Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

СУБЪЕКТИВНАЯ ПАРАДИГМА В ИССЛЕДОВАНИИ СПОСОБНОСТЕЙ.ИМПЛИЦИТНЫЕ ТЕОРИИ СПОСОБНОСТЕЙ.




Психология способностей, хотят или не хотят того психологи-исследователи, опирается на обыденные представления, закрепившиеся в языковой культуре, также как физика опирается на обыденное физическое знание: вода - жидкость, а камень - твердое тело и так далее.

Однако представления людей о своих и чужих способностях скрыты за оболочкой слов и составляют содержание индивидуального и группового сознания.

Совокупность субъективных обыденных знаний о психологии человека называют "имплицитными теориями личности". Этот термин впервые был предложен Брунером и Тагиури [1] для объяснения ряда феноменов в области межличностного восприятия.

Масса исследований, проведенных за последние 30 лет,свидетельствует, что "имплицитная теория личности" является не психологической метафорой, а реальностью, определяющей впечатления о другом человеке, субъективной оценке его личностных качеств, определении чувств и поведения других людей.

Метатеорией, которая послужила основанием для проведения исследований "имплицитных теорий личнос­ти", стала концепция Дж.Келли [2].

"Теория личностных конструктов" Дж.Келли сложилась в рамках так называемой конструктивной психологии, ведущей начало от работ К.Левина. Согласно конструктивному подходу, центральной проблемой психологии является природа когнитивных и аффективных структур, лежащих в основе поведения человека.

Человек рассматривается как активный создатель своего субъективного мира, конструирующий и проверяющий гипотезы о внешнем мире. Психика человека строится из отдельных актов (действий), конструирующих, реконструирующх действительность.

Дж. Келли считал, что теория и эксперимент в психологии представляют собой единство, то есть психоло­гическая теория является операциональной (по П.Бунге). Он предложил модель человека - "Человек - ученый", который конструирует гипотезы о внешнем окружении. Действие конструирования есть абстрагирование от некоторых сторон действительности и приписание ей определенных характеристик. Келли полагал, что личностные процессы строятся по образу субъективно ожидаемых событий. Основное понятие теории Келли - конструкт, особое субъективное средство дифференци­ровки объектов, созданное человеком и проверенное им на практике. Конструкт помогает личности воспринимать, оценивать и понимать окружающую ее действительность.

Дж.Келли допускает, что человек свободен в конструи­рова­нии субъективной реальности, но направляется свои­ми конструктами, поэтому он реагирует не на внешние воздействия, а на свои интерпретации внешних событий.

Для познания человека недостаточно просто фиксиро­вать его внешнее поведение, а необходимо реконструи­ровать его субъетивную реальность. На основе этой кон­цеп­циии Дж.Келли создал метод репертуарных решеток, который использовался для выявления системы отношений человека к себе и к окружающим людям [2].

Для нас важно, что зафиксированная в субъективной реальности человека модель личности не только направляет его поведение, но и служит опорой для оценки поведения других людей.

Еще большее значение имеют групповые "имплицит­ные теории личности". Социальное микроокружение интерпретирует и оценивает поведение человека, исходя из определенной схемы - модели личности. Соответственно, воспитание человека, развитие его способностей во многом определяется тем подходом к человеку, который проистекает из группового представления о чертах личности и способностях в частности.

Важно и то, что применение объективных психологических методов в итоге завершается характеристикой человека - испытуемого (или клиента псхологической консультации).

Но психологические термины, определяемые в рамках "объективной" теории личности, нуждаются в интерпретации, переводе на язык "имплицитной теории" (натуральный природный язык) с искуственного психологического языка. Иначе невозможно полноценное понимание между психодиагностом и клиентом и осознанная рефлексия последним своих личностных свойств.

Основной подход к решению этой проблемы, практикуемый отечественными и зарубежными авторами - анализ слов естественного ("натурального") языка, обозначающих черты личности (так называемое чертографическое направление в исследовании личности) [4].

Предпосылкой этого подхода является высказанная еще Ф.Гальтоном идея, что наиболее значимые в быту индивидуальные различия проявляются в человеческом языке.

Первоначально в работах Олпорта и Одберта [5], проанализировавших 18000 прилагательных английского языка, было выделено 4500 слов, обозначающих черты личности и устойчивые характеристики поведения. Р.Кэттелл получил на основе этого списка 171 переменную, описывающую личность. Переменные были в основном биполярными конструктами (включали 700 терминов ). Затем они были преобразованы в 35 шкал, редуцированны в конце концов до 11 факторов (6).

Эта работа послужила основой для создания Р.Кэттелом опросника 16-PF.

Что касается фактора интеллекта, то первоначально Р.Кэттел включил его в качестве 36 переменной, но затем исключил из списка.

Пересмотр Тьюпом и Кристелом работы Р.Кэттела привел к выявлению 5 факторов, которые получили название "Большой пятерки" ("Bug Five"). Позже этот результат подтвердил Норман.

В состав "Большой пятерки" вошли следующие факторы:

1) пылкость, экстраверсия,

2) дружественность, согласие,

3) совестливость, сознательность,

4) эмоциональная стабильность,

5) культура.

Первые три фактора, как правило, воспроизводятся в различных исследованиях, проведенных в разных языковых культурах.

В 1987 году Пибоди [7] анализировал суждения экспертов о связи между прилагательными - чертами английского языка (114 прилагательных по 57 биполярным шкалам) и получил 6 факторов, объясняющих 84% общей дисперсии.

Четвертый фактор обозначал интеллект и способности.

При этом выделили также "контролируемый" и "экспрессивный интеллект"."Контролируемый интеллект", где преобладали характеристики "интеллигентность", "рефлексивность" ближе к общему интеллекту, между тем как "экспрессивный" ("воображение","оригинальность" и т.д.) ближе к креативности.

В исследовании, проведенном под руководством А.Г.Шмелева в 1991 году, выделено 15 факторов, отражающих стереотипы русской языковой культуры. Факторы можно сгруппировать в 6 классов:

1) факторы морально - нравственного облика личности и стереотипы поведения,

2) факторы интеллектуального развития и духовной сферы,

3) факторы эмоционально - волевой регуляции,

4) факторы нервно - психического здоровья и комфорта,

5) факторы социального поведения,

6) факторы самоотношения и самоотчета.

Второй класс факторов состоял из:

1) интеллектуальной оценки,

2) житейской оценки уровня зрелости, опытности,

3) оценки творческого потенциала.

При сравнении русской и английской лексики личностных черт- были выявлены в русской лексике 4 из факторов "Большой пятерки":

Английский Русский

1) Активность (3)

2) Альтруизм (1)

3) Самоконтроль (4)

5) Интеллект (2).

Значимость фактора эмоциональной стабильности в русскоязычной "имплицитной теории личности" невелика, между тем как фактор интеллекта имеет даже большее значение.

Итак, в общеязыковой "имплицитной теории личности" присутствует, по крайней мере, одна общая способность - интеллект.

Специалист в области психологии способностей, исследующий имплицитные теории, имеет определенное преимущество перед специалистом в области психологии личностных черт.

Дело в том, что психолог - личностник замкнут в сфере языка: свой основной инструмент, будь то семантическая матрица или опросник, он конструирует на основе естественного языка. Сопоставляя "объективные" данные, полученные на основе опросника с результатами психо­семан­тичес­кого исследования, то есть, сравнивая "объективную" теорию личности с индивидуальной или групповой имплицитной теорией, он замыкается в пределах языковой культуры и напоминает барона Мюнхаузена, пытавшегося вытащить себя за волосы из болота.

Психолог, занимающийся способностями, имеет внешнюю точку опоры: данные психологического тестирования есть результат деятельности испытуемого по решению задач, имеющий объективные параметры (число правильных ответов, ошибок, время решения, новизна ответов и пр.). Тем самым, он строит "объективную теорию способностей" как нечто независимое от языковой среды.

Хотя факторы модели позже будут обозначены словами при интерпретации, но исходная структура эмпирических данных ни в коей мере не зависит от суждений испытуемого по поводу своих способностей или представлений о них экспериментатора.

Возникает возможность не только решить банальную проблему адекватности или неадекватности оценки или самооценки способностей; но, выявив субъективную имплицитную теорию способностей, сопоставить ее с разработанными в рамках объективной парадигмы моделями способностей. Исследования в области субъективных представлений о способностях можно разделить на 5 основных групп:

1) исследования атрибуции - приписания себе способности или неспособности,

2) исследования метаатрибуции - какое понимание способности определяет представление о собственных дарованиях,

3) исследование оценки общих способностей других людей,

4) исследования групповых представлений об интеллекте (концепции интеллекта) методом экспертизы и опроса,

5) психосемантические исследования имплицитных теорий способностей.

Рассмотрим последовательно результаты, полученные специалистами, работающими в этих направлениях.

Первоначально атрибуция способности - неспособности исследовалась в связи с мотивацией достижений.

Предполагалось, что лица, мотивированные надеждой на успех, ощущают себя более одаренными и способными, чем лица с мотивацией "боязнь неудачи". Такой вывод следует из результатов исследования Майера [8].

В исследовании Г.Хекхаузена [9] выявлено, что это суждение справедливо лишь в отношении общих способностей. Что касается конкретных заданий, то различий между группами людей с разной мотивацией нет. Сам Хекхаузен полагал, что представление о своих способностях входит в состав личностной диспозиции - мотивации достижений, является столь же обобщением (касается общих способностей) как и сам мотив достижения. Что касается связи представлений о способностях и объективных достижениях, то здесь данные весьма противоречивы. Школьники по данным Бруковера и др. [10] адекватнее оценивают свои способности к отдельным учебным предметам, чем общие способности.

Если предположить, что оценка результатов деятельности опосредует представление о способностях, то точнее всего будут оцениваться специальные способности. Чем более общими являются способности, тем больший уровень рефлексии и абстрагирования требуется у субъекта для их оценки.

Можно предположить, что лица более интеллектуальные будут точнее оценивать свои общие способности, чем лица с более низким уровнем интеллектуального развития, а взрослые точнее, чем дети.

В рамках второго направления исследователи выявили различия между "статичным" пониманием способности и "динамичным".

Йопт и Шпрут [11] установили, что студенты, посещавшие углубленный курс математики и обладавшие статичным пониманием способности, считали этот предмет более сложным, чем их коллеги, понимавшие способность как развивающееся и зависящее от обучения свойство.

Особенно широко представлены в литературе исследования третьего направления.

Большинство исследователей, в частности Мейли [12], показали, что оценивая способность другого человека, люди опираются на глобальное впечатление об его "уме".

Основные данные получены в области педагогической психологии: многочисленные исследования (В.Н. Дружинин, А.Н.Воронин, Л.И.Золотарева и другие) показывают, что учителя в своих оценках учеников опираются на морально-мотивационные параметры, а не на способности. Диф­ферен­циа­ция учеников по субъективным конструктам не совпадает с диф­ферен­циацией по данным психодиагностического обследования.

Аналогичные результаты получены при исследовании оценивания школьниками друг друга.

В частности, в исследовании, проведенном моей аспиранткой Е.Ю.Самсоновой, была предпринята попытка выявить структуру обыденных представлений о способностях и адекватность оценки способностей одного человека другим. С помощью психодиагностических методов изучались представления об общих умственных способностях старшеклассников математической школы и студентов - психологов. Способности диагностировались с помощью "Краткого ориентировочного теста". На конечном этапе результаты психодиагностического исследования сопоставлялись с психосемантическими данными.

Особенности структуры представлений о способ­ностях оказались связанными с содержанием их познавательной деятельности.

У испытуемых школьников в психосемантическом пространстве выявилось два фактора: основной - "математические способности" и второй - "гуманитарные способности". Такого разделения факторов в групповом семантическом пространстве студентов нет.

Индивидуальные семантические пространства во многом совпали с групповыми: у всех испытуемых выделился один основной фактор, хотя содержание его у различных индивидов разное.

Студенты - психологи более адекватно используют семантические конструкты при оценке познавательных способностей других людей: конструкты, обозначающие отдельные способности, коррелируют с соответствующими факторами теста КОТ ("Анализ и синтез", "Скорость умственной работы", "Осведомленность", "Числовые способности", "Логика").

Школьники неадекватно используют конструкты для оценки способностей (школьная грамотность и пространственные способности).

Подтверждается гипотеза о том, что уровень рефлексии и когнитивный опыт индивида определяет успешность оценки общих способностей.

К четвертой группе исследований относятся работы Р.Стернберга (13), который изучает обыденные концепции интеллекта. Он полагает, что психолог должен интересоваться не только эксплицитными (научными), но и имплицитными теориями интеллекта, так как оценка и развитие интеллекта в деятельности основывается не на эксплицитных, а на имплицитных теориях. Его интересует понимание интеллекта обычным человеком. В частности, Стернберг и его сотрудники исследовали концепции интеллекта у взрослых американцев. На трамвайных остановках, на вокзалах, в библиотеках и супермаркетах случайных людей просили назвать характеристики интеллекта (академического и повседневного) или оценить свой собственный интеллект.

В другом исследовании людей, выбранных случайно по телефонной книге, просили оценить интеллект вымыш­ленных людей, которые характеризовались поведен­чес­кими признаками, полученными в первом исследовании.

Исследователи выделили несколько концепций (прототипов) интеллекта у разных групп людей. Общее ядро этих концепций составляет "фактор решения проблем", и, кроме того, фактор вербальной способности, социальной компетентности и мотивации.

Японские психологи Азума и Кашиваги [14] в 1987 году провели аналогичное исследование и сопоставили свои результаты с данными Стернберга. Они предложили студентам и студенткам колледжа, а также их матерям представить знакомого им умного человека и оценить 67 описаний на предмет соответствия их умному (или неумному) человеку. Социальная компетентность ассоциировалась с высоким интеллектом (особенно если речь шла об умной женщине). Фактор социальной компетентности для японцев более значим, тогда как для американцев значимее фактор решения проблем.

Как мы уже отметили, работы Р.Стернберга касаются взрослых людей. Но множество исследований посвящено возрастным, а также половозрастным различиям пред­ставлений об интеллекте.

В частности, финский психолог А.Варнанен [15] в 1993 году просил случайно взятых взрослых людей представить знакомого им умного человека и перечислить его черты, а также назвать пол и возраст этого человека. Испытуемые предпочитали называть в качестве умного человека своего возраста.

Финские психологи исследовали также представления у финских школьников 7-12 лет. Детей просили нарисовать умного и обычного человека. В результате оказалось, что типичный умный человек - это взрослый мужчина академической профессии (ученый, инженер, преподаватель и т.д.). В другом исследовании этих же авторов характеристики умных взрослых и умных детей, полученные в предварительном опросе, оценивались взрослыми. В инструкции предлагалось представить себе знакомого умного взрослого (или ребенка) и оценить предложенные характеристики по 5 - балльной шкале: соответствуют или не соответствуют они умному человеку.

Получены следующие любопытные результаты.

Факторы:

Умный взрослый

1) навыки общения (23%)

2) навыки решения проблем (9%)

3) навыки влияния (5%)

4) предусмотрительность (5%)

5) образованность, опытность (4%)

Умный ребенок

1) навыки решения проблем (21%)

2) школьная успеваемость (7%)

3) навыки общения (5%)

4) образованность (5%)

5) яркость и неустрашимость (4%)

Нетрудно заметить, что фины, как и японцы, большее значение уделяют социальной компетенции в оценке ума взрослых, чем американцы по данным Р.Стерберга. Так же как и японцы, фины чаще приписывают умным женщинам навыки общения и социального влияния, чем умным мужчинам. И, аналогично, для умного мужчины оказался важнее фактор решения проблем.

Мужчины оказались более склонными выбирать в качестве умного человека представителя своего пола.

Родители и учителя полагают, что мальчики обладают навыками решения проблем и более образованны, а умные девочки по оценкам родителей более яркие и неустрашимые.

Женщины приписывают умному ребенку больше интеллектуальных качеств, чем мужчины.

И, естественно, что главным интеллектуальным признаком ребенка родители считают школьную успеваемость, между тем как учителя полагают, что не меньшую роль играют навыки решения проблем.

Аналогичное исследование провела сотрудница Института психологии РАН Н.Л.Смирнова [16] под руководством К.А.Абульхановой-Славской. Их интересо­вали прототипы интеллектуальной личности у русских людей. Н.Л.Смирнова предлагала описать интеллектуаль­ную личность экспертам.

Умный человек описывался в терминах особенностей познания (логично рассуждает, быстро обучается и т.д.), а также взаимоотношений с другими людьми (умение выс­лушать, интеллигентность и т.д.).

В исследованиях американских, западноевропейских, японских и русских ученых выявились как бы две составляющих описания умного человека: предметный (проблемный) интеллект и социальный интеллект.

Результаты этих исследований получены путем фик­сации актуальных, декларируемых испытуемым “здесь и теперь”, или же с помощью навязанных ему экспери­ментатором признаков умного (неумного) человека.

В психосемантике давно различают актуальные и потенциальные, декларируемые и реально используемые конструкты.

Поскольку психолога-исследователя в большей мере интересуют скрытые (имплицитные) обыденные модели интеллекта, то результаты указанных исследований мало чем могут ему помочь. Р.Стернберг ставит знак равенства между обыденной и имплицитной теорией интеллекта (и, соответственно, между эксплицитной и научной).

Однако имплицитная теория может быть обыденной, то есть принадлежать обыденному сознанию группы или индивида, а та, в свою очередь, декларироваться. Равно как и научная теория может быть имплицитной - быть "личностным знанием" исследователя (по Л.Полани) или его "тематической предпосылкой" (по Д. Холтону).

Исследователи, пользуясь только положительными характеристиками, теряют "отрицательные" дискрипторы, которые могут быть столь же важны для описания интеллектуала.

Особо следует остановиться на смешении актуально работающих и заданных конструктов. В первой части исследования Р.Стернберга выявляются актуальные признаки, которые порождают сами испытуемые, а во второй части эти признаки выступают как заданные ("навязанные конструкты"). Тем самым невозможно проконтролировать полноту или избыточность списка с точки зрения использования его людьми, которые этот список не порождали.

По этим причинам я с моей аспиранткой Е.Ю.Самсоновой провели исследование, программу и результаты которого предлагаю вниманию читателей.

Психосемантическое исследование представлений об общих способностях проводилось в 1991 - 93 годах.

Основная проблема, решавшаяся в исследовании - какова структура репрезентации общих познавательных способностей в индивидуальном и групповом сознании.

Не менее важен вопрос о месте представлений о способностях в общей картине представлений человека о личности, а также в какой мере контекст его познавательной деятельности влияет на представления о способностях.

Представления о способностях можно изучать с помощью непосредственной и опосредованной экспертных оценок.

При непосредственной оценке эксперт определяет методом парных сравнений или шкальной относительной оценки различия между конструктами-понятиями, характеризующими способности.

В случае опосредованной оценки эксперт оценивает выраженность тех или иных способностей у отдельных людей. Структура представлений выражается в связях между оценками.

Следовало установить, в какой мере процедура исследования влияет на результат - картину представлений о способностях.

Кроме того, необходимо было решить проблему навязанных и реальных, потенциальных и актуальных конструктов.

Если представления о способностях не важны для испытуемого, оценка будет определяться не содержатель­ными, а эмоционально - личностными основаниями. Поэтому при факторизации конструкты сгруппируются в факторы именно по личностному основанию. Если представления о способностях имеют самостоятельное существенное значение, конструкты группируются по содержательному (когнитивному) признаку.

В исследовании был применен матричный тест типа "психологические качества - люди". В тест вошли бипо­лярные конструкты, описывающие основные способности (по Терстоуну). Всего было исследовано 9 основных и 25 дополнительных конструктов, которые могли бы восприниматься и как качества, характеризующие способности, и как личностные качества. Например кострукт "может много рассказать о самых разных вещах - не может рассказать ничего интересного" может соответствовать либо осведомленности как способности, либо общительности как свойству личности.

Испытуемыми были школьники старших классов: 1) группа старшеклассников обычной школы; 2) группа старшеклассников школы, ориентированной на выпуск дизайнеров.

Испытуемые должны были: 1) по 7-балльной шкале (от -3 до +3) оценить, насколько наличие одной способности у человека связано с наличием другой способности; 2) оценить выраженность каждого качества друг у друга по 7-балльной шкале.

Анализ матриц результатов показал, что большинство конструктов получили максимальную нагрузку по первому фактору (вес 60,1) и оказались на его положительном полюсе.

Следовательно, поведенческие характеристики раз­личных способностей у людей связаны друг с другом. Ре­зуль­таты говорят о сходстве структуры субъективных пред­ставлений о способностях с факторной моделью Ч.Спир­мена. Кроме того, при исследовании группы испытуемых выявлен фактор, в котором противопос­тавляются навыки, полезные в школе, практическим навыкам. В чистом виде этот фактор представлен в пространстве конструктов у школьников обычной школы. Аналогичную картину дали результаты кластерного анализа.

Возможно, традиционное противопоставление, встре­чающееся в научном обиходе, теоретического и практи­чес­кого, вербального и невербального, академического и обыденного интеллектов имеет основанием субъективную имплицитную теорию интеллекта, которая сложилась у У.Найсера, Д.Векслера, Р.Амтхауэра и других выдаю­щихся исследователей при их обучении в средней школе.

Для группы школьников - дизайнеров характерна большая значимость представлений о способностях в системе их общих представлений о личности, между тем как у школьников представления о способностях сводятся к противопоставлению "полезных в школе - полезных в жизни".

Факторные пространства, построенные на основе непосредственной оценки способностей, практически идентичны у обеих групп испытуемых.

На полюсах первого фактора оказываются с одной стороны: математические и числовые способности, а с другой стороны - владение языком и обобщение.

Во второй фактор обособились пространственные способности. Нетрудно заметить, что факторная структура, полученная при непосредственной оценке сходства способностей, походит на структуру классических групповых факторов интеллекта, которая включает вербальный, числовой, и пространственнный факторы. С той лишь разницей, что в представлениях испытуемых вербальная и числовая способности противопоставлены в качестве полюсов общего фактора.

При опосредованной оценке способностей (через выраженность их у членов группы) индивидуальные пространства очень разнообразны и практически не повторяются как по числу факторов, так и по их содержанию.

Можно утверждать, что декларируемые конструкты не используются при реальной оценке выраженности способностей у других людей.

Очевидно также, что в декларативной системе значений, обусловленной семантикой русского языка, отражены три основных групповых фактора интеллекта (вербальный, числовой, пространственный ).

Вторая серия экспериментов была посвящена исследованию влияния контекста деятельности и ситуации на репрезентацию общих способностей в индивидуальном и групповом сознании.

Были выбраны две группы испытуемых:

1) группа, осуществляющая совместную интеллектуаль­ную деятельность (коллектив программистов), связанная общим продуктом и его оценкой,

2) группа, осуществляющая несовместную интеллекту­альную деятельность (учителя средней школы).

В первом случае программисты вынуждены проявлять в деятельности свои возможности, а, с другой стороны, судить о способностях друг друга.

Преподавание также требует проявления интеллектуальных способностей, но в этом случае оно не опосредовано продуктом, и, кроме того, учителя могут лишь косвенно судить о проявлении интеллекта другихв ходе преподавания.

Контекст ситуации также чрезвычайно важен для проявления способностей: в одних ситуациях способности человека проявляются, а в других нет.

Были выбраны два типа ситуаций: ситуация общения (субъект - субъектные отношения) и ситуация предметной деятельности (субъект - объектные отношения).

Обеим группам испытуемых было предложено заполнить матричный тест по экспериментальной схеме, аналогичной первой серии.

Различие состояло лишь в том, что ряд неадекватных для взрослых конструктов был исключен, и добавлены конструкты, характеризующие гибкость мышления, скорость и стратегию умственной работы.

В результате оказалось, что первый главный фактор, выделенный при анализе матриц ответов, превосходит все другие факторы по количеству связанных с ним конструктов. Этот фактор можно интерпретировать как объединение вербальной креативности и вербального интеллекта.

Оценка качеств, характеризующих способности в условиях интеллектуальной работы, оказались менее дифференцированными, чем оценки этих же качеств в ситуации общения. В частности, число значимых факторов меньше (3 и 4), вес главного фактора в матрице для условий деятельности превосходит вес главного фактора в матрице, полученной для ситуации общения.

В ситуации общения фактор "вербальная креативность и вербальный интеллект" как бы расщепляется на два фактора, что свидетельствует о большей значимости широты знаний и умения ими пользоваться в ситуации общения.

Чем более точно конструкт определяет способность, тем более устойчива его семантика и тем меньше он подвержен влиянию контекста ситуации.

Что касается сравнения результатов двух групп испытуемых, то они также весьма показательны. Во-первых, представления о способностях у учителей более дифференцированны (больше количество факторов), чем у инженеров - программистов. У последених первый фактор имеет в 10 раз больший вес, чем вес второго фактора, а у учителей вес первого фактора лишь в два раза больше веса второго по значению фактора.

Инженеры - программисты связывают главную общую способность (первый фактор) с умением дейст­вовать в любой ситуации, легкостью адаптации и ориентировки в среде.

Учителя более дифференцированно подходят к оценке способностей.

Семантическая репрезентация общих способностей в индивидуальном и групповом сознании учителей и программистов соответствует модели интеллекта Спирмена. Однако представления о способностях у испытуемых - учителей более разнообразны и четко разграничены.

Характер деятельности, которой занимается человек, влияет на его представления о способностях, которые в этой деятельности развиваются и проявляются.

При анализе групповых оценок выраженности способностей друг у друга, получены следующие результаты.

Если представить каждого испытуемого точкой в пространстве осей - факторов, то характер размещения будет таков: точки - испытуемые разместятся либо по диагонали, либо вдоль первого фактора.

Оценки способностей других людей нашими испытуемыми явились фактически одномерными. Люди не дифференцируют выраженность разных сторон интеллекта друг у друга. Если человек расценивается как очень способный по какому - то признаку, то он оценивается как способный и по другим признакам (первый случай). Либо он может получить высокую оценку только по одной способности (2-й случай).

При анализе индивидуальных матриц ответов оказалось, что число факторов, полученных при использовании испытуемыми заданных экспериментатором конструктов, больше, чем при использовании "выявленных" (личных) конструктов (соответственно 4-6 и 2-3 фактора).

Структура актуальных представлений имеет меньшую мерность, чем структура "потенциальных" представлений. Шкалы, используемые человеком при оценке способностей людей "здесь и теперь", не охватывают всего многообразия шкал, которые он может потенциально использовать. Более того, при анализе индивидуальных матриц оценок учителей выявлено, что главные актуальные шкалы всегда определяются содержанием того предмета, который ведет учитель: он оценивает других учителей с точки зрения способности вести свой учебный предмет.

В индивидуальных матрицах также проявилась однофакторная модель способностей, хотя содержание главного фактора у разных индивидов было своим.

Как при групповом, так и при индивидуальном оценивании, оцениваемые люди либо получали высокие (низкие) оценки только по одному фактору, либо высокая или низкая оценка по одному фактору определяла таковые же оценки по другим факторам.

Лишь незначительное число испытуемых оценивали выраженность у человека одних способностей независимо от выраженности других (давали дифференцированную оценку).

Итак, несмотря на то, что люди различают разные способности, оценка выраженности способностей у других людей оказывается фактически одномерной: существует склонность к "упрощению" реальности - все люди оцениваются с точки зрения "умный - глупый".

Если подводить итог исследования Е.Ю.Самсоновой, то можно сделать следующие общие выводы:

1. В структуре индивидуальных и групповых представ­лений об интеллектуальных способностях человека всегда выделяется главный фактор. Содержание его индивидуально специфично у каждого испытуемого. Оно определяется спецификой учебной или профессиональной деятельности: выделяется всегда способность, которая наиболее существенна для успешности в деятельности.

2. Структура представлений о способностях устойчива. Наименее зависимы от контекста ситуации признаки, точно характеризующие способности. Хотя в контексте интеллектуальной работы конструкты получаются более согласованными и дифференцированными.

3. При переходе от множества потенциальных пред­ставлений к множеству актуальных, а от них к конструк­там, в терминах, которых оценивается конкретный человек, происходит "редукция размерности" факторного пространства. Потенциальные представления о способ­ностях группируются в 5-6 факторов, актуальные (порож­даемые самим испытуемым) - в 2-3, а оценка выраженности способностей у конкретных людей фактически является одномерной.

4. При переходе от декларативных конструктов к индивидуально - специфичным происходит изменение содержания факторов, связанное с утратой их "общепси­хологи­ческого содержания", зафиксированного в естест­венном языке. По содержанию структура декларируемых навязанных конструктов соответствует спирменовским груп­повым факторам, а при оценивании с помощью актуальных, ненавязанных конструктов содержание факторов становится индивидуально - специфичным.

Рис.16. Схема редукции представлений об общих интеллектуальных способностях.

 

Рис.17. "Горизонтальная ориентация" элементов (испытуемых) в пространстве конструктов.

 

 

Рис.18. "Диагональная" ориентация элементов (испытуемых) в пространстве конструктов.

 

 

Рис.19. "Веерная" модель представлений о способностях.

 

Е.Ю.Самсонова делает заключение, аналогичное результатам Стернберга: чем более человек связан по роду своей деятельности с оценкой способностей, тем больше его представления отличаются от представлений других людей; школьники обычной школы делят способности на "полезные в школе - полезные в жизни", школьники- дизайнеры пользуются сложной классификацией, пред­став­ления учителей о способностях еще более дифферен­цированны, а наиболее адекватно способности других людей непосредственно оценивают психологи [17].

Итогом этих исследований явилась формулировка трех закономерностей:

1. Модель редукции конструктов, используемых испытуемым.

 

"Фильтрами", отсеивающими "лишние факторы", являются на 1-ом этапе - личность оценивающего, на 2-ом этапе - специфика деятельности и ситуации, на 3-ем этапе - объект оценивания.

2. Изоморфизм и тождество содержания факторов модели интеллекта Спирмена со структурой семантической репрезентации способностей в групповом сознании.

3. "Веерная модель" актуальных (групповых и индивидуальных) представлений об общих умственных способностях. Основные измерения при оценке способ­нос­тей увязаны подобно сегментам веера, степень раскры­тия кото­рого говорит о силе их взаимосвязи.

"Содержание" измерений каждый раз индивидуально специфично.

Особенности веерной модели:

- в ней отражены первые два фактора семантического пространства (объясняющие 70-80% дисперсии),

- конструкты, описывающие способности, располо­же­ны в 1/4 факторной плоскости.

Различные способности можно расположить на сег­ментах веера и предположить, что возможна разная сте­пень раскрытия веера и разные сочетания его сегментов.

Эта модель описывает все комбинации, встречающиеся при анализе индивидуальных семантических пространств.

В пространстве веерной модели можно разместить мно­жество отдельных людей, способности которых оце­ниваются. Они располагаются вдоль одной прямой. Степень наклона этой прямой к каждой из осей сви­детельствует о том, насколько дифференцированы способ­ности, характеризующие эту ось.

Модель потенциальных представлений можно представить как обобщение модели актуальных пред­став­лений на случай n - мерный.

Она представляет собой n - мерный "зонтик". Частным случаем этого зонтика (при n = 2) является "веер" - модель актуальных представлений, что соответствует первой из выделенных закономерностей.

Модель потенциальных представлений может иметь разное число мерностей и в некоторых случаях быть близкой к актуальной. Такой моделью описывается структура потенциальных представлений о способностях у программистов.

К сожалению, в ходе этого исследования не решен вопрос о соответствии реальных структур способностей инди­вида или группы и структурам, а также содержанию их оценок (как индивидуальных, так и групповых).

Кроме того, не ясна зависимость структуры репре­зентации общих способностей в сознании индивида или группы от уровня развития этих способностей у них.

Результаты исследования говорят хотя бы о том, что модель Ч.Спирмена, являясь самой ранней моделью интеллекта, возможно, наиболее точно характеризует ре­альную структуру общих способностей. И не напрасны ли были усилия других исследователей по ее разрушению? По крайней мере, соответствие структуры представлений о способностях модели Спирмена - еще один аргумент в ее пользу.







Дата добавления: 2015-08-12; просмотров: 147. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.091 сек.) русская версия | украинская версия