Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава тридцать седьмая




Лагерь мучеников

На въезде в город перед маленьким домиком стоял автомобиль.

- Что это значит? - выкрикнул барон. - Подъедем туда!

Наш автомобиль остановился рядом с другой машиной. Дверь дома распахнулась, наружу выскочили несколько офицеров и попытались незаметно ускользнуть.

- Назад, - приказал генерал. - Войти в дом! Офицеры повиновались, генерал, опираясь на трость, последовал за ними. Дверь осталась открытой, и я мог видеть и слышать все, что происходило в доме.

- Горе им! - прошептал шофер. - Офицеры, узнав, что барон покинул город - а это всегда надолго, - решили повеселиться. Он прикажет забить их палками до смерти.

Мне был виден краешек стола, заставленный бутылками и консервами. За столом сидели две молодые женщины, они вскочили при виде генерала. Раздался хриплый голос барона, он говорил короткими, рубленными фразами.

- Ваша родина гибнет... Это позор для всех русских людей... но вы не понимаете... не чувствуете этого... Думаете только о вине и женщинах... Негодяи! Подлецы!.. Сто пятьдесят палок каждому! Он перешел почти на шепот. - А вы, сударыни, отдаете себе отчет, что проис-

ходит с вашим народом? Нет? Для вас его будущее безразлично. Как и судьба ваших мужей на фронте, которых, возможно, уже нет в живых. Вы не женщины... Я глубоко почитаю настоящих женщин, их чувства сильней и глубже, чем у мужчин - но вы не женщины!.. Вот что, сударыни. Еще один такой случай - и я прикажу вас повесить...

Вернувшись к машине, он сам несколько раз надавил клаксон. Незамедлительно к нам подскакал солдат-монгол.

- Отведите этих людей к коменданту. О том, как с ними поступить, я сообщу позже.

Всю дальнейшую дорогу мы молчали. Барон был очень возбужден, тяжело дышал, закуривал сигарету за сигаретой, но, затянувшись пару раз, выбрасывал их.

- Не согласитесь ли поужинать со мной? - предложил он.

К ужину был также приглашен начальник штаба -усталый, застенчивый человек, прекрасно образованный. Слуги подали китайское горячее блюдо, холодное мясо и компот из Калифорнии. И, конечно же, чай. Ели мы с помощью палочек. Барон был очень подавлен.

Я осторожно завел речь о провинившихся офицерах, пытаясь оправдать их поступок теми исключительно тяжелыми обстоятельствами, в которых они постоянно пребывают.

- Опустившиеся, деморализованные, насквозь прогнившие люди, - пробормотал генерал.

Начальник штаба поддержал меня, и в конце концов барон разрешил ему позвонить коменданту и рас-

порядиться, чтобы этих господ отпустили с миром.

Весь следующий день я провел со своими друзьями, мы бродили по городу, захваченные его трудовой активностью. Энергичная натура барона заставляла его постоянно что-то предпринимать, его напряженное поле втягивало в себя и остальных. Он был повсюду, все видел, за всем следил, но никогда не вмешивался в дела подчиненных. Каждый выполнял свою работу.

Вечером меня пригласил к себе начальник штаба, у него я познакомился со многими просвещенными и умными офицерами. Мне пришлось еще раз поведать о своих злоключениях. Мы оживленно беседовали, когда в юрту неожиданно вошел, напевая себе под нос, полковник Сепайлов. Все тут же замолчали и под разными предлогами поспешили удалиться. Вручив хозяину какие-то бумаги, Сепайлов сказал нам:

- Могу прислать вам к ужину отличный рыбный пирог и немного томатного супа.

Когда он вышел, хозяин, в отчаянии обхватив руками голову, пожаловался:

- После революции нам приходится работать вот с такими подонками. Немного спустя солдат Сепайлова внес дымящуюся супницу и пирог с рыбой. Когда он расставлял на столе еду, начальник штаба, указав глазами на солдата, шепнул: - Обратите внимание на его лицо. Собрав освободившуюся посуду, солдат удалился. Убедившись, что он действительно ушел, хозяин сказал:

- Это палач Сепайлова.

Он вылил суп на землю рядом с жаровней, а пирог, выйдя из юрты, швырнул через забор.

- Даже в самых изысканных явствах, если их приносит Сепайлов, может быть яд. В его доме опасно есть и пить.

Я вернулся к себе, подавленный всем увиденным, хозяин еще не спал и встретил меня встревоженным взглядом. Мои друзья тоже были там.

- Слава Богу!- закричали они хором. - С вами все в порядке?

- А что случилось?- удивился я.

- Видите ли, - начал хозяин, - вскоре после вашего ухода явился солдат Сепайлова и забрал, якобы по вашей просьбе, вещи. Но мы-то знаем, что это означает:-они произведут обыск, а потом ...

Я понял, чего они опасались. Сепайлов мог подложить в багаж что угодно, а после обвинить меня во всех смертных грехах. Мы с агрономом тут же направились к Сепайлову; оставив друга на улице, я вошел в дом, где меня встретил тот же солдат, что приносил ужин. Сепайлов принял меня незамедлительно. Выслушав мой протест, он сказал, что это была ошибка и, попросив минутку обождать, вышел. Я ждал пять минут, десять, пятнадцать - никто не приходил. Постучал в дверь, но мне не ответили. Решив немедленно идти в барону Унгерну, дернул дверь. Заперта. Дернул другую - тот же результат. Я в ловушке! Хотел было, свиснув, дать знак своему другу, но тут увидел на стене телефон и позвонил барону Унгерну. Уже через несколько минут он появился вместе с Сепайловым.

- Что еще здесь происходит? - грозно спросил он Сепайлова и, не дожидаясь ответа, свалил его ударом ташура на пол.

Мы вышли вместе, и генерал приказал принести мои вещи. Он пригласил меня в свою юрту.

- Живите здесь, - сказал он. - Я даже рад этому случаю, добавил он с улыбкой, - теперь смогу полностью выговориться. Эти слова побудили меня задать вопрос: - Вы разрешите мне описать все, что я видел и слышал здесь?

Он немного подумал, прежде чем ответить:

- Дайте-ка записную книжку.

Я вручил ему блокнот с путевыми заметками, и он вписал в него следующие слова: "Только после моей смерти. Барон Унгерн".

- Но я старше вас, и поэтому уйду раньше, - возразил я. Закрыв глаза, барон покачал головой, прошептав:

- О, нет! Еще сто тридцать дней, и все будет кончено, а потом ... Нирвана! Если бы знали, как я устал - от горя, скорби и ненависти!

Мы помолчали. Я понимал, что обрел в лице полковника Сепайлова смертельного врага - нужно поскорее убираться из Урги. Было два часа ночи. Вдруг барон Унгерн встал.

- Поедем к великому и благому Будде, - предложил он в глубокой задумчивости; глаза его пылали, губы кривились в печальной, горькой усмешке.

Вот так жил этот лагерь мучеников-беженцев, теснимых событиями к неизбежной встрече со Смертью и подгоняемых ненавистью и презрением этого потомка тевтонцев и пиратов. А он, ведущий их на заклание, не знал покоя ни днем, ни ночью. Подтачиваемый изнуряющими, отравленными мыслями, он испы-

тывал титанические муки, зная, что каждый день в укорачивающейся цепи из ста тридцати звеньев подводит его все ближе к пропасти по имени "Смерть".







Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 157. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.003 сек.) русская версия | украинская версия