Хватай этого мошенника, вяжи и выпори его как следует. Может, это заставит его признаться в преступлении! Похоже, без хорошей трепки тут не обойтись.
Слуга крепко связал царя Викраму верёвкой и стал избивать, а купец только прикрикивал: Бей сильнее! Видно, только тогда он признается, что украл ожерелье, и вернёт его. Сочувствие здесь ни к чему! И с таким усердием принялись избивать его слуги купца, что царь Викрама, впав в отчаяние от затягивающейся на его шее удавки Сатурна, закричал: О купец! Я ничего не знаю о пропавшем ожерелье. Напрасно твои слуги избивают меня! Ты осмотрел тело моё и обыскал одежду, но ничего не нашёл. Пожалей меня хоть немного! Я не брал ожерелья, я ничего не знаю о нём, у меня его нет! Ты бьёшь меня ни за что! Тогда купец сказал своим слугам: Видно, мы имеем дело с бывалым вором. Несмотря на побои, он всё упорствует. Отведите-ка его к царю. Царское правосудие послужит ему уроком! Тогда-то он вернёт нам ожерелье! И слуги купца, связав царю Викраме руки, повели его во дворец, где несчастный предстал перед царём Чандрасеной, которому во всех подробностях рассказали историю с ожерельем. Выслушав, царь Чандрасена сказал царю Викраме: Ах, негодяй! Немедленно достань украденное ожерелье и верни его купцу! На это Викрама ответил: Я не крал его и ничего не знаю о нём. Ты заблуждаешься, царь! Воистину, я ничего не знаю об этом ожерелье. Всё это случилось со мной лишь оттого, что владыка Сатурн гневается на меня. Я не занимаюсь воровством. Но если ты до сих пор сомневаешься во мне — что ж, будь по-твоему: я вор, и я прошу тебя — сжалься надо мной! Прояви милосердие! Услышав это, царь Чандрасена стремительно поднялся, и гнев его вспыхнул, точно пламя: Жалкий обманщик! Ты до сих пор отрицаешь своё преступление? Обокрал этого достопочтенного купца и притворяешься, будто ничего не сделал?! Стража! Отрубите этому мошеннику кисти рук и стопы и вышвырните его вон из города. Да смотрите, чтобы отныне он не выпил ни глотка воды и не съел ни крошки хлеба. Так Сатурн смутил разум царя Чандрасены, заставив его поверить, что стоящий перед ним — и вправду вор, и оставить его моль бы безо всякого внимания. Слуги же царя Чандрасены бросились выполнять приказ своего повелителя. Они поволокли царя Викраму за пределы города к палачу, а тот, не медля, отрубил ему кисти и ступни. И в то самое мгновение, когда палач отсек члены от тела царя Викрамы, по всему городу внезапно прокатилась волна скорби и плача. Изувеченный царь корчился от боли и издавал вопли страдания, и жизнь по капле вытекала из его тела. Но бессердечные слуги царя Чандрасены ничем не пожелали облегчить его муки. Они отнесли Викраму в дикую лесную чашу и, бросив его там, вернулись к своему царю. Чандрасена спросил их:
|
