О роли охранника

Охранник Джефф Лендри: «Это было так, как будто ты создаешь тюрьму сам — ты сюда попадаешь, и она начинает определять твою личность, как будто ты сам становишься ее стенами. Хочется вырваться, хочется сказать всем: „На самом деле я не такой, на самом деле я хочу выйти отсюда, я хочу показать, что я свободен, у меня есть собственная воля, я не садист, который получает удовольствие от подобных вещей“»^[153].

Охранник Варниш: «Этот опыт был для меня чрезвычайно интересен. Идея о том, что две примерно одинаковые группы студентов колледжа всего лишь за неделю превратились в две совершенно разные социальные группы, причем одна обладала абсолютной властью и с ее помощью подавляла и подчиняла другую, — довольно пугающая.

Я удивлялся сам себе… Я заставлял их обзывать друг друга и чистить туалеты голыми руками. Я на самом деле считал заключенных „скотами“, я начал думать, что действительно должен следить за ними, чтобы они ничего не предприняли»^[154].

Охранник Венди: «Я получал удовольствие, унижая и наказывая заключенных, но мне это совершенно не свойственно, потому что обычно я сочувствую слабым и раненым, особенно животным. Я думаю, это был результат полной свободы, когда я мог командовать заключенными, и я начал злоупотреблять своей властью»^[155].

(Интересный пример переноса новой власти в поведении этого охранника мы нашли в журнале начальника тюрьмы Джаффе. Венди сказал другим охранникам своей смены, что поймал себя на том, что дома начал командовать своей матерью.)

Охранник Арнетт: «Мне было несложно вести себя Жестко. С одной стороны, я несколько авторитарен (хотя мне очень не нравится это качество и в себе, и в других). Далее, я чувствовал, что этот эксперимент важен, и то, что я „вел себя как охранник“, помогало выяснить, как люди реагируют на реальные притеснения… В основном на мое поведение влияло чувство, хоть и неопределенное, что настоящая тюрьма — очень жестокое место, и она дегуманизирует. Я пытался соответствовать этому в рамках своей роли и полномочий… Прежде всего, я пытался избегать личных связей или проявлений дружбы… Я хотел оставаться нейтральным и вести себя по-деловому. Кроме того, я читал, что скуку и другие аспекты тюремной жизни можно использовать, чтобы дезориентировать людей, лишить их ощущения собственной личности (с этой же целью их загружают монотонной работой; наказывают всех заключенных за „плохое“ поведение одного; требуют идеального выполнения бессмысленных задач во время физических упражнений и в других случаях; во время физических упражнений отдают резкие команды механическим голосом. В социальном окружении… люди очень чувствительны к тем, кто управляет этим окружением, и я пытался устранить солидарность заключенных, используя некоторые из этих методов. Но я использовал их очень ограниченно, потому что не хотел быть жестоким»^[156].