредника. Это как если бы в комнате была призма, и я не мог бы видеть в ней никаких цветов.

Я продолжал наблюдать, и, в конце концов, передо мной осталась только похожая на желе субстанция. Затем в своей эволюции она вновь взошла, как по лестнице…[3] … в какой-то момент я увидел Форму, сотворенную передо мной во мраке. Дальше я не буду ее описывать. Образ этой формы можно увидеть в некоторых античных скульптурах и картинах, сохранившихся под лавой, но они слишком мерзкие, чтобы говорить о них… когда ужасная и отвратительная форма, ни человек, ни зверь, преобразовалась в человеческий образ, и итогом этого была смерть.

Я, видевший все это с великим страхом и отвращением в душе, подпишу здесь свое имя, дабы подтвердить, что все, что я написал в этом документе, является правдой.

Роберт Матесон, доктор медицины.

…Такова, Раймонд, история, о которой я знаю и которую я видел. Этот груз был слишком тяжел для меня, чтобы выдерживать его в одиночку, и все же я не мог рассказать ее никому, кроме вас. Вилльерс, который в последнее время был со мной, ничего не знает о той кошмарной тайне леса, о том, что оба мы видели смерть, лежащую на гладкой мягкой траве посреди летних цветов, наполовину на солнце, наполовину в тени, и держащую за руку Рэчел. Эта тварь обращалась и взывала к своим компаньонам. Ужас, на который мы можем лишь намекать, который мы способны выразить лишь символически, обрел твердую форму на той земле, по которой мы спокойно ходим. Я бы не сообщил Вилльерсу этого, также как и о том сходстве, что, как удар, поразило мое сердце, когда я видел портрет. Оно переполнило чашу страха. Что это сходство может значить, я не осмеливаюсь предположить. Я знаю, то, что издыхало на моих глазах, было не Мэри, и все же в заключительный момент агонии глаза Мэри встретились с моими. Может ли кто-то раскрыть последнее звено в этой цепочке чудовищных загадок? Полагаю, это сделаете вы, Раймонд. И если вам известно объяснение этой тайны, за вами право раскрыть его или нет, как пожелаете.

Я пишу вам это письмо сразу после возвращения в Лондон. Последние несколько дней я был в деревне, вероятно, вы догадываетесь, где именно. В то время как ужас и удивление Лондона были на пике — из-за смерти «миссис Бомон», которая, как я вам говорил, была широко известна в обществе — я написал своему другу доктору Филлипсу. Я дал ему короткую схему или даже намек на то, что случилось, и просил его сообщить название деревни, где происходили рассказанные им мне в свое время события. Он предоставил мне это название, по его словам, с некоторым колебанием, поскольку родители Рэчел умерли, а остальная часть семьи уехала к другим родственникам шестью месяцами ранее. Родители девушки, несомненно, умерли от горя и ужаса, вызванных страшной смертью их дочери и тем, что предшествовало этой смерти.

Вечером того дня, когда я получил ответ Филлипса, я отправился в Кэрмен и остановился у полуразрушенной римской стены, выбеленной зимами семнадцати веков. Я осмотрел луг, где когда-то стоял древний храм «бога глубин», и увидел здание, сверкающее в солнечных лучах. Это был дом, где жила Элен.

Я оставался в Кэрмене несколько дней. Местные жители, как я обнаружил, мало знали и еще меньше строили предположения по поводу тех давних событий. Люди, с которыми я говорил об этом, удивлялись тому, что антиквар (так я себя представил) беспокоится о трагедии в деревне, которой они давали самое банальное объяснение. Как вы понимаете, я ничего не сказал им о том, что знаю сам.

Большую часть времени я провел в большом лесу, который начинался прямо за деревней и поднимался на склоны холмов, а затем спускался к речной долине. Это такая же длинная очаровательная долина, Раймонд, на которую мы смотрели одной летней ночью, гуляя туда-сюда перед вашим домом.

Много часов я блуждал в лесном лабиринте, поворачивая то направо, то налево, медленно бродил по тенистым и прохладным даже в жаркий полдень аллеям из подлеска и останавливался под большими дубами.

Я лежал на низкой траве на поляне, где меня с ветром достиг слабый приятный аромат диких роз. Он сливался с тяжелым запахом бузины, чей смешанный дух похож на миазмы разложения в мертвецкой и испарение ладана.

Потом я стоял на опушке леса и пристально вглядывался в великолепный парад наперстянок, возвышающихся посреди папоротника, сияющих красным блеском в ярком солнечном свете. За ними я видел глубокие чащи, где ручьи бурлят и проносятся по камням, питая сырую и мрачную осоку.

Но во всех своих похождениях я избегал одну часть леса. Это было до тех пор, пока я не забрался на вершину холма и не оказался на древней римской дороге, проходившей по гребню лесной возвышенности. Здесь, по этой тихой мощеной дороге, отгороженной с обеих сторон высокими насыпями красной земли и изгородями из светлого бука, по настилу из зеленого дерна гуляли Элен и Рэчел. Здесь я следовал их маршруту, время от времени глядя в просветы в ветвях. На одной стороне я видел лесные просторы, уходящие далеко вправо и влево и переходящие внизу в широкую равнину, а за ней желтое море посевов. С другой стороны были речная долина и следующие один за другим, как волна за волной, холмы, а также лес и луга, сверкающие белые домики, большая стена гор и далекие голубые пики на севере.

Наконец, дорога перешла в пологий скат и расширилась, превратившись в открытое пространство с забором из густого подлеска вокруг. Затем она сужалась вновь, уходя вдаль, в слабую синюю дымку летнего зноя. На эту прекрасную поляну Рэчел пришла девушкой и покинула ее — кто знает, кем? Долго я там не задерживался.

В маленьком городке возле Кэрмена есть музей, в котором находится большая часть остатков римской эпохи, найденных в различное время в окрестностях. Через день после моего путешествия в Кэрмен я совершил прогулку по этому городку и использовал возможность посетить музей. После того, как я осмотрел большинство каменных скульптур, гробниц, арок, монет и фрагментов мозаичных мостовых, которые хранились здесь, мне показали небольшую квадратную колонну из белого камня, недавно обнаруженную в описанном мной лесу, причем, как я выяснил, на том самом открытом участке, где расширяется римская дорога. На одной стороне колонны была надпись, на которую я обратил внимание. Некоторые буквы были стерты, но не думаю, что может быть какое-то сомнение в том, как я их восстановил. Надпись гласила следующее:

DEVOMNODENTi

FLAvIVSSENILISPOSSvit

PROPTERNVPtias quaSVIDITSVBVMra

(Великому богу Ноденсу[4]Флавиус Сенилис воздвиг эту колонну в знак свадьбы, которую он созерцал под тенью).

Служитель музея объяснил мне, что местные археологи были очень озадачены — не самой надписью или какой-то трудностью с ее переводом, но тем обрядом или ритуалом, который скрывается за этим намеком.

…А теперь, мой дорогой Кларк, что касается вашего сообщения об Элен Вогэн, чью смерть, как вы сказали, вы наблюдали при невероятно ужасных обстоятельствах. Меня заинтересовал ваш отчет, хотя большую часть того, что вы рассказали (не все) я уже знал. Я могу объяснить то странное сходство, которое вы отметили в портрете и в лице Элен: на рисунке изображена ее мать. Вы помните ту летнюю ночь много лет назад, когда я говорил вам о мире, скрытом в тени, и о боге Пане. Вы помните Мэри. Она — мать Элен Вогэн, родившейся через девять месяцев после этой ночи.

Рассудок Мэри никогда не восстановился. Она лежала, как вы видели, все время в постели, и спустя несколько дней после рождения ребенка Мэри умерла. Мне кажется, лишь в последнее мгновение она узнала меня — я стоял возле кровати, и на секунду прежний взгляд вернулся в ее глаза, затем она содрогнулась, застонала и скончалась. Той ночью, когда вы были со мной, я сотворил плохое дело. Я распахнул дверь дома жизни, не имея понимания и без осторожности, что могло бы помочь войти и продвинуться дальше. Я вспоминаю, что вы довольно резко и совершенно справедливо сказали мне тогда насчет того, что я разрушил человеческий разум, проводя идиотский эксперимент, основанный на вздорной теории. Вы поступили правильно, обвинив меня, но моя теория все же не была совсем нелепой. Мэри увидела то, что, как я сказал, она должна была увидеть, но я забыл, что глаза человека не могут смотреть на такие вещи безнаказанно. И еще я забыл, что, когда дом жизни остается открытым и заброшенным, в него может войти то, чему мы не знаем имени. И тогда человеческая плоть станет покровом ужаса, который не каждый осмелится выразить. Я играл с силами, которых не понимал, и вы знаете результат. Элен Вогэн спокойно надела петлю на шею и умерла, хотя ее смерть была чудовищной. Вы видели почерневшее лицо, отвратительную форму на постели, изменяющуюся и плавящуюся на ваших глазах от женщины к мужчине, от мужчине к зверю и от зверя к чему-то более отвратительному, чем самое безобразное животное. Весь этот загадочный кошмар, свидетелем которого вы были, не очень удивил меня. То, что, как вы рассказали, видел и чем был потрясен вызванный вами доктор, я заметил давно. Я осознал, что наделал, когда родился ребенок. К тому моменту, когда ей исполнилось пять лет, уже не один или два, но много раз она удивляла меня своим дружком, вы можете догадаться, какого сорта. Это было для меня постоянным воплощением ужаса, и через несколько лет я почувствовал, что не могу больше выносить этого. И я отослал Элен Вогэн. Сейчас вы знаете, что напугало в лесу мальчика. Остальную часть этой таинственной истории и все, что вы рассказали мне об открытиях вашего друга, мне удавалось время от времени узнавать, вплоть до последних событий. И теперь Элен находится со своими спутниками…

Конец

 

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Оставить отзыв о книге

Все книги автора


[1]Доктор Филлипс сказал мне, что тоже видел упоминаемую голову, и уверял, что никогда прежде не встречал столь яркого, впечатляющего изображения зла.

 

[2]Среди бумаг известного врача, доктора Роберта Матесона, жившего на Эшли-стрит, Пиккадилли, который внезапно умер от апоплексического удара в начале 1892 г., была найдена рукопись, покрытая беглыми карандашными записями. Эти пометки были на латыни, с множеством аббревиатур, и, очевидно, делались в большой спешке. Лишь с огромным трудом манускрипт был расшифрован, и до настоящего времени некоторые слова не поддаются усилиям нанятых экспертов. В правом верхнем углу манускрипта написана дата — XXV июля 1888 г. Следующий ниже текст является переводом рукописи доктора Матесона.

 

[3]Здесь рукопись неразборчива.

 

[4]Богу великой глубины или бездны.

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 247. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.015 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7