Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

В кутузке 14 страница




К этому моменту от былого добродушия Большого Джима не осталось и следа.

— Вы рехнулись? Анди Гриннел — наркоманка, сидящая на оксиконтине, а у этой Уэттингтон в чертовой голове нет мозгов!

— Заверяю вас, это не так, Ренни. — Кокс обошелся без мистера , эра мирных отношений закончилась. — Уэттингтон получила благодарность за раскрытие сети наркоторговцев, действовавших на базе Шестьдесят седьмого тылового госпиталя в немецком Вюрцбурге, и ее лично рекомендовал Джек Ричер,[148]самый крутой из когда-либо служивших военных копов, по моему скромному мнению.

— В вас нет ничего скромного, полковник, и ваш святотатственный язык мне противен. Я — христианин.

— Торгующий наркотиками христианин, согласно имеющейся у меня информации.

— Палки и камни ломают кости, но бранные слова не причиняют вреда. — Большой Джим улыбнулся, подумав: Особенно здесь, под Куполом . — У вас есть вещественные доказательства?

— Перестаньте, Ренни. Спрашиваю как один крутой другого, разве это имеет значение? Купол — самое большое информационное событие после одиннадцатого сентября. И пока большая пресса вам сочувствует. Но если не начнете сотрудничать, я вымажу лично вас так, что отмыться уже не удастся. Как только Купола не станет, я позабочусь о том, чтобы вы предстали перед сенатским комитетом, большим жюри, а потом отправились в тюрьму. Я вам это обещаю. Но дайте обратный ход, и ничего такого не будет. Это я вам тоже обещаю.

— Как только Купола не станет, — промурлыкал Ренни. — И когда это произойдет?

— Может, скорее, чем вы думаете. Я планирую оказаться внутри первым и прежде всего прикажу надеть на вас наручники и самолетом отправить в Форт-Ливенуорт, штат Канзас, где вы будете дожидаться суда.

От такой наглости Большой Джим на мгновение лишился дара речи. Потом рассмеялся.

— Если вы действительно хотите что-то сделать на благо города, уйдите в отставку, — продолжил Кокс. — Посмотрите, что произошло за время вашего единоличного правления: шесть убийств, как мы понимаем, два в больнице прошлой ночью, самоубийство, продовольственный бунт. Вы не годитесь для этой работы.

Пальцы Большого Джима сомкнулись на золоченом бейсбольном мяче и сжали его. Картер Тибодо уже с тревогой смотрел на своего босса.

Будь ты здесь, полковник Кокс, я бы отделал тебя так же, как и Коггинса. Бог мне свидетель, отделал бы.

— Ренни?

— Я здесь. — Пауза. — А вы там. — Вновь пауза. — И Купол никуда не денется. Думаю, мы оба это знаем. Сбросьте на него самую большую атомную бомбу, на двести лет выжгите жизнь в окрестных городках, убейте всех в Честерс-Милле радиацией, которая проникнет сквозь Купол, и он все равно никуда не денется. — Дышал он теперь часто, но сердце билось в груди сильно и ровно. — Потому что поставлен Купол Божьей волей.

И в это он уже верил всем сердцем. Как верил и в то, что волей Господа должен взять власть в Честерс-Милле и провести город через все испытания, которые выпадут на их долю в последующие недели, месяцы, годы.

Что?

— Вы меня слышали. — Он уже понимал, что ставит все, в том числе и собственное будущее, на продолжительное существование Купола. Также зная, что некоторые люди сочтут его за такое безумцем. Также зная, что эти люди — неверующие дикари. Вроде полковника Джеймса Оу Гребаного Кокса.

— Ренни, проявите благоразумие, пожалуйста.

«Пожалуйста» Большому Джиму понравилось; благодушное настроение разом вернулось к нему.

— Давайте подведем итог, полковник Кокс. Руководит здесь Энди Сандерс, не я. Хотя, естественно, я ценю звонок вежливости от такой шишки, как вы. И Энди, несомненно, оценит ваше предложение управлять оттуда, дистанционно… Думаю, я уже сейчас могу передать вам его ответ. Он посоветует вам взять ваше предложение и засунуть в то самое место, куда не заглядывает солнце. Мы здесь предоставлены сами себе и собираемся выпутываться самостоятельно.

— Да вы — безумец! — В голосе Кокса слышалось крайнее изумление.

— Так безбожники всегда называют верующих. Это их последний рубеж обороны против веры. Мы к такому привыкли, так что в этом я вас винить не стану. — Тут он солгал. — Могу я задать вопрос?

— Конечно.

— Вы собираетесь отключить наши телефоны и компьютеры?

— Вам бы это понравилось, так?

— Разумеется, нет. — Опять ложь.

— Телефоны и компьютеры остаются. Как и пресс-конференция в пятницу. На которой, уверяю вас, вам придется ответить на очень трудные вопросы.

— В обозримом будущем я не собираюсь посещать никакие пресс-конференции, полковник. И Энди тоже. И от миссис Гриннел толку не будет, бедняжки. Так что вы можете отменить вашу…

— Нет, нет. Отнюдь. — Неужто на лице Кокса играла улыбка ? — Пресс-конференция состоится в полдень пятницы, чтобы она помогла продать много тюбиков крема от геморроя в вечерних новостях.

— И кто на ней будет присутствовать от города?

— Все, Ренни. Абсолютно все. Потому что мы намерены разрешить их родственникам подойти к Куполу. Со стороны административной границы с Моттоном, там, где рухнул самолет и погибла жена мистера Сандерса, о чем вы, вероятно, помните. Пресса будет фиксировать все. Это будет день открытых дверей в тюрьме, только в ней никто ни в чем не виновен. За исключением, возможно, вас.

Ренни снова охватила ярость:

— Вы не можете этого сделать!

— Конечно, могу! — Он таки улыбался . — Вы сможете сидеть на своей стороне Купола и показывать мне нос; я смогу сидеть на моей и отвечать вам тем же. Гости выстроятся вдоль периметра, и все, кто согласится, наденут футболки с надписями: «ДЕЙЛ БАРБАРА НЕВИНОВЕН», и «СВОБОДУ ДЕЙЛУ БАРБАРЕ», и «ДЖЕЙМСА РЕННИ В ОТСТАВКУ». Будут слезы счастья и руки, прижатые к рукам, с Куполом между ними, может, даже попытки поцеловаться. Все это будет прекрасно смотреться на экранах телевизоров, не говоря уже о мощнейшем пропагандистском эффекте. И главное, все это заставит жителей вашего города задуматься, что им делать, если у руля стоит такая некомпетентная личность, как вы.

Голос Большого Джима превратился в рычание:

— Я им не позволю!

— И как вы их остановите? Более тысячи людей! Вы не сможете их всех расстрелять. — Кокс замолчал, а когда заговорил вновь, голос его стал спокойным и рассудительным: — Послушайте, член городского управления, давайте обо всем договоримся. Вы еще можете выйти сухим из воды. Вам только нужно передать руководство городом другому человеку.

Большой Джим увидел, как Младший идет по коридору к двери на улицу, похожий на призрака, в пижамных штанах и шлепанцах, и никак на это не отреагировал. Младший мог упасть замертво в прихожей, но Большой Джим остался бы сидеть, нависнув над столом, с золоченым бейсбольным мячом, зажатым в одной руке, и телефоном во второй. В голове колотилась только одна мысль: передать руководство Андреа Гриннел, помогать которой будет патрульная Буфера.

Шутка, однако.

Плохая шутка.

— Полковник Кокс, а не пойти ли вам на хрен.

Он отключил связь, развернулся на стуле и швырнул золоченый бейсбольный мяч. Тот попал в фотографию Тайгера Вудса с его автографом. Зазвенело разбитое стекло, рамка упала на пол, и Картер Тибодо, привыкший к тому, что его боятся, но сам редко испытывающий страх, вздрогнув, вскочил на ноги.

— Мистер Ренни, с вами все в порядке?

Выглядел тот не очень. На щеках пламенели пурпурные пятна. Маленькие глазки заметно увеличились в размерах, потому что вылезли из орбит. На лбу пульсировала вена.

— Они никогда не отнимут у меня этот город, — прошептал Большой Джим.

— Конечно, не отнимут, — поддакнул Картер. — Без вас мы пойдем ко дну.

Эта фраза помогла Большому Джиму чуть расслабиться. Он потянулся к телефону, потом вспомнил, что Рэндолф пошел домой, чтобы поспать. После начала кризиса новому начальнику полиции практически не удавалось сомкнуть глаз, и он сказал Большому Джиму, что будет спать как минимум до полудня. И хорошо. Толку от него все равно не было никакого.

— Картер, пиши. Записку покажешь Моррисону, если он этим утром за главного, а потом оставишь на столе Рэндолфа. Потом возвращайся сюда. — Он помолчал, хмурясь. — И посмотри, пришел ли Младший в участок. Он вышел из дома, пока я разговаривал по телефону с этим полковником Делай-Что-Я-Хочу. Если он туда не пришел, искать тебе его не надо. А если пришел, убедись, что с ним все в порядке.

— Конечно. Что писать?

— «Дорогой чиф Рэндолф! Патрульную Уэттингтон надо немедленно убрать из полиции Честерс-Милла».

— В смысле уволить?

— Именно. — Картер начал писать в своем блокноте, и Большой Джим дал ему время. Он вновь хорошо себя чувствовал. Лучше, чем хорошо. Его вело шестое чувство. — Добавь: «Дорогой патрульный Моррисон! Когда Уэттингтон придет сегодня в участок, пожалуйста, сообщи ей, что она уволена, и пусть заберет вещи из шкафчика в раздевалке. Если она спросит о причине, скажи ей, что мы реорганизуем полицию и в новой структуре ее услуги не требуются».

— Реорганизуем пишется через «о», мистер Ренни?

— Не важно, как пишется. Главное — смысл.

— Ясно. Написал.

— Если у нее возникнут вопросы, пусть придет ко мне.

— Понял. Это все?

— Нет. Скажи, что тот, кто увидит ее первым, должен забрать ее полицейский жетон и пистолет. Если она заупрямится и скажет, что это ее личное оружие, пусть ей напишут расписку, что после завершения кризиса она получит или пистолет, или возмещение его стоимости.

Картер записал, поднял голову.

— А что, по-вашему, не так с Младшим, мистер Ренни?

— Не знаю. Полагаю, просто мигрень. Но в любом случае сейчас у меня нет времени этим заниматься. Есть дела поважнее. — Он указал на блокнот: — Принеси.

Картер принес. Писал он такими же каракулями, что и третьеклассник, но ничего не упустил. Ренни расписался.

 

 

Картер отнес результаты своего секретарского труда в полицейский участок. Генри Моррисон, прочитав записку, чуть не взбунтовался. Картер также поискал глазами Младшего, но он в участок не заходил, и никто его не видел. Картер попросил Генри приглядывать за Младшим, если тот вдруг покажется.

Потом, подчиняясь внезапному импульсу, спустился вниз, к Барбаре, который лежал на койке, заложив руки за голову.

— Звонил твой босс, — сообщил Тибодо. — Этот Кокс. Мистер Ренни называет его полковник Делай-Что-Я-Хочу.

— Готов спорить, что называет.

— Мистер Ренни послал его на три веселых буквы. И знаешь что? Твоему армейскому приятелю пришлось это проглотить и улыбнуться. Что ты об этом думаешь?

— Я не удивлен. — Барби продолжал смотреть в потолок. Голос его звучал спокойно. Это раздражало. — Картер, ты не задумывался о том, что здесь творится? Не пытался заглянуть в будущее?

— Будущего нет, Ба-а-арби . Во всяком случае, здесь.

Барби по-прежнему смотрел в потолок, легкая улыбка чуть кривила уголки рта. Как будто знал что-то неведомое Картеру. И Тибодо очень уж захотелось открыть камеру и вышибить дух из этого говнюка. Но потом он вспомнил, что произошло на парковке у «Дипперса». И решил, пусть лучше Барбара отрабатывает свои боевые приемы на расстрельной команде, если у него получится.

— Еще увидимся, Ба-а-арби .

— Я в этом уверен. — Барби так и не удосужился взглянуть на Тибодо. — Наш город мал, сынок, и за команду за одну мы все болеем.

 

 

Когда зазвонили в дверь, Пайпер Либби еще не успела снять футболку «Бостонских медведей» и шорты, которые служили ей пижамой, и надеть что-нибудь более приличное. Она открыла дверь в уверенности, что это Элен Ру, пришедшая за час до оговоренной встречи в десять утра, на которой они хотели обсудить похороны Джорджии. Но на пороге стояла Джекки Уэттингтон. В полицейской форме, однако без жетона на груди и пистолета у бедра. Выглядела она ошарашенной.

— Джекки, что случилось?

— Меня уволили. Этот мерзавец затаил на меня зло с рождественской вечеринки в полицейском участке, когда попытался меня полапать, а я дала ему по рукам. Но я сомневаюсь, что причина только в этом, думаю, он…

— Заходи! — Пайпер отступила в сторону. — Я нашла в одном из шкафов кладовой спиртовку; наверное, осталась от моего предшественника, и она — это просто чудо — еще работает. Хочешь чашку горячего чаю?

— С удовольствием. — Слезы переполняли ее глаза и катились по щекам. Она чуть ли не сердито их вытирала.

Пайпер привела ее на кухню, зажгла походную спиртовку «Бринкман», которая стояла на столешнице.

— А теперь расскажи мне все.

Джекки рассказала, не опустив соболезнования Генри Моррисона, неловкие, но искренние.

— Он мне их прошептал. — Она взяла чашку у Пайпер. — Там теперь прямо-таки гребаное гестапо. Уж извини, что выражаюсь.

Пайпер отмахнулась.

— Генри сказал: если я стану протестовать на городском собрании, мне будет только хуже. Ренни обвинит меня в некомпетентности. И возможно, будет прав. Но если уж говорить о некомпетентности, то здесь лидирует тот, кто возглавляет нашу полицию. Что же касается Ренни… Он набирает копов, которые будут верны именно ему на случай организованного сопротивления его планам.

— Понятное дело, — кивнула Пайпер.

— Большинство новобранцев слишком молоды, чтобы купить пиво, но они ходят с оружием. Я хотела сказать Генри, что тот — следующий кандидат на вылет — он высказывался по поводу руководства Рэндолфа, и, разумеется, эти подхалимы передадут его комментарии, — но по лицу Генри поняла, что он и сам это знает.

— Ты хочешь, чтобы я зашла к Ренни?

— Пользы от этого не будет. Я, если честно, не жалею, что больше не служу в полиции; просто противно, что меня уволили. Так или иначе, увольнение не повлияет на то, что я буду выглядеть очень уж нехорошей для того, что произойдет завтра вечером. Возможно, мне придется скрыться вместе с Барби. Если, конечно, мы найдем место, где скрыться.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я знаю и собираюсь ввести тебя в курс дела. Только учти, что это риск. Если ты кому-нибудь скажешь, я сама окажусь в Курятнике. Может, даже буду стоять рядом с Барби, когда Ренни выведет свою расстрельную команду.

Пайпер пристально смотрела на нее:

— Через сорок пять минут придет мать Джорджии Ру. Этого времени тебе хватит, чтобы все рассказать?

— С лихвой. — Джекки начала с осмотра тел в похоронном бюро. Описала похожие отметины на лице Коггинса и золоченый бейсбольный мяч, который видел Расти. Глубоко вдохнула, прежде чем перейти к своему плану освобождения Барби во время чрезвычайного городского собрания. — Хотя я понятия не имею, где мы его спрячем, если нам и удастся вытащить его из тюрьмы. — Она пригубила чай. — Так что ты думаешь?

— Пока собираюсь налить себе еще чаю. А тебе?

— Мне хватит, спасибо.

Пайпер подошла к спиртовке.

— Твой план очень опасен — сомневаюсь, что мне надо тебе это говорить, — но, возможно, нет другого способа спасти жизнь невинного человека. Я ни на секунду не верила, что Дейл Барбара виновен в этих убийствах, а после моих непосредственных контактов с местными копами совершенно не удивлюсь, если они его расстреляют, лишь бы не позволить ему взять власть. — А потом, сама того не зная, она продолжила мысль Барби: — Ренни в будущее не заглядывает, и копы — тоже. Их сейчас волнует только одно — кто царь горы? С таким образом мышления ждать можно только беды. — Она вновь села за стол. — С того дня, как вернулась в город, чтобы стать пастором, о чем я мечтала с детства, я знала, что Джим Ренни — эмбрион монстра. А теперь — уж ты прости мелодраматический оборот — монстр родился.

— Слава Богу!

— Ты благодаришь Бога за рождение монстра? — Пайпер улыбнулась и вскинула брови.

— Нет, слава Богу, ты со мной согласна.

— Но ты сказала еще не все, так?

— Не все, если, конечно, ты не откажешься в этом участвовать.

— Дорогая, я уже участвую. Если тебя можно посадить за подготовку, то меня — за то, что я знала и не донесла. Мы теперь, как любит говорить наше правительство, «доморощенные террористы».

Джекки промолчала.

— Ты думаешь не только об освобождении Дейла Барбары, так? Ты хочешь организовать активное движение сопротивления?

— Полагаю, что да. — Джекки рассмеялась, но в ее смехе слышалась беспомощность. — После шести лет службы в армии США я такого от себя не ожидала… всегда выполняла приказы. Тебе приходило в голову, что Купол может не исчезнуть? Ни этой осенью, ни зимой? Может, и в следующем году? Может, простоит и до конца нашей жизни?

— Да. — Голос Пайпер звучал спокойно, но щеки побледнели. — Приходило. Я думаю, мысль эта приходила в голову всем жителям Милла, пусть даже они и не рассматривали ее серьезно.

— А теперь подумай о другом. Ты хочешь провести год или пять при диктатуре этого убийцы-идиота? При условии, что мы проживем еще пять лет?

— Разумеется, нет.

— Тогда остановить его можно только сейчас. Он уже не эмбрион, но структура, которую он строит — эта полицейская машина, — еще в зачаточном состоянии. Сейчас самое лучшее время. — Джекки помолчала. — А если он отдаст приказ полиции забирать оружие у обычных граждан, другого времени просто не будет.

— Чего ты от меня хочешь?

— Давай устроим собрание в твоем доме. Этим вечером. Пригласим надежных людей. — Из заднего кармана она достала список, который составила вместе с Линдой Эверетт.

Пайпер развернула листок блокнота, прочитала список из восьми имен.

— Лисса Джеймисон, библиотекарь с кристаллами? Эрни Кэлверт? Ты уверена в этих двоих?

— Можно ли найти лучшего соратника, чем библиотекарь, когда нам противостоит растущая диктатура? Что же касается Эрни… Насколько я понимаю, после того, что случилось у супермаркета, если он увидит на улице корчащегося в огне Джима Ренни, то не остановится, чтобы отлить на него и загасить огонь.

— Да уж, образнее не скажешь.

— Я собиралась попросить Джулию Шамуэй зайти к Эрни и Лиссе, но теперь сделаю это сама. Свободного времени у меня заметно прибавилось.

В дверь позвонили.

— Должно быть, скорбящая мать. — Пайпер поднялась. — Как я понимаю, уже набравшаяся. Она обожает бренди со вкусом кофе, но я сомневаюсь, что этот напиток сильно приглушает боль.

— Ты не сказала мне, как относишься к этому собранию. — Поднялась и Джекки.

Пайпер Либби улыбнулась.

— Скажи нашим доморощенным террористам, пусть приходят от девяти до половины десятого вечера. На своих двоих и по одному — стандартные правила французского Сопротивления. Незачем давать знать другим, что мы делаем.

— Спасибо тебе. Огромное.

— Пустяки. Это и мой город. Не будешь возражать, если я предложу тебе выйти через черный ход?

 

 

В фургоне Ромми Берпи нашлась и стопка чистых тряпок. Расти связал две вместе, превратив в бандану и обвязав ею пол-лица. Тем не менее в носу, горле, легких оставался запах дохлого медведя, у которого первые червяки уже копошились в глазах, открытой пасти, на раскроенном черепе.

Расти встал, попятился, покачнулся. Ромми схватил его за локоть.

— Если он отключится, поймайте его, — занервничал Джо. — Может, на взрослых это действует на большем расстоянии.

— Это просто запах, — успокаивающе произнес Расти. — Уже все хорошо.

Но и на достаточном расстоянии от медведя окружающий мир пахнул плохо: воздух стал дымным и тяжелым, будто весь Честерс-Милл превратился в одну большую закрытую комнату. Помимо запахов дыма и разлагающегося животного, Расти чувствовал запах гниющих растений и болотную вонь, идущую, несомненно, от мелеющего Престил-Стрим. Если бы только подул ветер , подумал Расти, но редкие, едва заметные дуновения приносили еще более мерзкие запахи. Далеко на западе виднелись тучи — вероятно, в Нью-Хэмпшире лило как из ведра, — но, достигая Купола, облака разделялись, как река, уткнувшаяся в огромный скальный выступ. Расти сказал себе, что надо бы заглянуть на какой-нибудь метеорологический сайт… если для этого найдется время. Дел становилось все больше, а порядка — все меньше.

— Мог медведь умереть от бешенства, док? — спросил Ромми.

— Сомневаюсь. Думаю, это самоубийство, как и сказали дети.

Они вновь загрузились в фургон. Ромми сел за руль, и они медленно поехали по Блэк-Ридж-роуд. Счетчик Гейгера лежал у Расти на коленях. Щелкал и щелкал. Расти наблюдал, как стрелка ползет к +200.

— Остановитесь здесь, мистер Берпи! — воскликнула Норри. — До того как выедете из леса! Если вы отключитесь, я бы предпочла, чтобы произошло это не на ходу, даже если скорость десять миль в час.

Ромми послушно нажал на педаль тормоза.

— Выходите, детки. Я буду вас пасти. Дальше док поедет сам. — Он повернулся к Расти: — Садись за руль, но не разгоняйся и остановись, как только радиация превысит опасный уровень. Или если почувствуешь, что тебе нехорошо. Мы пойдем следом.

— Будьте осторожны, мистер Эверетт, — предупредил Джо.

— Не волнуйтесь, если отключитесь и съедете в кювет, — добавил Бенни. — Мы вытащим вас на дорогу, когда вы придете в себя.

— Спасибо, — кивнул Расти. — У тебя такое доброе сердце.

— Что?

— Не важно.

Расти перебрался за руль, захлопнул водительскую дверцу. На пассажирском сиденье пощелкивал счетчик Гейгера. Фургон выехал — очень медленно — из леса. Впереди Блэк-Ридж-роуд поднималась к яблоневому саду. Поначалу Расти не видел ничего необычного и на мгновение испытал острое разочарование. Потом яркая пурпурная вспышка ударила по глазам, и он резко нажал на педаль тормоза. Что-то там, несомненно, находилось, что-то яркое среди кустов и неухоженных яблонь. В зеркало заднего обзора он увидел, что остановились и остальные.

— Расти! — позвал Ромми. — Все в порядке?

— Я это вижу.

Он сосчитал до пятнадцати, и вновь сверкнул пурпурный свет. Расти тянулся к счетчику Гейгера, когда у водительской дверцы возник Джо. Новые прыщи пламенели на коже, как стигматы.

— Вы что-нибудь чувствуете? Слабость? Головокружение?

— Нет.

Джо указал вперед:

— Вон там мы отключились. Совсем рядом.

Расти увидел широкие отметины на пыли по левой стороне дороги.

— Подойдите туда, — велел он. — Все четверо. Давайте поглядим, отключитесь ли вы снова.

— Оосподи! — Бенни присоединился к Джо. — Я кто, подопытный кролик?

— Если на то пошло, я думаю, что подопытный кролик у нас Ромми. Ты готов, Ромми?

— Да. — Он повернулся к молодняку: — Если я отключусь, а вы — нет, оттащите меня сюда. Здесь, похоже, никому ничего не грозит.

Квартет двинулся к отметинам на пыли. Расти пристально наблюдал за ними, наклонившись над рулем фургона. И они почти дошли до примятой пыли, когда Ромми сначала замедлил шаг, потом покачнулся. Норри и Бенни подскочили с одной стороны, чтобы поддержать его, Джо — с другой. Но Ромми не упал. Мгновением позже выпрямился.

— Не знаю, то ли это настоящее, то ли… как это называется… сила внушения, но теперь все в норме. У меня на секунду закружилась голова. А вы, детки, что-нибудь почувствовали?

Они покачали головами. Расти это не удивило. Та же ветрянка — болезнь, которой болеют чуть ли не все дети, но только один раз.

— Поезжай, док, — махнул рукой Ромми. — Не хочется тебе, конечно, нести на себе эту свинцовую ленту без крайней на то необходимости, но будь осторожен.

Расти медленно поехал. Услышал ускоряющееся пощелкивание счетчика Гейгера, но пока не ощущал абсолютно ничего необычного. В яблоневом саду каждые пятнадцать секунд что-то вспыхивало. Он поравнялся с Ромми и детьми, миновал их.

— Я ничего не чувст… — начал он, а потом необычное случилось: не совсем головокружение, а ощущение какой-то отстраненности и удивительной ясности. В этот короткий период ему казалось, что голова его — телескоп и он может увидеть все, что пожелает, на любом расстоянии. Мог увидеть, если б захотел, своего брата, едущего на работу в Сан-Диего.

Откуда-то, из соседней Вселенной, донесся голос Бенни:

— Вау, доктор Расти от нас уходит!

Но он никуда не уходил, четко видел проселочную дорогу. На удивление четко. Каждый камень и каждую блестку слюды. И если бы он свернул с дороги, то лишь затем, чтобы избежать столкновения с мужчиной, который внезапно появился перед ним. Сухощавым мужчиной, который казался очень высоким благодаря нелепому красно-бело-синему цилиндру, смешно сдвинутому набекрень. Он был одет в джинсы и футболку с надписью: «“НАША РОДНАЯ АЛАБАМА”[149]— СЫГРАЙ ЭТУ ПЕСНЮ ПОГИБШЕЙ ГРУППЫ».

Это не человек, это хэллоуиновская кукла.

Да, конечно. Кто еще это мог быть, с зелеными садовыми совками в руках, головой из мешковины и вышитыми белыми крестами вместо глаз.

— Док! Док! — Голос Ромми.

Хэллоуиновская кукла вспыхнула яркими языками пламени.

Мгновением позже все ушло. Остались только дорога, яблоневый сад на вершине и пурпурный свет, вспыхивающий каждые пятнадцать секунд, как бы говоривший: Иди сюда, иди, иди.

 

 

Ромми распахнул водительскую дверцу.

— Док… Расти… ты как?

— Отлично. Это пришло, это ушло. Полагаю, как у тебя. Ромми, ты что-нибудь видел?

— Нет. На мгновение подумал, что пахнет огнем. Но думаю, просто воздух очень задымленный.

— Я видел костер из горящих тыкв, — вставил Джо. — Я вам это говорил, так?

— Да. — Расти тогда не придал значения словам Джо, несмотря на то, что слышал эти же слова из уст собственной дочери. Теперь вот придавал.

— Я слышал крики, — поделился своими впечатлениями Бенни, — но забыл все остальное.

— Я тоже их слышала, — кивнула Норри. — Происходило все днем, но стояла темень. Где-то кричали. И думаю, мне на лицо падала сажа.

— Док, может, нам лучше вернуться, — предложил Ромми.

— Этому не бывать. Не бывать, пока у меня есть шанс вывести отсюда своих детей — и всех остальных детей.

— Готов спорить, некоторые взрослые тоже захотят уйти, — ввернул Бенни. Джо врезал ему локтем.

Расти посмотрел на счетчик Гейгера. Стрелка прилепилась к +200.

— Оставайтесь здесь, — распорядился он.

— Док, а если радиация увеличится, а вы потеряете сознание? Что нам тогда делать? — осведомился Джо.

Расти обдумал вопрос.

— Если я буду рядом, вытаскивайте меня оттуда. Но не ты, Норри. Только мужчины.

— Почему не я?

— Потому что придет день, когда тебе захочется иметь детей. Только с двумя глазами, и чтобы руки-ноги были, где им положено.

— Понятно, — кивнула Норри. — Остаюсь здесь.

— Для остальных короткое пребывание в зоне повышенной радиации вреда не принесет. Но я говорю про очень короткое пребывание. Если я пройду половину пути по склону или окажусь уже в саду, оставьте меня там.

— Так нельзя, док, — покачал головой Ромми.

— Не насовсем. У тебя в магазине есть еще свинцовая лента?

— Да. Нам следовало привезти ее сюда.

— Согласен, но всего не предусмотришь. Если произойдет худшее, привезите ленту, закройте кусками окна авто, на котором приедете, и забирайте меня. Черт, к тому времени я уже могу оклематься и идти к городу на своих двоих.

— Да. Или лежать, получая смертельную дозу.

— Знаешь, Ромми, мы, вероятно, волнуемся понапрасну. Я думаю, это короткое воздействие — аналог потере сознания у детей — по характеру не отличается от других феноменов, связанных с Куполом. Ты ощущаешь его лишь однажды, а дальше все хорошо.

— Ты, возможно, ставишь на кон свою жизнь.

— В какой-то момент мы должны начать делать ставки.

— Удачи вам! — Джо сунул в окно кулак.

Расти легонько стукнул по нему, потом проделал то же самое с кулаками Норри и Бенни. Ромми от них не отстал.

— Что хорошо для детей, хорошо и для меня.

 

 

В двадцати ярдах за тем местом, где Расти привиделась кукла в шляпе-цилиндре, щелчки, которые издавал счетчик Гейгера, участились. Он увидел, что стрелка подтянулась к +400, чуть войдя в красную зону.

Расти остановился и вытащил из фургона снаряжение, которое предпочел бы не надевать. Посмотрел на остальных.

— Первое и единственное предупреждение. И оно прежде всего относится к вам, мистер Бенни Дрейк. Если засмеешься, пойдешь домой пешком.

— Я смеяться не буду, — ответил Бенни, и тут же все они рассмеялись, включая и Расти.

Он снял джинсы, натянул поверх трусов футбольные тренировочные штаны. Накладки на бедра и ягодицы заменили предварительно вырезанные куски свинцовой ленты. Затем он надел наголенники кэтчера, их тоже обернул свинцовой лентой. Далее последовали свинцовый воротник для защиты щитовидной железы и свинцовый фартук, прикрывающий перед. Расти взял самый большой, так что он доходил до ярко-оранжевых наголенников. Расти уже хотел прикрыть спину вторым фартуком (лучше нелепо выглядеть, чем умереть от рака легких), но все-таки передумал. Он уже увеличил собственный вес до трехсот фунтов. Радиация с тыла не заходит. Если держаться к ее источнику лицом, ничего с ним не случится.

Ну, возможно, ничего.

До этого момента Ромми и дети сдерживались, ограничиваясь смешками и сдавленным хихиканьем. Контроль заметно ослабел, когда Расти надел на голову резиновую шапочку, вложив в нее два слоя свинцовой ленты, но полностью они сдались лишь после того, как он натянул на руки длинные, до локтей, перчатки, а его глаза скрылись под защитными очками.

— Оно живое! — закричал Бенни, размахивая вытянутыми руками, как чудовище Франкенштейна. — Хозяин, оно живое!


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-08-10; просмотров: 260. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.1 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7