В рамках когнитивной модели считается, что способы структурирования ситуаций и событий сильно влияют на аффективные состояния и поведение. Знания о событиях (в мыслях и образах) зависят от отношений и схем прошлого опыта, которые используются при классификации, интерпретации, оценке и обозначении этих событий. Интерпретация стрессовых ситуаций - активный и непрерывный процесс адаптации, включающий их сукцессивную оценку, мобилизацию способностей человека и риск, выбор, а также использование различных стратегий совладания со стрессом. В психопатологии в силу фрустрации витальных потребностей и возникающего ответного гиперстресса этот нормальный адаптивный процесс видоизменяется в основных своих звеньях, активизируется примитивная эгоцентрическая когнитивная система и повышается готовность к крайне односторонним, сверхобобщенным умозаключениям, решениям глобального масштаба. В связи с индивидуальной предрасположенностью и специфической уязвимостью к определенным стрессам неправильные интерпретации (концептуализации) событий вызывают ту или иную эмоцию, причем аффективная психопатология трактуется как сильное преувеличение нормальной эмоции. Так, печаль провоцируется готовностью воспринимать, концептуализировать, интерпретировать происходящее преимущественно в терминах потери, лишения чего-либо или поражения. При депрессии «нормальная» печаль будет трансформирована во всеобъемлющее чувство тотальной потери или полного фиаско; обычное стремление к предпочтению душевного спокойствия превратится в тотальное избегание любых эмоций, вплоть до состояния «эмоциональной тупости» и пустоты. На уровне поведения в этом случае возникают дезадаптивные реакции отказа от движения к цели, полный отказ от всякой активности. Тревога или гнев являются ответом на восприятие ситуации как угрожающей, а в качестве совладающей стратегии при тревожно-фобических расстройствах чаще всего становится избегание или агрессия на «агрессора» при активации эмоции злости.
Таким образом, в противоположность фрейдовской концепции приоритета «первичных» (архаических неосознаваемых аффективных) процессов в генезе и клинической картине психических расстройств КТ постулирует слабость и особую искаженную организацию «вторичных процессов» (когниций), выражающуюся в неадекватности способов переработки информации или неудаче в структурировании жизненных ситуаций, что приводит к трансформации «первичных процессов» в патологические симптомы, Иными словами, «сон разума порождает чудовищ». Практика КТ состоит в последовательном размыкании порочного круга неадаптивных мыслей, негативных эмоций и дисфункционального поведения через «мишенеориентированное» воздействие на когнитивное звено. На одно из замечаний А. Бека мы бы хотели обратить вниманте в связи с его значением для дифференциации терапевтической стратегии. Мы имеем в виду различение индивидуальной чувствительности и уязвимости к стрессам и стрессорам определенного типа, что зависит, по мнению А. Бека, как от биологической предрасположенности (конституциональный фактор), так и от индивидуального биографического опыта. Например, человек, склонный к автономии и независимости, чувствителен к попыткам препятствовать свободе его выбора или достижению цели. Более социально зависимый человек чувствителен к разрыву межличностных отношений, эмоциональным потерям и разочарованиям. Отсюда, на наш взгляд, можно сделать весьма эвристичный вывод о дифференциальной диагностике и психотерапии двух видов депрессий. Один из них в большей степени провоцируется фрустрацией потребностей в автономии, самоутверждении, достижении («перфекционизме») и как следствие ведет к развитию компенсаторной структуры «грандиозного Я». Другой же в большей степени связан с эмоциональной депривацией и развивается по типу «анаклитической депрессии» с последующим неустойчивым паттерном межличностных отношений, где эмоциональное избегание, изоляция и «эмоциональная тупость» сменяются сверхзависимостью и эмоциональным прилипанием к Другому. Если принимать во внимание личностный контекст депрессии, который до последнего времени в КТ игнорировался, то первый вид депрессии мы склонны соотносить с нарциссической личностной организацией, в то время как второй - с пограничной. Соответственно должны различаться стратегии терапевтической работы: одни пациенты требуют более бережного (по типу «контейниирования») отношения к обостренному самолюбию, уязвленной гордости и чувству стыда, с другими пациентами более подходящей будет, по-видимому, «холдинговая» стратегия по принципу эмоционального «до-питывания».
Исходя из схемы А. Бека, внимание следует обращать прежде всего на когнитивную перегруженность, ригидность и логическую непоследовательность когнитивных процессов в случае их интенцио-нальной затронутости; отмечается снижение функций внимания, памяти, волевого самоконтроля; подчеркивается тенденция к генерализации, фиксации и воспроизводимости подобных неадаптивных когнитивных схем. Вместе с тем в своих работах последних лет, где когнитивные нарушения трактуются в более широком личностном контексте, А. Бек отмечает, что «различия в индивидуальной сензитивности связаны с различиями в личностной организации. Автономная и социотропная (курсив мой. - Е. Т.) личности реагируют на стрессогенные факторы, относящиеся к разным классам. Поэтому вероятность возникновения психологических нарушений во многом зависит от уязвимости человека, которая связана с его личностной структурой» [4. - С. 307].
