ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ. Что бы ни разумели саддукеи под восстановлением, которое переводят воскресением и переводят неправильно

Что бы ни разумели саддукеи под восстановлением, которое переводят воскресением и переводят неправильно, так как во многих других местах и здесь άνάστασις значит поднять потомство; что бы они ни разумели, Иисус ясно и точно говорит, что он разумеет того, кто не может уже и умереть.

Жизнь в духе есть единое пробуждение жизни, про которое говорит Иисус. Саддукеи знают и понимают это, но они хотят показать ему противоречивость его учения. Опираясь на букву закона Моисея и на слова Моисея о браке, по смыслу которых он не мог не допускать брак вдовцов, они говорят Иисусу, что воскресение бессмысленно, потому что нельзя представить себе жизни всех воскресших. Они говорят по мысли то же самое, что сказал бы теперешний материалист на учение о воскресении. Частицы материи не могут возвратиться во все тела, потому что одни и те же частицы составляли тела многих. На это возражение материализма, на этот‑то самый материалистический довод Иисус отвечает тем, что объясняет, что он разумеет под восстановлением жизни.

Восстановление жизни состоит в том, что жизнь людей сливается с волей Божией, человек становится волей Бога, и потому нельзя говорить о брачных отношениях воли Бога. Для человека духа, воскресшего так, как понимает воскресение Иисус, не может быть вопроса о брачных отношениях. И, объясняя понятие о восстановлении жизни, он говорит:

(Мф. XXII, 31)

О мертвых же, что они пробуждаются, разве не читали слово Бога к вам? Он сказал:

У Матфея сказано о восстановлении мертвых, у Марка и Луки то же понятие о воскресении выражено словом пробуждение от сна, тем самым словом, которым выражено много раз у Иоанна понятие перерождения духом. Обыкновенно место это понимается так, что Иисус спорит о каком‑то понятии воскресения, существовавшем у фарисеев. Не входя в исторические исследования, доказывающие то, что такого понятия не было, самая речь, как в начале беседы, так и в этом месте, показывает, что беседа ведется об учении Христа о восстановлении из мертвых, а вовсе не о каком‑то нам неизвестном учении фарисеев. И в этом месте Иисус разъясняет свое учение с помощью писания.

(Мф. XXII, 32; Лк.ХХ, 38)

Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова. Бог не есть Бог мертвых, а Бог живых.

Потому что ему все живы.

Место это, одно из самых значительных по ясности изложения и по единству мысли со всем учением, изложенным в Евангелии Иоанна, пропадает совершенно по грубому пониманию его церковью. Коренная ошибка в том, что предполагается, будто фарисеи верили в воскресение, а саддукеи не верили, и будто вся речь идет о разъяснении этого различия воззрения фарисеев и саддукеев.

Как ни привык к нелепости церковных толкований, всякий раз нельзя вновь не ужасаться над проявлениями этого непонимания. Все место толкуется по отношению к разногласию фарисеев и саддукеев. А что такое фарисеи и саддукеи – никто не знает. В Деян. Ап. есть место (XXIII, 7, 8): Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось. Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое.

И на этом месте, которое вовсе не значит того, что вера в бессмертие составляла особенность фарисейского учения, а означает только то, что фарисеи (какие‑то) тогда, так же как и Павел, поверили в воскресение, на этом стихе основывается толкование такое, что речь Иисуса идет не об учении жизни, а что Иисус вдруг становится защитником фарисейского учения. И ясное, глубокое место, несомненно отрицающее и уничтожение в смерти и будущую жизнь, понимается как учение о будущей жизни и об ангелах.