Развитие экспериментальной психологии в России

Успехи психологии были обусловлены внедрением в нее эксперимента. Это же откосится к ее развитию в России. Научная молодежь стремилась освоить этот метод. Многие из тех, кто увлекся психологией, отправлялись с этой целью в Германию, в Лейпциг, ставший, благодаря Вундту «Меккой» экспериментальной психологии. Эксперимент требовал организации специальных лабораторий. Н.Н. Ланге организовал ее в Новороссийском университете. В Московском университете лабораторную работу вел А.А. Токарский, в Юрьевском (ныне Тарту) В.В. Чиж., в Харьковском – П.И. Ковалевский, в Казанском – В.М, Бехтерев (при психиатрической клинике).

В 1893 г. Бехтерев из Казани переехал в Петербург, заняв кафедру нервных и душевных болезней в Военно-медицинской академии. Восприняв сеченовские идеи и концепцию передовых русских философов о целостности человека как существа природного и духовного, он искал пути комплексного изучения деятельности человеческого мозга. Пути достижения комплексности виделись ему в объединении различных наук (морфологии, гистологии, патологии, эмбриологии нервной системы, психофизиологии, психиатрии и др.). Он сам вел исследования во всех этих областях. Будучи блестящим организатором, oн возглавил многие коллективы, создал ряд журналов, где публиковались статьи также и по экспериментальной психологии. Его любимым детищем стал организованный им Психоневрологический институт. В нем лабораторией психологии ведал врач по образованию А.Ф. Лазурский (1874 – 1917).

Лазурский разработал характерологию как учение об индивидуальных различиях. Объясняя их, он выделил (совместно с С.Л. Франком, ставшим философом) две сферы: эндопсихику как прирожденную основу личности и экзосферу, понимаемую как систему отношений личности к окружающему миру. На этой базе он построил систему классификации личностей. Неудовлетворенность лабораторно-экспериментальными методами побудила его выступить с планом разработки естественного эксперимента как метода, при котором преднамеренное вмешательство в поведение человека совмещается с естественной и сравнительно простой обстановкой опыта. Благодаря этому становится возможным изучать не отдельные функции, а личность в целом.

Главным же центром разработки проблем экспериментальной психологии стал созданный в Москве Челпановым на средства известного мецената С.И. Щукина Институт экспериментальной психологии. Было построено исследовательское и учебное заведение, равного которому по условиям работы и оборудованию в то время в других странах не было (официальное открытие института состоялось в марте 1914 г). Обладая большим организаторским и педагогическим талантом, Челпанов приложил немало усилий для обучения экспериментальным методам будущих научных работников в области психологии.

Позитивной стороной деятельности института являлась высокая экспериментальная культура проводившихся под руководством Г.И. Челпанова исследований. Из круга молодых сотрудников этого института вышло несколько крупных советских психологов (К.Н. Корнилов, Н.А. Рыбников, Б.Н. Северный, В.Н. Экземплярский, А.А. Смирнов, Н.И. Жинкин и др.).

При организации эксперимента Челпанов продолжал отстаивать как единственно допустимую в психологии такую разновидность эксперимента, которая имеет дело со свидетельствами наблюдений субъекта за своими собственными состояниями сознания. Иначе говоря, решающее отличие психологии от остальных наук усматривалось в ее субъективном методе. Сам метод претерпел в работах западных психологов изменения, и это отразилось на позиции Челпанова, неизменно находившегося в курсе мировой психологической литературы.

В 1917 г. институт начал издавать печатный орган «Психологическое обозрение» (под редакцией Г.И. Челпанова и Г.Г. Шпета). Первый выпуск открывался программной статьей Челпанова «Об аналитическом методе в психологии». По этой статье нетрудно судить о программе, которая предлагалась институтом на великом историческом переломе. Теперь Челпанова не устраивала даже вюрцбургская школа, которой он недавно курил фимиам. Он подвергает критике мнение Аха и Марбе о том, что нельзя считать исследование психологическим, если оно не использует эксперимент, ведь сам эксперимент базируется на первичных понятиях. Они существуют априорно как элементы идеального знания, обладающего абсолютной, аподиктической достоверностью. Извлечь эти элементы можно только из внутреннего опыта путем их непосредственного усмотрения. Это и есть аналитический метод, который должен лечь в основу всех видов конкретного психологического исследования – экспериментального, генетического и т.д.

Челпанов отмечал сходство предлагаемого им метода с феноменологией Гуссерля. Так завершилась его эволюция в качестве «эмпирического» психолога. Сперва он пропагандировал вундтовский эксперимент, затем — данные вюрцбуржцев, сделавших упор на внутренней активности и внечувственности мышления, и, наконец, главную задачу психолога он увидел в том, чтобы «очистить» сознание от влияния используемых в экспериментах стимулов (физических и вербальных), с тем чтобы созерцать образующие его начальные сущности.

Стремление к предельной отрешенности от реальности, от суетного мира, где происходили события, взрывавшие до основания прежние социальные порядки, — такой была в 1917 г. позиция не одного Челпанова. В этом же году С. Франк выступил с книгой «Душа человека», полной близких феноменализму размышлений о том, что лишь изнутри открывается человеку глубина бытия. Л. Лопатин в 1917 г. опубликовал статью «Неотложные задачи современной мысли». Эти задачи он усматривал в том, чтобы покончить с «неисправимым» натуралистическим мировоззрением и спасти веру в бессмертную душу.

В течение десятилетий русские идеалисты отвергали детерминизм во имя независимой ни от чего внешнего духовной активности субъекта. Достойным человека они считали лишь один ее вектор – самоуглубление. Это сопрягалось с социально-идеологичеекой концепцией, по которой путь к новой России пролегает через переустройство души, ее внутреннее совершенствование.